Вернуться, чтобы вновь полюбить тебя

Замок превосходил все самые смелые мечты — он был… невероятным… великолепным… родным. Серые стены холла, прикрытые живыми гобеленами, уходили ввысь, теряясь в сумраке сводчатых потолков. Огромные витражные окна пропускали солнечный свет, причудливо преломляя его своими цветными стеклышками. Гарри следовал за домовиком, разглядывая доставшееся ему великолепие. Наконец, старый эльф распахнул перед ним высокие двустворчатые двери темного дерева, и юноша оказался в парадной столовой.   Огромное панорамное окно занимало всю дальнюю стену, и открывало потрясающий вид. Бирюзовые воды пролива раскинулись до самого горизонта, маня, обещая, даря невероятное ощущение свободы. Хотелось раскинуть крылья и лететь, нестись навстречу яркому августовскому солнцу, как будто застрявшему в зените. Темно-красная тяжелая бархатная портьера прикрывала часть этого великолепия. От самой двери до окна тянулся темный лакированный стол, за который легко могли одновременно сесть не менее сорока человек. Чопорные стулья, оббитые красным сафьяном, гордо выгибая свои резные спинки, разместились по обе стороны от этого гиганта. Дальний конец стола был сервирован на одну персону. А эта самая персона, одетая в простые темные брюки и белую рубашку, застыла в немом изумлении у двери. При осмотре замка Гарри заприметил еще одну изолированную серию комнат. Они включали в себя спальню, выходящую большим панорамным окном на цветущую долину, кабинет с камином, ванную с бассейном и еще одно довольно большое помещение, которое можно приспособить под лабораторию. Замковая лаборатория находилась в подвале. Она была просто огромная. Я рассчитывал что моему партнёру понравится. Этот человек принадлежит мне, пусть ещё и не знает об этом. Но все равно, это значит, его место — в этих апартаментах. Гриффиндор-Кастл единственный сохранился в исходном виде. Здесь все так же как и несколько веков назад, ничего не выброшено, ничего не разрушено. Оставшиеся после смерти хозяев домовики тщательно следили за домом, убирая и поддерживая.    Вздохнув полной грудью воздух, отдающий стариной, я направился в ритуальный зал. Нужно было напитать дом магией, которой практически не осталось за все это пройденное время.   Спустившись в подвал и пройдя по коридору, минуя обычные, деревянные двери, я остановился перед двустворчатыми воротами. Именно воротами, а не дверьми. Они были окованы металлом, имели магическую защиту, — тратящую на себя большую часть запаса энергии — которая позволяла пройти только Лордам и их наследникам.  Потянув на себя ручку одной из половин ворот, мне открылся вид на огромный, каменный зал, на стенах которого тут же зажглись факела, приветствуя нового хозяина. Несколько деревянных и скрепляющих шкафов, находились у дальней стены. Родовой камень блестел глубокой темнотой, отражая горящее пламя. Подойдя ближе, я протянул над ним правую руку, а левой, взяв ритуальный нож, сделал глубокий надрез поперёк ладони. Кровь тут же начала стекать на гладкую поверхность камня, впитываясь без остатка. Дому жизненно необходима энергия.  Дойдя до точки, когда ещё чуть-чуть и точно свалишься в обморок, а перед глазами всё чернеет, я залечил порез, приостановив питание дома. Мне нужен был отдых. А также зелья, которые всегда хранятся в шкафах в зале. Возможно, сначала тратить силы, и только потом проверять на наличие восстанавливающего — глупо и недальновидно. Но это неотъемлемая часть меня и того Гарри Поттера, который кидался в приключения не подумав.   На моё счастье, я нашёл даже не одно нужное зелье. Открыв, я тут же выпил содержимое. Стоять на ногах становилось все сложнее и сложнее. Но как только жидкость оказалась внутри, меня окатило волной новых сил. Жизнь стала казаться не такой уж и печальной, а поднять руку стало вполне выполнимой задачей.  Выполнив свой долг перед родом, я прошествовал в столовую, где для меня послушные эльфы уже давно накрыли на стол. Мясные блюда были как раз кстати, голод был жуткий.   Подкрепившись, я начал думать, что делать дальше. Надо было посетить библиотеку, найти книги о наследстве, а также возможностях лишить мага его. Есть пара мыслей, но нужно больше информации и данных.  Весь оставшийся вечер — в принципе, как и последующие дни — я провёл за библиотечным столом, обложившись горой книг. *** По прошествию трёх дней, я вернулся к Невиллу и Августе Лонгботтом. Я был искренне рад вновь увидеть улыбающегося друга и его суровую бабушку. — Привет, Гарри, как прошли эти три дня? — устроившись в удобном, мягком диване у камина, я разговаривал с Невиллом. — Довольно продуктивно, — не стал вдаваться в подробности я. — А как твои сборы? Должно быть было познавательно. — О! Да! Это было потрясающе! Ты бы знал, как моя бабушка умеет. Особенно когда есть возможность найти особенно редкий вид, бабушку никто не остановит! — с воодушевлением, но при этом и с любовью стал рассказывать Невилл. — Я мечтаю быть хотя бы чуточку как она. Но наверное это опыт, поэтому раньше сорока мне и близко не подобраться к Мастерству, — более грустно закончил Лонгботтом. — Главное не поддаваться пессимизму, — положив одну руку на его поникшее плечо, сказал я. — Получить Мастера в наши дни не так и сложно. Раньше, лет четыреста назад, те кто имел звание Мастера были лучшими из лучших. А если маг имел звание Магистра, то тут и говорить не о чем. Такой волшебник был гением, не иначе. На Мастера шли только после пятидесяти, не раньше. Это было просто невозможно. Именно поэтому сейчас профессор Снейп считается самым молодым Мастером Зелий. Стандарты снизились, требования уменьшились. В наши дни не составит большого труда стать даже Магистром, главное учиться. Поэтому у тебя, Невилл, есть все шансы, — я ободряюще улыбнулся. До этого печальный парень повеселел и стал более уверенно смотреть на меня. — Спасибо, Гарри. Это многое для меня значит. Но почему стандарты уменьшились? — Все очень просто. Деградация. Маги стали лениться, забывать прошлые времена, школьная программа непозволительно упростилась. — Ужасно. А ты случайно не знаешь… *** Оставшиеся каникулы пролетели так же мгновенно, как и вся моя жизнь. Время не хотело останавливать свой пыл, именно поэтому сев на поезд на Платформе номер девять и три четверти, я очнулся только сидя за факультетским столом, слушая новости однокашников.   — Гарри! — я повернул голову на звук. — Гарри! Привет! — это был Рон. — А ты, где все каникулы пропадал? Мама сказала, что ты не остался в школе. Тогда почему ты не поехал с нами? — как же надоели расспросы директора, каждый мой шаг он должен проконтролировать. Бесит! — Гарри! — Я был в гостях, — раз директор не в курсе, где я пробыл все эти дни, значит, и не надо.  — У кого? — с набитым — когда успел?! — ртом спросил Уизли.  — У друга. Всё, Рон, хватит. Я не буду перед тобой отчитываться.  — Но, Гарри! — ещё одна. Я приложил усилия, чтобы не закатить глаза. — Мы же друзья!  — Тогда чего не остались со мной? Думаете весело бродить одному по замку? — такие смешные. Но это начинало в который раз бесит.  — Так ты сам отказался ехать с нами! — Гермиона не отступала, повышая голос. — Ты предал нас! О, как оказывается! Я предатель. Неплохо. Послушаю-ка я ещё, может она, перейдёт границу? И веский повод больше не общаться с ними будет.  — Каким образом? — Ты ещё и спрашиваешь? — видимо накануне что-то очень сильно потревожило нервы Грейнджер. Потому что сейчас ей явно не хватало что держать себя в руках. — Ты! Ты сказал нет! Ты ушёл с Амбридж! Ты жалкий трус! Подлиза! Решил кинуть всех и перейти на сторону Министерства? Спешу тебе напомнить, это самое Министерство и поливало тебя грязью в начале года! И сейчас продолжает! Да если бы не Дамблдор… — ну вот и повод. И свидетели есть. Весь гриффиндорский стол и часть соседних уже активно прислушивались к разрастающемуся скандалу. Тем более, Грейнджер даже не пыталась кричать потише, наоборот, прибавляя с каждым словом громкость.  — Хватит! — нужно больше эмоций. — Заткни свой рот! — уже лучше. — Не смей назвать меня трусом и предателем! — я взмахнул руками, привлекался все больше и больше внимания. — Я знаю, кто и как думает обо мне! Если ты не заметила, в школе мне активно помогли понять, что вся Англия думает про меня! — привстав и наклонившись к лицу Грейнджер, сидящей напротив, я стал уже орать. В зале стояла тишина, из-за этого мои слова ещё отчетливее раздавались в помещении, отлетая и разбиваясь об каменные стены.  Каждый ученик смотрел на наше трио, каждый профессор наблюдал за ссорой. Макгоногалл уже собиралась встать и высказать своё — несомненно — важное мнение об ее учениках, но я тоже не спешил задерживаться на этом спектакле. Вскочив из-за стола, я сбежал из Большого Зала, напоследок подмигнув Малфою.  *** — Всё же потрясающее представление ты сегодня устроил, — мы с Драко сидели в Выручай комнате. Хорошее место, если хочется поговорить наедине. — Тебе нужно идти в актеры!  Вот уже час, как Малфой прикалывается надо мной. Похоже, я предоставил тему для подколов на пол года вперёд.  — А какие эмоции выражало твоё милое личико в праведном гневе! Ах… — сладко протянул блондин. — А руки! Ты бы видел свои пластичные, как негнущиеся палки, руки! А страсть! Какая была страсть между тобой и Грейнджер!  — в конце концов расхохотался Драко.  — Лучше бы тебе заткнутся, наследник Малфой. Иначе, моя рука может случайно дрогнуть и пустить далеко не безобидное проклятье, — я остановил свою руку прямо посередине его груди.  — Ну, ну. Попытайся, Лорд Поттер. Особенно без палочки, — он самоуверенно  улыбнулся. Эх, Драко, Драко. В любом случае я не собирался применять что-то опасное, поэтому наложив беспалочковое Силенцио, я стал наблюдать за резко прекратившим смеяться слизеринцем.   Открыв и закрыв пару раз рот как рыба, наследник чистокровного и безусловно благородного рода Малфой накинулся на меня с кулаками. Повалявшись на — к счастью — чистом, деревянном полу, я ещё и обездвижил парня.  — Ха-ха-ха! — застывшее выражение лица Драко никого не оставило бы равнодушным. Сведённые к переносице в гневе брови, а также открытый в немом звуке рот, делали блондина не похожим на свою обычную, холодную версию. Сжалившись, я снял заклинания. Хотя немоту лучше было бы оставить. — Поттер! Да как ты посмел! Я тебе сейчас такие проклятия покажу! — погонявшись друг за другом по комнате минут двадцать, мы устало присели на диван.  — Что-то я не увидел ничего серьёзного в твоём исполнении, Драко, — хмыкнул я. Но тут же поднял две руки в защищающемся жесте.  — Но я верю в тебя и твои способности. — Ещё бы, Поттер, не зли меня. А иначе… натравлю на тебя Грейнджер с Уизли. Ха-Ха-Ха! И месть моя будет сладка! — последние предложение он сказал с заниженным тоном голоса.  — Переигрываешь.  — Согласен.  ***  В гостиной факультета меня ждал ещё один сюрприз — записка от Дамблдора. Видимо, директор переборол свои страхи и пригласил меня к себе в кабинет завтра вечером после ужина.   Надеюсь, это то, о чем я думаю. Прекрасные часы понедельника должны скоро начаться. На которые, кстати, у меня есть свои планы.  *** — Здравствуйте, директор, — я обвёл взглядом пестрящий кабинет. Старик был один. Ладно. — Могу я узнать, зачем меня позвали? — Конечно, конечно, мальчик мой, — после произнесённого обращения мои зубы сжались ещё сильнее, чем до этого. — Чаю? Или конфеток? — Дамблдор прихлопнул в ладоши и на столе, стоящим перед моим креслом, появился чайничек и разнообразные сладости. Но как бы директор ни старался,  скрыть волнение у него получалось плохо. Взгляд как бы направленный на собеседника, если присмотреться, упирался в душку его очков.  — Нет, спасибо. Я только с ужина, — расположившись в кожаном кресле, я как можно преданнее заглянул в его глаза. — Так зачем, Вы меня позвали, директор?  — У меня есть просьба, мальчик мой, — теперь Дамблдор отвернул даже голову, следя за камином.  — Как скажите, директор. Но в чем она заключается? — почему каждое слово надо вытягивать из него силой? — Если это так важно, то я готов. Что надо сделать? — Невообразимая глупость, мистер Поттер. Соглашаться на то, о чем ещё даже не узнали, — голос зазвучал прямо за моей спиной. Как же он бесшумно ходит.   Я попытался изобразить удивление, а так же непонимание, снова смотря на директора в упор.   — Гарри, мальчик мой, — а всё так хорошо начиналось. — Это профессор Снейп, — а я не узнал. — Для тебя это очень важно, — можно уже просто сказать? Но как назло старик сделал глубокомысленную паузу.  Профессор Снейп так же продолжал молчать, стоя у меня за спиной. Что слегка нервировало.   — Директор, так что такого важного для меня? — Дамблдор нехотя перевёл свой уставленный никуда взгляд в подлокотник моего кресла.  — Ты будешь изучать окклюменцию. Ты знаешь, что это такое? — конечно же нет. Мне ещё только пятнадцать. Я слабенький в учебе подросток.  — Нет.  А что это такое?  — Это, мальчик мой, магическая защита ума от проникновения извне. —  Вы считаете, что я не справлюсь? Что Волан-де-Морт захватит моё сознание? — Какая поразительная проницательность, — голос профессора зелий сочился ядом. Ему явно не доставляло удовольствия стоять здесь.  — Благодарю, профессор, — самым милым из своих голосов ответил я.  — Северус, Гарри!  — Извините, директор, но если это всё, я могу идти?  — Нет, останься, пожалуйста. Северус, подождёшь Гарри у себя?  — значит, занятия и в этот раз будут по понедельникам.  — Альбус, у меня есть ещё множество дел, которые требуют внимания. Ты можешь вызвать Поттера в другой день? — Снейп даже пару шагов вперёд сделал. Теперь он находился прямо за спинкой моего кресла. Его магия, как и в прошлые разы приятно ластилась к моей. Боже…  — Но Северус… — Через час уже отбой! Мне и так придётся задержать мистера Поттера!   — Хорошо, идите, — небрежно махнув рукой, Дамблдор откинулся на спинку трона.  — До свидания, директор.  — До скорой встречи, Гарри.  — Мистер Поттер, за мной, — отдаление такой приятной магии вырвало у меня разочарованный вздох. К счастью, директор уже вновь витал в своих мыслях, а профессор Снейп находился слишком далеко, чтобы услышать.  Солнце село уже несколько часов назад, простому коридоры освещались только с помощью факелов. Идя рядом с профессором Снейпом, мне казалось, что лучше уже точно не будет. Моё сознание раскачивалось на волнах пьянящего чувства, которое создавалось от соединения нашей магии. Хотелось закатить глаза от удовольствия и сладко улыбнуться, настолько поднялось моё настроение, испорченное директором.   Интересно, он испытывает такие же ощущения? Если да, то я не представляю каких усилий ему стоит держать маску полного безразличия. Даже у меня просочилась крошечная улыбка, которую я тут же попытался спрятать.   — Проходите, мистер Поттер, — он открыл и придержал для меня дверь, ведущую в  его кабинет.   Сумрачная комната, как и тогда, была уставлена полками с сотнями стеклянных банок, где плавали в разноцветных зельях слизистые кусочки животных и растений. В одном углу стоял шкаф с ингредиентами, в краже которых Снейп — не без оснований — заподозрил когда-то меня. Внимание моё, однако, привлёк стол, на котором стояла освещенная свечой мелкая каменная чаша, с резными рунами и символами — омут памяти Дамблдора. Я до конца своих дней буду помнить о своей глупости — просмотр специально слитых профессором воспоминаний. Но в этот раз, я не собираюсь наступать на одни и те же грабли.  Профессор Снейп молча указал на кресло перед столом. Я сел, Снейп тоже сел и, не мигая, смотрел на меня холодными черными глазами; каждая черточка его лица выражала неудовольствие. — Итак, Поттер, Вы знаете, зачем Вы здесь, — сказал он. — Директор попросил меня обучать вас окклюменции. Могу только надеяться, что к ней вы обнаружите больше способностей, чем к зельям.  — Как скажете, сэр — сказал Гарри.  Снейп продолжал смотреть на меня, сузив глаза. — Итак, окклюменция. Как я уже объяснил, этот раздел магии позволяет оградить сознание от магического вторжения и влияния.  Наступила пауза. Я ждал продолжения его объяснений, а он внимательно приглядывался ко мне. Через несколько минут, что-то для себя поняв, Снейп продолжил свой рассказ.  — Темный Лорд весьма сведущ в легилименции… — снова пауза.   Но тут до меня дошло. Он ждёт от меня вопросов! Как же я мог не понять сразу! Я ещё «ничего не знаю» об оккулименции, а значит, как истинный Поттер, должен задавать кучу глупых вопросов.  — А это что такое, сэр? — я оказался прав. Подозрительность профессора, хотя бы чуть-чуть, но поубавилась.  — Это умение извлекать чувства и воспоминания из чужого ума… — видимо, нужно что-то вновь придумать. Но пока я выбирал подходящий вопрос, зельевар продолжил.  — Те, кто овладел легилименцией, способны при определенных условиях проникнуть в сознание своих жертв и правильно интерпретировать добытые сведения. В частности, Темный Лорд почти всегда знает, когда ему кто-то лжет. Только искушенные в окклюменции способны подавить чувства и воспоминания, противоречащие лжи, и, таким образом, говорить неправду в его присутствии, не опасаясь разоблачения. — Хорошо, зачем же тогда мне изучать окклюменцию, сэр? — этот вопрос я точно задал тогда.  Снейп смотрел на меня, проводя по губам длинным тонким пальцем.  Мерлин, это плохо.  — Обычные законы на Вас, по-видимому, не распространяются, Поттер. Заклятие, которое не смогло Вас убить, кажется, создало некую связь между вами и Темным Лордом. По всем признакам, в те периоды, когда Ваш ум наиболее расслаблен и уязвим — например, во сне, — Вы улавливаете мысли и эмоции Темного Лорда. Директор полагает, что этому надо положить конец. Он хочет, чтобы я научил Вас закрывать свой ум от Темного Лорда.  — Я понял, тогда давайте начнём, сэр. С минуту зельевар смотрел на меня, все так же водя по своим соблазнительным губам пальцем. Потом заговорил медленно и раздельно, выделяя каждое слово:  — Разве, Вы не будете сопротивляться? Вдруг, Вы в нужный момент не увидите свой «вещий» сон и не сможете помочь? — Но логично предположить, — нет, это уже слишком для Поттера. — Я хотел сказать, что полностью доверяю Дамблдору… И если он считает, что мне это необходимо… То я согласен, — Снейп странно посмотрел на меня, видимо, всё хуже, чем я мог предполагать. Профессор был напряжен, как никогда. И непонятно было, что вызвало такую реакцию. Мои слова или эмоции, которые могли промелькнуть на лице.   Я решил выпустить чуть больше своей магии, для того, чтобы расслабить профессора. Но почему-то, это дало совсем противоположный эффект. Длинные пальцы зельевара впились в обивку кресла, а плечи ещё сильнее напряглись. Только взгляд оставался таким даже холодным.   Увидев такой результат, я отозвал свою магию. Видимо, профессор не ощущает того же, что и я. Обидно.  Расслабившись, он вынул из внутреннего кармана мантии волшебную палочку. Снейп поднес её к своему виску и уткнул кончик в корни сальных волос. Когда отнял палочку, к ней прилипли его воспоминания, в виде серебристого вещества, которое  потянулось за ней толстой невесомой прядью, а потом оборвалось и легко опустилось в Омут памяти, закружившись там. Еще дважды подносил зельевар палочку к виску и сбрасывал серебристое вещество в каменный сосуд, после чего без объяснений поднял Омут, перенес на полку и снова сел напротив меня с палочкой на изготовку.  — Встаньте, Поттер, и возьмите вашу волшебную палочку.  Я беспрекословно встал. Наши глаза встретились. Мы смотрели друг на друга через стол.  — Можете с ее помощью обезоружить меня или защититься каким угодно иным образом, — сказал Снейп. — Я попытаюсь проникнуть в ваше сознание. Посмотрим, как Вы сопротивляетесь. Я слышал, что Вы уже проявили способность сопротивляться заклинанию Империус. Вы увидите, что подобные усилия требуются и здесь… Теперь соберитесь. Легилименс!   Боли не было. Я, не сопротивляясь, аккуратно впустил профессора в свои мысли, в своё прошлое.   Вот я маленький сижу в запертом на замок чулане. Я не плачу, нет, слез уже давно не осталось. Вместо этого, я спокойно разглядываю потолок. Хочется есть. В последний раз мне перепадало пару крошек со стола два дня назад. Но затем, когда Дадли решил вновь побить меня, случился магический выброс. Ваза с любимыми тетушкиными цветами, ни с того ни с сего, взорвалась. Осколки стекла порезали Дадли руку, а также задели лицо. После этого меня и заперли, оставив без всего.   Затем я меняю воспоминание.  Молодой Том Реддл стоит в метре от меня и вещает о своём гениальном плане. Первокурсница Джинни Уизли без сознания лежит на ледяном полу Тайной комнаты.  Огромный, опасный василиск ползет на меня. Я пытаюсь убежать, но куда маленькому мальчику против длиннющей змеи? Ещё и с убивающим взглядом. Но уже через десять минут отважный гриффиндорец убивает это самое существо, а через пятнадцать и Тома Реддла.  А вот и рискованный шаг.  Я показываю его чёрные глаза.  Обычно мертвые, они сейчас выражают боль и отчаянье. Мои руки пытаются зажать рану, но кровь не хочет останавливаться, с каждой секундой ее становится все больше и больше. Его смерть неизбежна, мы оба понимаем это. Но как же хочется верить. Верить в то, что мы ещё встретимся, что он снова назовёт мою фамилию или даже имя, что у меня ещё есть шанс…  Его слёзы и последние слова: «Посмотри на меня. У тебя глаза матери» убили во мне все живое. Весь тот свет, что ещё теплился в моем сердце, испаряется. Оставляя только боль и ненависть. Ненависть к этой глупой игре, в которую превратили наши с ним жизни двое могущественных магов.   Я почувствовал острую боль в колене. Перед глазами снова возник кабинет Снейпа, и я понял, что упал на пол; колено больно ударилось о ножку профессорского стола. Поэтому мне пришлось смотреть снизу вверх на профессора. А тот опустил волшебную палочку и гневно ответил на мой взгляд.  — Поттер! Что это, Мерлин помоги, такое?! — зельевар уже не сдерживал себя. Он кричал так, что закладывало уши.  — Я ещё раз спрашиваю. Что. Это. Такое?!  Я молился всем известным богам, чтобы он не убил меня. Затем я встал, сел на предложенное ещё в начале кресло и ответил: — Это наше прошлое, — я внимательно следил за каждым движением зельевара.  — Поттер, ваши аналитические  способности никогда не заставляли меня сомневаться, но сейчас… Вы же не думаете, что я мёртв? — Нет, сэр. Но если Вы меня выслушаете… — Выслушать? Вы сами понимаете о чём, говорите? ВОН! Убирайтесь! — Но, сэр… — ПРОЧЬ!  Нет, нет. Пожалуйста… Не прогоняй меня… Какой же я придурок! Зачем я ему показал?!   Выбежав из кабинета, я побежал на Астрономическую башню. Сейчас там никого нет. Сотни ступеней были преодолены в беспамятном состоянии. Только ледяной воздух, ударив в лицо, смог привести меня в чувства.    — Тьфу, разнервничался как мальчишка. Ужас, — сев на самый край, я свесил ноги за ограду и облокотился корпусом на металлические прутья, положив голову на них. В минусовую температуру, да ещё и в легкой мантии, я моментально замёрз. Холод пробирался под кожу, коля мелкими иголками изнутри. Согревающие чары применять не хотелось.   Просидев ровно до того момента, пока я ещё мог двигать конечностями, я решил идти в факультетскую гостиную. Настанет новый понедельник и новый урок оккульменции, в течении которого, я попытаюсь вновь объяснить всё профессору.