Песня для демона

Торн Солден до одиннадцати лет считал, что его отец – граф Солден – слишком преувеличивает опасность, что ему грозила. Граф шесть лет скрывал существование сына, а как о нем стало известно посторонним, взял под опеку похожего на него мальчика, а родного отправил к давнему другу. Торн нечасто видел отца и злился на него, доказывая Дону, который стал ему братом, что Солден старший зазря нагнетает. Но когда ему было одиннадцать маски, о которых предупреждал отец, похитили подставного сына и убили его, после чего убили и самого графа, пытаясь выведать у него местоположение демона-полукровки. Торн так и не поговорил с отцом нормально, за что себя винил. Их отношения до самого конца оставались натянутыми, частично из-за немногословности графа, сломленного гибелью супруги и охотой на сына, но большей частью из-за упрямства и обиды мальчика. Торн обещал себе отомстить за отца, имущество которого немедленно растащили родственники, не оставив ему ничего, кроме фамилии, но и ту он позже должен будет отстаивать, доказывая свое родство. До этого же ему предстояло разобраться с масками, устроившими охоту на демонов. Дон был старше на семь лет, обладал великолепным талантом к заклинаниям и имел огромные перспективы в будущем. Но предпочел бросить учебу и помочь мальчику, оставленному его семье на попечение. До пятнадцати лет Торн жил, как дальний родственник семьи Реве, учился управлять Со, драться и владеть мечом. И чем старше он становился, тем в большем смятении был глава семьи, опасающийся за сохранность родных. В итоге, не выдержав, он попросил Торна покинуть его дом, дав немного денег и умоляя не возвращаться. Солден прекрасно понимал опасения мужчины, приютившего его. Он ушел, но с ним ушел и Дон, сказав, что просто не может бросить его одного. Вместе они шатались по стране, попадая в переделки, большинство которых происходили из-за несдержанности Торна. Дон Реве все время пытался улучшить заклинание, созданное отцом полукровки. Оно помогало сдерживать превращение в демона, но не могло вернуть разум при полной потере рассудка. Молодой человек изучал Со Торна, стараясь найти в ней ответ, как стабилизировать друга, чтобы обращение не сопровождалось ворохом проблем. Но решения все не было. Вскоре им посчастливилось встретиться с Валеном Вергом, наемником, слава которого шла впереди него. Сильный воин, посмевший отказать королю, когда тот звал его в личные рыцари. Сперва пепельноволосый альфа отказывался брать на попечение мальчишек, но когда узнал о демонической сущности Торна, то сильно заинтересовался. Уже тогда он путешествовал с молчаливым Роки, которому, казалось, было все равно на новых членов их сборища. Вален оказался столь наглым, сильным и удачливым, что Торн невольно стал копировать альфу, желая быть на него похожим. Тот только посмеивался, после чего принялся обучать младшего. Под руководством альфы навыки Солдена стремительно улучшались, что приводило Верга в восторг, но в больший восторг у него вызывали умения Дона, который покорил главаря и моментально стал его правой рукой. Два года пролетели в одно мгновение, насыщенные новыми встречами и яркими событиями. Известность их росла, росло внимание, и вновь объявились маски, до этого не попадавшиеся им на глаза долгое время. Таинственные люди убили отца Дона, намереваясь взять семью Реве в заложники и выманить полукровку. Однако мужчина был не так прост, ему удалось спасти жену и дочь, телепортировав их к Рутам, откуда их и забрали Вален с Доном. Кори и ее мать спрятали в особняке, который впервые перенесли, защитив мощными заклинаниями, улучшенными Доном. Миссис Реве вскоре заболела и слегла, скошенная горем от потери мужа. Торн чувствовал сильнейшую вину и боялся показываться ей на глаза. Он прятался в глубине дома или за его пределами, стараясь ни с кем не контактировать. Его мысли становились все мрачнее, пока в его сердце не родилась решимость покинуть это место. Если он уйдет, то перестанет подвергать друзей опасности. Если он убьет все этих тварей, алчных до силы, то сможет отомстить за родителей. В груди росла злость на масок и на самого себя, мерзкая, всепоглощающая злость, которую он с трудом подавлял. Торн не знал, как и куда ее выплеснуть. Его бегство продлилось четыре дня, за это время его нашли и почти поймали, его навыков не хватило, чтобы одолеть напавших в одиночку. Если бы не вовремя появившиеся Дон, Вален и Роки, то маски бы получили в свое пользование столь желанного демона. После этого Торн окончательно в себе разочаровался. Он стал тихим и послушным, настолько, насколько мог. Старался не приносить неприятностей, подавлял сильные эмоции и желания, прятал порывы глубоко внутри. Дон и Кори пытались вернуть его в прежнее состояние, но смерть миссис Реве заставила его замкнуться. Полукровка прятал все внутри, убивая зародыши сильных чувств. Он пытался уничтожить любую возможность своего выхода из-под контроля, много медитировал и упражнялся, из-за чего мало использовал демоническую Со. Он становился слабым и бесполезным, что больше сказывалось на его гордости. Торн уже ни на что не надеялся, несмотря на неунывающего друга. Лучиком света для него стал Солмон. Красивый своенравный омега, старше него на четыре года. Сильный, ловкий и неподатливый, он при каждой встрече отказывал Валену, приглашавшего его в свою группу из раза в раз. Причина отказа была всегда одна – омега хотел денег, а Вален не мог гарантировать их большое количество. Однако они все чаще сталкивались при выполнении заказов, и постепенно сблизились. Торн был очарован, хоть и пытался подавить все желания. Омега словно чувствовал все мысли альфы, и все чаще дразнил его, называя мальчишкой, насмехаясь и вызывающе громко смеясь. А в одну из течек Солмон сам пришел к Торну, оставшись с ним на ночь, а после и в их команде. С появлением Солмона злость, вина и разочарование Торна становились тише. Ласковый шепот омеги постепенно возвращал ему уверенность, его онемевшее в какой-то момент сердце снова начинало трепетать. Однако это продлилось недолго. Нападение масок и его превращение в обезумевшего демона вырвало из его жизни кусок жизни, о котором он ничего не помнил. Его возвращение было чем-то поразительным, никто не ожидал, что существует возможность вернуть безумцу со свихнувшейся Со рассудок. Дон так и не смог создать достаточно мощную печать, чтобы упорядочить силу демона, которую Торн не научился контролировать. Несколько дней он восстанавливал силы, кости и мышцы неприятно тянуло и ломило после уменьшения тела. Альфа был рад видеть Солмона, его близость и объятия успокаивали. Спустя время омега желал больше близости, но впервые Торну ее не хотелось. Запах омеги казался ему не таким приятным, как раньше, слишком сладким и приторным, неправильным. Его привычные насмешки и подначивания стали задевать сильней, а его обозленное лицо теряло прежнюю красоту. Только во время течки омеги, наступившей незадолго до возвращения Валена, альфа ощутил былую страсть. Появление в особняке Певчего Лонни переворачивало все с ног на голову. Его тихий, едва заметный запах, который ощущался только во время тренировок, обезоруживал. Он казался таким знакомым и приятным, что подкашивались ноги. Торн стал избегать омегу, чем меньше они контактировали, тем легче было себя контролировать. Однако альфа ощущал все взгляды, брошенные на него Лонни, иногда они раздражали до такой степени, что Торн ловил себя на очередном приступе злости. Почему он так смотрел? Что ему надо? Почему не оставлял в покое? Чем дольше они находились поблизости, тем больше злости накапливалось внутри альфы. Он не понимал, откуда бралось это раздражение и как от него избавиться. Он чувствовал то, чего не должен был, его мысли крутились вокруг омеги, и это было неправильно. Все было неправильно, не так как обычно. Чем сильнее Торн злился, тем больше Лонни занимал его мысли. Солмон будто чувствовал все то, что происходило с его альфой, сердился и ссорился с ним, требуя внимания в себе. Но Солден уже не мог остановить это. Когда они с Лонни оказались одни в источнике, Торн ощутил неприятную тесноту в груди, увидев шрамы омеги. Судя по всему, он сильно его порвал, пока был демоном, но омега так легко об этом рассказывал, так смешливо и непринужденно улыбался, что альфа едва сдерживался, чтобы не смеяться в ответ. Почему-то его раздражение сходило на нет, когда они были рядом. Торн спросил о том, что его волновало долгое время. Такая привязанность, необъяснимые чувства не могли возникнуть просто так. И запах омеги казался столь знакомым и желанным, что в голову приходила одна мысль – в лесу что-то произошло между Певчим и демоном, что-то такое, отголоски чего он сейчас пытался понять. Но не вовремя появился Солмон. Альфа ушел, рассерженный на свою пару впервые за долгое время. Постепенно Торн терял контроль над своими эмоциями. Он ругался с Солмоном, огрызался на Валена, чем приводил того в недоумение, цапался с Доном, которого происходящее, казалось, наоборот, веселило. Когда у Лонни началась течка, альфа, оказавшийся рядом, едва себя сдержал. Ощутив мощное желание, он нашел Солмона, за что впоследствии себя проклинал. После яркой ночи они с Солмоном помирились, что явно расстроило Певчего, который неумело это скрывал. Торн пытался разобраться в происходящем, в чем ему даже попытался помочь Дон, который как будто что-то понял раньше него самого. Вален тоже на что-то изредка намекал, но в своей манере, которая выводила парня из себя. Накалял атмосферу появившийся из ниоткуда Пигорн, тут же прицепившийся к омеге. От одного его присутствия в груди росла злость, готовая вот-вот выплеснуться. Когда случился очередной приступ, он уже не мог правильно реагировать на голоса окружающих. Подавляемые им эмоции рвались наружу, сводя с ума. Внезапный подзатыльник и команда прийти в себя резко охладили голову. Он не понимал, почему голос Певчего проникал к нему даже сквозь завесу безумия, которую никто не мог пробить до него. В смятении из-за всей той мешанины, что творилась вокруг, он сам не понял, как соблазнил Лонни. Или это Певчий соблазнил его самого? От прикосновений к нему внутри все полыхало. Он едва держал себя в руках, чтобы не развернуть омегу и не впиться в него так глубоко, чтобы голова шла кругом. И словно в наказание за произошедшее, чтобы показать Торну его место, взбунтовался Пигорн, вынудив Валена принять какие-то условия. Пока Верг успокаивал толстого альфу, Дон отвел Солдена подальше. — Я должен сказать тебе заранее, чтобы не случилось очередного взрыва. — О чем ты, - мрачно спросил Торн, еще не приведший мысли в порядок после произошедшего ранее. — Лонни не настоящее имя Певчего. — Что? Это важно? Это… — Его зовут Лори Ротанд. Тот самый, за которого отвалит много денег родитель, и тот самый, жениха которого сейчас умасливает Вален. Торн сжал кулаки, не зная, что делать. Он уже ничего не понимал, ни того, что происходило вокруг, ни того, что ощущал сам. — Пигорн его узнал? — Сразу. И потребовал вернуть омегу себе, иначе свяжется с Ротандами и обвинит нас в похищении. Полукровка ничего не ответил. Полчаса назад он сгорал от одного касания омеги, которого сейчас собирались у него отобрать. — Вален отдаст его? Это же Певчий, который… — Который может вернуть тебе разум, - закончил за него Дон и нахмурился, виновато смотря на молодого альфу. — Отдаст. И не потому, что боится Ротандов, хотя тех бояться стоило бы. Пигорн знает что-то важное о том, кому мог понадобиться Певчий. Он почти уверен, что знает того, кто организовал нападение на парня, из-за которого тот оказался в лесу. А если мы узнаем, кому понадобился Певчий, то и узнаем того… — Кому нужен я, - закончил Торн. Сердце в груди бешено забилось. Они еще никогда не были так близки к разгадке. — Вот почему он так орет, - вдруг догадался альфа, - вы пытались через печать разговорить его. — Ну да, - передернул плечами Дон. – Но этот хмырь оказался с иммунитетом. На него не действует магия контроля разума, ни в каком виде. Такие встречаются, но крайне редко. И как назло этот тип один из таких. — И чего он хочет за информацию? Торн уже догадывался. — Он хочет заключить обещанный Ротандами брак. После чего сразу все расскажет. И Вален вынужден согласиться. — Но тогда мы продаем ему Лонни, то есть Лори! Это сильно его заденет. — Он может нас возненавидеть, - согласился Дон, сочувствующе смотря на Торна. – Но у нас есть цель, ради которой чем-то придется жертвовать. Торн кивнул и посмотрел в окно, где безмятежно светило солнце. Мир снаружи был таким же, как и пятнадцать минут назад, когда же внутри него все ходило ходуном от противоречивых чувств. Он не желал отдавать омегу. И хотел наконец разобраться с масками. Если они так поступят с Певчим, тот никогда их не простит, не простит демона. Если они не уничтожат масок, Солден никогда не простит себя. Альфа ухмыльнулся, понимая, что выберет. — Почему ты рассказал мне сейчас? — Я уже сказал, чтобы не было очередного приступа. Я не слепой, Торн, я вижу, что тебя к нему тянет. Это все видят, поэтому Солмон постоянно и сердится - ты почти не обращаешь на него внимания. Альфа встретился газами с Доном и отвернулся, подавляя желание сказать что-то резкое. Когда Вален выносил свое решение Лори, тот сильно побледнел. Он растерянно осматривал присутствующих, ища поддержки, но не находил. Торну было больно за ним наблюдать, но ничем помочь он не мог. Довольную физиономию Пигорна хотелось тут же разбить в мясо, но присутствие Валена сдерживало полукровку. Ошарашенный и расстроенный Лори заперся наверху, никому не открывая. Кажется, все в этом доме потеряли его доверие. Том же наоборот чувствовал себя превосходно, и Вален упорно поддерживал в нем настрой победителя. А потом рассказал ему и Дону свой план. — Времени у нас в обрез. Мы разделимся на две команды, одна будет сопровождать гостя, вторая идти позади. Как только мы покинем дом, крыса, которую прикормили маски, тут же обо всем им доложит. О том, что именно нам должен рассказать Пигорн после церемонии, знаем только мы трое. Маски явятся за Певчим, и нам надо будет его защитить. Торн кивнул, надеясь, что Вален скажет нечто такое, что хоть немного поднимет ему настроение. — Защищать Тома Пигорна при этом необязательно, - продолжал Вален, вызвав у подопечного довольную ухмылку, - в идеале Пигорн должен остаться один, и я говорю не о Томе. Дон осуждающе цыкнул, но не протестовал. Он давно смирился с расчетливой жестокостью Валена, которую от главаря перенял Торн.