Вернуться, чтобы вновь полюбить тебя

Большой зал утопал в сияющем солнечном свете, от которого резало глаза. По сути, глаза сейчас резало от всего. Даже от мутной темноты под веками. Первая ночь на новом месте была не лучшей. Я плохо спал. Меня мучили кошмары о прошлой жизни. Зря я поддался той ностальгии, окутавшей вчера. Мне снился день битвы за Хогвартс, смерть Северуса, когда он, лежащий на грязном, деревянном полу в Визжащей Хижине, просил посмотреть на него, а я не мог ничего сделать. А потом его воспоминания и осознание скорой смерти. Я как игрушечный солдатик, послушно шёл на смерть. С чего-то решив что это мой долг — ах как я мог забыть? — ведь именно это, мне вбивали на протяжении семи лет в школе, надо будет не забыть поблагодарить друзей и директора! — Гарри, с тобой все в порядке? — Невилл обеспокоено посмотрел на меня. — Ты вилку сломал, — непонятные эмоции промелькнули у него на лице. Я перевёл взгляд на руки и заметил половину прибора или то, что от него осталось. Ещё раз ругая себя за то, что не контролирую свои эмоции, я встал и быстро вышел из зала. На завтраке я пробыл не больше семи минут. Так как вещи у меня были с собой, а до урока оставалось прилично времени, я решил прогуляться — так сказать вспомнить прошлое. Но делал это не долго, сам того не замечая, я оказался на подходе к подземельям, видимо даже мои ноги не хотят слушаться меня. И по чистой случайности или по невероятному везению, я наткнулся на Малфоя и его вышибал, было непривычно снова лицезреть эту, кажущуюся на первый взгляд, непробиваемую стену за серебряным принцем. — Доброе утро, Малфой, — я решил проигнорировать стоящих сзади, они меня и не интересовали. — Доброе, доброе. А ты это куда направляешься, Потти? — Драко вновь стал прежним мерзким задирой или просто держал маску вседозволенности при свидетелях. — Неужто решил перевестись на слизерин? Спешу огорчить, тебя там — никто не ждёт, — противная ухмылка появилась на его личике. — А как же ты? То есть всё, что было между нами, Дракончик, для тебя ничего не значит? — я попытался придать себе максимально удивленнонепонимающий, но при этом очень расстроенный вид. Кажется у меня получилось, так как Крэбб и Гойл, огорошено переглянулись, а Малфой сразу же стал серьезным, при этом откладывая на будущее, что со мной лучше так не шутить. Своими словами и последствиями от них, я остался доволен.  — Поттер, неужели ты научился шутить? Похвально, — как бы блондин не старался, но его, бегающие глаза, выдавали волнение, он не ожидал услышать от меня что-то кроме — отвали Малфой. — А ты, видимо разучился отличать сарказм от обычной речи. Я то надеялся, что ты тоже повзрослел и сможешь прекратить ребячество — что было раньше. — Я подумаю Поттер, но обещать ничего не буду, — задетая гордость наследника Малфой, говорила сама за себя. — Тогда до встречи, увидимся на совместном уроке трансфигурации, — я сам развернулся и пошёл в обратную сторону, не хватало ещё кого-либо встретить в подземельях. ••• В понедельник у меня не было зельеварения, как бы я не хотел снова увидеться с Северусом, я понимал, что мои чувства — односторонние. Я запретил себе думать о нем пока не решу бОльшую часть проблем, не надо напрасно изводить и без того некрепкие нервы. Но каждое утро просыпаясь, каждый свободный момент, мысли магнитом тянуло, нет не просто тянуло, их тащило только к одной теме — партнёру. И вот настал четверг, как бы насмехаясь, жизнь поставила два урока с самого утра. Хваленый самоконтроль ушёл к чёрту, пару раз махнув на прощание рукой. Меня раздражало всё: каждый луч света, что резал глаза; каждый вдох и выдох, находящихся рядом людей; каждый презрительный или сочувствующий взгляд со стороны всех факультетов — не будем забывать, что в прошлом в возрождение Темного Лорда мне никто не поверил, и так будет продолжаться весь этот гребаный год. Я постоянно слышу перешёптывания за спиной, улавливаю косые взгляды, направленные мне в спину, как бы я не старался, но избавиться от ненависти к столь пристальному вниманию к моей персоне, даже спустя столько лет — не смог. Меня бесит малодушие этих людей, они считают что я не замечаю, как каждый раз, стоит подойти поближе, и все тут же замолкают, боясь выдать себя. Все эти четыре дня я мог хоть как-то абстрагироваться от них, но это утро было особенным. К двери кабинета я прибыл первый, чувство волнения от предстоящего урока распирало мне грудную клетку, сворачиваясь тугим комом в животе. Да, я знаю что максимум на что могу надеяться — это на очередное высказывание в сторону своего недалекого ума, но я буду лучшим. Это я решил давно. Никто не посмеет даже подумать о том, что я не дотягиваю до чего-то, я жопу рвал себе триста лет не для них. Для него! Он будет знать что я достоин, достоин — его самого. Ненависть ко всему окружающему миру мягко засасывала моё тело в мягкую темень. Как только появилось кого ненавидеть — я сразу же начал осваиваться в не новом, но давно забытом чувстве. Я не знаю как, но очнулся я сидя на первой парте в классе, уже разложенные вещи, смирно лежали на столе. Оглядевшись, я подмечал все забытые детали кабинета. По периметру прижимаясь боками друг к другу — стояли шкафы, заставленные ни чем иным, как котлами, ингредиентами и флаконами. Все было до нереальности чисто — ни пылинки, ни соринки. Эта идеальность всегда поражала и завораживала, сколько времени Снейп тратил на весь этот порядок трудно представить. Кроме шкафов присутствовали только парты и доска, висящая на стене. Ничего лишнего и ненужного, ничего что могло бы дать хоть крупицу информации о владельце. Проглотив ком в горле, меня привлёк звук, захлопнувшейся двери. Мой самый страшный кошмар, не дающий спать ночами, от которых я просыпаюсь весь промокший насквозь в поту и зашкаливающим количеством адреналина в крови, с развивающейся сзади темно-пурпурно-синей мантией, ворвался в класс. Агатовых глаза, цепким взором окидывающие и оценивающие каждую мелочь, готовы убить одним взглядом. Звенящая тишина давит на уши, только годы тренировок или обычная привычка, даёт не разволноваться. Но этот момент — плевать я хотел на весь мир, на игры Дамблдора с Волан-де-Мортом, на предстоящий Суд над магами, мне на самом деле абсолютно параллельно на всё — я залип на профессора. Как будто вернувшись в подростковый период, с постоянно бушующими гормонами, и желанием вставить везде не только своё мнение и слово, я скрытно пялился на Снейпа, из-под плотно завешенных волосами глаз. На первый взгляд, он был таким же как и всегда — ровная осанка, летящая походка, острый нос, пронзительные глаза. Но приглядевшись, начали бросаться другие детали — нездоровая бледность лица, глубокая морщина залегла меж бровей, серые синяки делали его на десять лет старше, и то, с каким облегчением он сел за стол, будто стояние на ногах — могло отнять последние силы. Всё это заставляло волноваться, хотелось подбежать, на руках отнести в тихое, укромное место, где есть возможность — поспать пару часов. Вернувшись в реальность, я взял себя в руки и перевёл взгляд на доску, находящуюся за спиной моих грёз и мечтаний. На ней уже была выведена надпись четким и ровным почерком, с заострёнными, чуть угловатыми буквами, с порхающими петельками на поверхности. Это был рецепт Настойки растопырника, Ужас Подземелий, ни в коем случае не захотел портить себе репутацию, поэтому в первый же день — решил проверить оставшиеся знания после летних каникул в пустых, по его скромному мнению, головах. Как бы больно не было бы расстраивать своего будущего мужа (уверенности и наглости мне не занимать), но зелье я приготовил идеальное, со своими поправками и дополнениями. Мысленно погладив себя по голове и похвалив за потраченные нервы и годы обучения, я поднялся из-за своего стола, и нацепив холодную маску безразличия, а точнее просто став собою, я отнёс колбу с работой, передав ее прямо из рук в руки профессору. — Неужели это зелье, мистер Поттер? — выгнутая левая бровь в вопросительном жесте уставилась на меня. — Да, Сэр, — многословность — моё второе имя. — И обошлись без взорванного котла или, того хуже, переведённых зря ингредиентов и разгромленного класса? — То есть Вы, Сэр, признаёте что моё зелье сварено хорошо? — читай между строк — главное правило в общении со Снейпом. — Я такого не произносил, не думаете ли же Вы, мистер Поттер, что способны на такое? — сарказм сладким ядом сочился из профессорских губ. Его не удивила моя наглость, препираться с ним у меня вошло в привычку уже давно, но дрогнувшие, на секунду, кончики рта, говорили о правильно расшифрованной фразе. — Вы сказали, что в этот раз, я перевёл ингредиенты не зря, значит признали. Так же я уверен, что моё зелье наилучшего качества, Сэр, — насыщенный фиолетовый цвет жидкости, говорил о готовности зелья, но разбавленный чёрными полосами, разделяющие настойку, на тончайшие слои, говорили об увеличенном количестве маринованного растопырника, из-за этого время заживления ран уменьшалось, так же я изменил направление при помешивании на втором этапе готовки. Эти характеристики можно было увидеть невооружённым глазом, что уж говорить как минимум о магистре зельеварения, а в существовании кольца на пальце профессора, я был уверен. — Тогда, скажите мне, мистер Поттер, почему цвет зелья не чисто фиолетовый, а разбавлен чёрным? Я белым по чёрному написал на доске, что в конце цвет зелья должен быть однородным. — Я доработал рецепт, Сэр. — И какие изменения Вы внесли, позвольте узнать? Использовал на две унции маринованного растопырника больше, и на втором этапе после кипения помешивал зелье по часовой стрелке шесть раз. — Ну что же мистер Поттер, похвально, позволите ли поинтересоваться — где спустя четыре года обучения, Вы наконец-то нашли мозги? Отправлю туда мистера Лонгботтома, а то он нарезал ингредиенты не кубиком, а полоской, да ещё и металлическим ножом. — Боюсь профессор, в это место кроме меня, никто больше не попадёт, но с мистером Лонгботтомом я поговорю, давно пора. До свидания, Сэр. С этими словами я вышел из класса, точнее ушёл быстрым шагом, точнее сбежал. Я зол, зол на всех тех, из-за кого я оказался в таком положении, из-за того что приходится видеть его неприязнь и раздражение которое вызывает мое присутствие. Хочется немедленно убить каждого, упокоить их тела и принести их души Госпоже. Идя по прохладным коридорам подземелья — в сентябре уже присутствовали сквозняки, я пытался взять кровавые желания под контроль, одновременно пытаясь размышлять. Странно было видеть старого, ещё боящегося Снейпа, Невилла. Даже не вериться, что он смог разрубить Нагайну пополам. Я знаю что большая часть его неуклюжести и растерянности — напускные, но вот страх от нахождения в одном кабинете или просто рядом с Ужасом Подземелий — настоящий. Странно было видеть живого директора, Фреда и Джорджа, как ни в чем не бывало, разрабатывающих очередную шалость, даже Колина Криви, достающего меня, не смотря ни на что своей навязчивостью. Нет, это не вызывало грусть или ещё хуже жалость, я являюсь сыном Смерти, поэтому смерть для меня не является чём-то пугающим, наоборот она влечёт меня, даёт чувство наслаждения и покоя. Уже не первый раз, не думая и не контролируя себя, я неожиданно оказался в занятном месте, точнее на втором этаже, в туалете для девочек, так же имеющим вход в Тайную Комнату. Про существование последней, я благополучно забыл, а ведь там находиться намного больше чем просто зал и огромная змея, хотя назвать пятнадцати метрового василиска, «короля змей», имеющего чрезвычайно сильный яд, смертоносный взгляд, бронированную шкуру и стойкость к магии, а также обладающая сроком жизни — 900 и более лет, язык поворачивался, все же это Я — безбашенный гриффиндорец, убивший вышеупомянутое магическое животное на втором курсе обучения в школе, при этом так же получив его яд в своей крови. Но Тайная Комната — это бывшая лаборатория самого Салазара Слизерина, с библиотекой в придачу, несомненно обладающая, интересующими меня книгами. От мыслей меня отвлёк чей-то писклявый и тихий голос. Сперва я отмахнулся от него, так как не чувствовал ничьего присутствия рядом, но очередной звук вывел меня из раздумий. Это оказалась Плакса Миртл, вот только она не висела посреди прохода кабинок, как обычно, она стояла на одном колене в полуметре от меня, с опущенной головой и прижатой рукой к груди. — Повелитель, позвольте озвучить свою просьбу, — видимо, эту фразу она повторяла на протяжении всего времени. От неё пахло покорностью, даже её хвостики спадали вниз, закрывая лицо и преклоняясь предо мной. Чувство превосходства, смешанное с полной властью и контролем над приведением приятно покалывало кончики пальцев. — Позволяю, чего ты хочешь? — Я хотела бы уйти за грань, Повелитель. Я не хочу находиться больше в этом мире, я никогда не стремилась к этому, поэтому молю, упокойте мою душу, — наклонившись ещё ниже, при этом застыв буквально в нескольких сантиметров от пола, хотя казалось ниже уже некуда, она раскрыла и вывернула (не в буквальном смысле) себя наизнанку. Я мог видеть всё — ее мысли, чувства, мог протянуть руку и взять сферу её души. Но к сожалению, она оказалась не в нужном месте, не в нужный момент. Подойдя ко мне именно в то время, когда моё настроение оставляло желать лучшего. Я решил использовать такой шанс по полной. — Хорошо, — выдержав паузу и насладившись ее радостью, зная что скоро она смениться разочарованием, досадой и гневом. — Но не сейчас, вначале ты послужишь мне, выполняя задания, и только после этого я освобожу тебя.  — Как скажете, Повелитель. Что я должна буду делать? — Ты должна будешь следить за директором этой школы, а так же узнавать новости, добывать информацию. Я хочу знать о каждом действии Дамблдора, все что он затевает, с кем контактирует чаще всего, кому доверят — кому нет. Обо всем докладывать прямо мне, встречаться будем каждые две недели во вторник вечером, если появиться что-то срочное — зови, — теперь старик находится под моим постоянным контролем, хоть может и показаться что из приведения выйдет не лучший шпион, но для них главное — захотеть или подчиниться. Они могут скрывать своё присутствие, дабы ни один волшебник не почувствовал их нахождение поблизости. — Как скажете, Повелитель. Но могу ли я узнать… когда Вы выполните свою часть договора? — Приблизительно зимой, не позднее тридцать первого декабря. Можешь не сомневаться, я своё слово сдержу.  — И в мыслях не было, Повелитель, — и в конце, нагнувшись ещё ниже, мазнув носом по полу, и так же молниеносно выпрямившись, встав с колен, улетела. Всё же сучка с дерзким характером оказалась, но ничего, ей придётся смириться с нескорым проведением ритуала и приказом. ••• Через некоторое время, жизнь приобрела размеренный темп. Всем как-то было наплевать на то что Избранный теперь ходит не в компании Уизли и Грейнджер, а все чаще общается со слизеринцами. Единственное им почему-то было не все равно на то, что пишут в газетах. Ежедневный Пророк каждый день радовал студентов и преподавателей своими статьями — о лгущем Мальчике-Который-Выжил, и давно сошедшего с ума Великом Светлом Волшебнике. И если с последним я был полностью согласен, то вот в свою сторону такое отношение терпеть с каждым разом становилось все сложнее. Я уже не тот самоотверженный и тупоголовый гриффиндорец, не имеющий ни капли гордости, позволяя так с собой обращаться, мне плевать на «всеобщее благо» с высоты астрономической башни, я могу уничтожить всю Магическую Англию, и с каждым днём бестолковые маги нарываются все больше и больше. И так они относятся ко всему — не чтят законов Магии, считая что кровные обряды это зло, и что чистокровность — это просто заскоки аристократов, считают что ОНИ — волшебники, ПОВЕЛЕВАЮТ магией! Ну разве это не звучит абсурдно? Насколько надо быть безграмотными, чтобы не знать элементарных вещей! ВСЁ и ВСЕ ПОДЧИНЯЮТСЯ МАГИИ! У Неё свои законы, Она сама решает кто прав, а кто виновен! Только суд самой Магии может быть честным, никакой Визенгамот и рядом не стоит. Гостя у матушки, я частенько сталкивался со своей тётей — Магией. За семейными разговорами, чаще всего сидя в малой гостиной и попивая чай, Она неоднократно жаловалась мне на отупевших и разленившихся в край волшебников, даже многие чистокровные рода давно забыли о существовании завесы, и об их обязанности — подпитывать и восстанавливать её. Не говоря уже о простых ритуалах благодарности. Ведь все в этом мире не просто так, если прочитать историю магического мира, то можно запросто увидеть, что раньше, волшебники были намного сильнее, Магия была довольна ими, и отплачивала всевозможными благословениями. У каждого чтящего законы мага был дар, развивая который, он мог получить неимоверную мощь, силу и знания. В этот мир меня вернули не только из-за статуса сына Бледной Госпожи, у меня есть долг, который я обязан исполнить. И теперь это не ради «всеобщего блага» или потому что так надо, это плата за возможность исправить ошибки. Я должен напомнить, засидевшимся магам, — кто они, кому они подчиняются и служат, на этот раз все понесут наказание, начиная с древних родов и заканчивая маглорождёнными. Последние вообще обязаны платить в два раза больше, Смерть пропустила их души на перерождение, наделила силой, а они, вместо благодарностей, продвигают законы о запретах кровных ритуалов, с помощью которых и подпитывается Завеса. Воспоминания о бородатом старикашке заставили пальцы впиться в ладонь, оставляя синие полумесяцы, гнев волнами накатывал на меня, хотелось немедленно покарать всех тех — из-за кого страдают мои родные. Но сейчас не время, директор со своими законами должен дожить до начала Суда, но это конечно же не значит, что выйдет он оттуда живым. У меня с ним личные счета, а я вам — не Мать Тереза, прощать никого не собираюсь, так же как и забывать, даже те поступки которые ещё не совершились, я припомню все их жизни. — Мистер Поттер, — из-за своих мыслей меня вывел голос. Ооо… этот голос я узнаю из миллиардов, этот хрипловатый, проникновенный, бархатистый голос снится мне каждую ночь, доводя до исступления. — Мистер Поттер, позвольте узнать причину вашего нахождения после отбоя в коридорах замка, а не в башне факультета? Или для Избранного существуют отдельные правила? — вот как в трёх предложениях возможно вместить столько презрения и ненависти, даже не повысив голос? Он подошёл ко мне со спины и теперь возвышался надо мной, как хищник, готовившийся в любой момент, сорваться и напасть на жертву. Так как в росте я сильно уступал, сантиметров на пятнадцать минимум, мне пришлось приподнять голову, чтобы взглянуть ему в глаза. Они действовали не хуже гипноза, невозможно отвести взгляд, но одновременно с этим — хочется зажмуриться и убежать, спрятаться, только бы не встретить вновь их холодный, ничего не выражающий взгляд. Будь я пятнадцатилетним подростком, я бы так и поступил, но теперь я с вызовом посмотрел в эти чёрные омуты, показывая что не боюсь, и так просто от меня не избавиться. Нарочно, во всех лучших традициях Драко, чуть растягивая гласные, я произнёс: — Ну что же Вы, профессор, для всех правила одинаковые, но если вдруг для Золотого мальчика существуют исключения, я бы с удовольствием выслушал Вас. А причина моего пребывания здесь — полнейшая случайность, я даже не знаю, где мы находимся, — только сейчас до меня дошло, что я и вправду не знаю куда пришёл, а ноги автоматически передвигаясь принесли меня… в подземелья! Вот это да, прямо в логово хищника. А последний в данный момент, пытался прожечь дыру в моей голове, дабы удостовериться в наличие мозгов, при этом в отсутствие которых ни на секунду не сомневался, но видимо из-за моих слов не выдержал и сорвавшись, схватив меня за горло новой мантии, приподнял над землей! — Не смей разговаривать так со мной, несносный мальчишка! На мои вопросы надо отвечать чётко и кратко! А дерзить будешь в другом месте! — не повысив, а наоборот перейдя на шипение, от которого по спине невольно пробежали мурашки, он ещё выше приподнял меня. От давления на своё горло, воздуха осталось катастрофически мало, но его хватило чтобы так же, практически переходя на парселтанг, ответить: — Как ссскажите, професссор, — брови зельевара поднялись вверх, руки разжались, затем он отступил на шаг от меня. — Тридцать балов с Гриффиндора. И отработки у мистера Филтча на неделю, — и не сказав ни словом больше, как всегда эффектно взмахнув мантией, ушёл. Постояв пару минут смотря в сторону, в которой скрылся Снейп, и дождавшись пока кровь и шум в голове утихнут, я поспешил в башню, не хватало ещё наткнуться на других дежурных. Отработки меня не страшили, интуиция подсказывала что теперь Филч будет совсем по другому относиться ко мне, а на баллы было откровенно похуй. Вся эта вражда между факультетами только подогревалась за счёт соревнования. Хотя скорее всего так и задумывалось, ведь раньше не было никакого кубка школы, а разделения на факультеты проводили сами Основатели. И в этом разделении был смысл, так как и программа обучения была разной. Ученики самого Салазара лучше разбирались в науках. Многие открытия делались именно слизеринцами. На Гриффиндоре учились прекрасные бойцы, отсюда и пошли слухи, что все они — храбрые и отважные. Хотя для освоения искусства боя — не обязательно быть героем. Это зависит от предрасположенности магии. Кандида Когтевран обучала управлению, строению всего мира. Дети попадавшие под ее покровительство, имели чаще всего логическое мышление, и не в их правилах было доверять интуиции. Поэтому тот кто считает слизеринцев самыми расчетливыми — полнейший идиот. Только истинные рейвенкловцы способны составить идеальный, разработанный до мельчайших деталей план, просчитав каждый вариант события на множество ходов наперёд. Многие из когтеврана становились политиками или управляющими. Хаффлпафф имеет репутацию самых дружных и добрых. Возможно это единственное что частично совпадает с прошлым, но только часть. На желтом факультете были таланты в травологии, многие имели знания целителей, что делало их в глазах остальных более простыми и простодушными, но вот только на этом факультете можно было встретить такое количество отмеченных Магией. Некоторые взаправду могли предсказывать будущее по звёздам — будучи истинными провидцами, это вам не Трелони с Дамблдором. Также встречались среди них и некроманты, и если у остальных их было по одному или двум на факультет, то на Хаффлпаф можно было собрать целую компанию по интересам. Поэтому одновременно барсуков боялись, никто не хотел иметь врагов в лице некромантов. Мерлин, как же все это достало. Почему никто не умеет слушать, никто не хочет взять и просто прочитать книгу истории магии, Аааааааааааа… Стоп! Хватит! С каждым днём становиться все сложнее контролировать силу и гнев, мне нужен мой партнёр, только он способен поглотить часть моих эмоций и успокоить меня. Но вот только есть проблемка — ему плевать на меня! А все из-за директора! Всё! Я устал! Выпив зелье сна без сновидений, я отключился.