Давным-давно я знал мальчика, который сделал неправильный выбор

***

      Блондин протягивает мальчику с зелеными глазами руку, на его лице радостная улыбка. Он выжидающе смотрит на него, но зеленые глаза отвечают отталкивающим холодным взглядом. Протянутая рука повисает вдоль тела. Он ощущает странное опустошение, нет, это ни злоба, ни ненависть, это только пустота. Его отвергли.       Больше он никогда не протягивал руку первым.

***

      … до этого дня. Но только в этот день, Гарри Поттер схватил его руку и крепко сжал.       Драко уперся второй рукой в землю, чувствуя тяжесть тела своего бывшего врага. Пыхтя и сжимая зубы, он потянул его вверх, стараясь вытащить. Ладони быстро вспотели, он напрягся всем телом.       Они трансгрессировали совсем неудачно, на край горы, и Гарри, не успев прийти в себя, скатился вниз, обдирая локти и колени о камни. Повиснув над обрывом, словно тряпичная кукла, он изо всех сил старался держаться. — Драко!       Малфой метнулся к краю и протянул руку. — Спасибо, — тяжело дыша, проговорил Поттер, ощутив, наконец, твердую холодную землю.       Драко упал рядом: — Слишком часто слышу это от тебя.       Он рассмеялся себе под нос: — Выходит, я не такой уж и бесполезный. — Ты таким никогда и не был, — серьезно посмотрев на него, заверил Гарри.       Отдышавшись, он поднялся и принялся снова расставлять палатку подальше от края. Драко молчал, обдумывая его слова. Он впервые за долгое время почувствовал свою важность.       Поттер, краем глаза наблюдая, как воодушевленный Малфой возводит защитные чары, добродушно улыбался. Он скрашивал своим присутствием его одинокий поход. И пусть они редко разговаривали, было приятно ощущать кого–то рядом.       Огонь радостно потрескивал, Драко сидел рядом, грея ладони. Гарри удобно устроился напротив. Он лежал на стареньком пледе и, положив одну руку под голову, смотрел на ярко сияющие звезды. — Я ведь могу тебе доверять? — спросил тихо Гарри. — Не знаю, — честно пожал плечами Драко, — я и сам себе уже не доверяю. — Ну, я подумал, раз уж сам знаешь кто и на тебя объявил охоту, значит теперь ты один из нас. — Один из вас? — послышался смешок. Гарри повернул голову в сторону Малфоя: — Ну да, один из тех, кто борется с Темным Лордом. –Я бы предпочитал отсидеться в укрытии, а не быть в самом центре бойни. — Как это по–малфоевски, — фыркнул Поттер. — Зато честно.       Гарри вернулся к звездам. На душе было тревожно, но эти мигающие огоньки его немного успокаивали. Он все чаще думал о том, где находятся Рон и Гермиона, и, самое главное, как там Джинни. Скорее всего, друзья продолжают искать его, а может, они тоже разыскивают крестражи. Лишь бы они были целы, Поттер старался не думать о плохом.       По Джинни он совсем истосковался. Хотелось прикоснуться к ней, обнять, положить ее голову себе на плечо и вдохнуть медовый аромат огненно–рыжих волос. Не известно, когда он теперь сможет ее увидеть. Может быть, наведаться в Нору, вдруг она дома, не уехала в Хогвартс. Посмотреть на нее тайком, не подвергая лишней опасности. — Ты можешь рассказать мне, — прервал его мысли Драко. — О чем? — Что ты собираешься делать. Ты ведь наверняка знаешь, как Его победить.       Гарри думал уже о том, что Малфой может быть полезен в поисках крестражей. Он может знать о некоторых, вдруг Темный Лорд доверил эту тайну его семье. — Я не знаю, что Его убьет, — осторожно начал Поттер, — но есть некоторые вещи…их можно назвать артефактами. — Что это за вещи? — Я не знаю, это может быть что угодно. — Тогда их просто невозможно найти — возмутился Драко. — Да, например, такой вещью был дневник Тома Реддла, я проткнул его клыком Василиска в тайной комнате и уничтожил. Еще было кольцо, Дамблдор нашел его. — Сколько всего таких вещей? — Этого я тоже точно не знаю. — Сведений у тебя совсем мало, — заметил Малфой.       Гарри замолчал. Крестражи могут быть раскиданы по миру и о некоторых он может никогда не узнать. Как понять, в какой предмет может проникнуть осколок души в момент самого жестокого убийства. И сколько таких убийств он совершил, прежде чем потерял свою силу в тот злополучный день, когда Лили закрыла Гарри собой. Может быть, он и в их доме оставил крестраж? Последний осколок души мог проскользнуть куда угодно. — Ты ведь говоришь о крестражах, да? –немного помолчав, добавил Драко. — Откуда ты знаешь? — встрепенулся Поттер. — Отец говорил, что сам знаешь кто стал бессмертным, потому что воспользовался древней темной магией. Он расколол свою душу, а осколки спрятал. Только это не всегда могут быть предметы. — Что еще? — Это может быть и живое существо, подумай сам, почему Темный Лорд так носится со своей змеей. И вообще, зачем она ему, уже точно не потому что он компенсирует нехватку родительской любви и ласки домашним животным.       Гарри сел, пораженный открывшейся правдой. Если Нагайна — крестраж, то он его не уничтожит. Волан-де-Морт всегда держит ее рядом с собой. — Я не понимал, как Он смог расколоть свою душу. Я думал, это мощное заклинание или какой–то ритуал. –Это убийство. Оно раскалывает душу.       Драко задумался. — Ты можешь проникнуть в Его мысли и узнать про остальные крестражи, — предложил Малфой. — Нет, слишком опасно, Он может понять, что я знаю. — Может быть, мой отец что–то знает? Я думаю, он мог бы быть хранителем одного из крестражей.       Поттер пожал плечами. — Я точно знаю, что один крестраж забрала Амбридж. Это медальон, я видел его у нее на шее на той фотографии в газете. –Значит, нам в Министерство, — решительно ответил Драко. Это «нам» приободрило Гарри, хотя странно было слышать это от Малфоя. — Ты же хотел держаться в стороне.       Драко по–доброму усмехнулся в ответ.       Они еще немного посидели, прислушиваясь к ночным шорохам. Где–то неподалеку то и дело начинала горланить, а затем резко затихала какая–то птица.       Пошел дождь, Гарри забрался в палатку. Драко еще хотел побыть у костра. Ему внезапно захотелось кожей ощутить прохладу дождя. Он запрокинул голову, подставляя тяжелым каплям лицо. Промок Малфой быстро, но почему–то уходить все никак не хотелось. Он глубоко вдохнул холодный горный воздух. По телу поползли мурашки. Слизеринец вдруг ощутил себя реальным, живым. Его сердце бьется, он видит, слышит и может бегать, он чувствует, и он не хочет умирать.