Меняя её звёзды

       Она не могла удержаться от влечения к нему, не могла сдержать реакцию своего тела, когда он был рядом. Она должна была быть его, так все говорили, каждая маленькая звёздочка, каждая маленькая солнечная нота в утреннем воздухе.        Она должна была принадлежать ему и она это ненавидела. Они были родственными душами, это было доказано. Маленький красный лев на внутренней стороне её запястья подтверждал это. Он также был альфой, а она будучи бета, должна была растаять под ним. Она его ненавидела то, как он ходил, ненавидела то, как он вёл себя, как будто только он был важен, что ей следовало пресмыкаться перед ним. Нет, она не собиралась позволить себе стать его. Не имело значения насколько сильно её тело хотело его. Она найдет других, чтобы удовлетворить эти потребности. – Давай, Гермиона, тебе правда нужно притворяться, что меня здесь нет? – спросил Рон, глядя на неё. Она игнорировала его, как и всегда. Она всегда так делала, с тех пор, как наступили перемены, с тех пор, как она стала женщиной. – Рон, оставь её, она не собирается с тобой разговаривать, обрати на меня внимание, я хочу тебя, – ворковал голос Лаванды, словно шёлк в ушах Гермионы. Лаванда считала Рона снисходительным от того, что не принял её многочисленные предложения. – Я не выбирал, чтобы именно ты была моим соулмейтом, Гермиона. Я не хотел, чтобы ты была ниже меня, но оно так и есть. А теперь давай брось эту ерунду! – умолял Рон. Гермиона даже не подняла головы, пытаясь работать над своим эссе по зельеварению.        Рон продолжал говорить, умолял её обратить на него внимание, чтобы она наклонилась и сделала то, о чем она отказывалась даже думать. Наконец, с неё было достаточно она схватила свои вещи и вылетела из гостиной. Может, она могла бы поработать в библиотеке, если она будет пуста?        Рону запретили посещать библиотеку за то, что он слишком много раз беспокоил её. Она шла по пустым коридорам, гадая, почему ей пришлось жить в одной башне с Роном, наверное, кто-то должен был понять, что не все хотят быть со своим "суженным", что размещение альфы и беты в одном место только навлекут неприятности? – Я лучше трахну Снейпа, чем этого идиота! – пробормотала она, гадая, заставило ли Рона вырезание метки на её руке наконец понять, что не хочет иметь с ним ничего общего. – В самом деле, мисс Грейнджер? – спросил глубокий голос. Гермиона издала писк и чуть не уронила книги. – Простите, сэр, я вас там не увидела, сэр, – пробормотала она, чувствуя как краснеет. – Я не удивлён, вы выглядели очень задумчивой. Что вы здесь делаете? – Библиотека, у меня есть пропуск, – солгала Гермиона, почти ожидая, что он поймет, что это блеф. – Я в этом не сомневался, мисс Грейнджер, но почему во имя Мерлина, вы предпочитаете "трахнуть меня", как вы выразились, а не мистера Уизли, который как я полагаю является вашим соулмейтом. – Потому что он мерзавец и отказываться слушать. Он все время кладёт свои руки на меня, я имею ввиду, я знаю, что он альфа и я должна... Вы знаете, но я ненавижу его! – воскликнула она и слёзы облегчения от того, что она высказала это особое чувство в слух, покатились по её щекам. – Понятно, и что вы имели ввиду, мисс Грейнджер? – спросил он. Она моргнула, осознав, что мужчина перед ней изучает её не только как кусок мяса, но и нечто большее. – Я... Я не знаю? – Вы знаете, что происходит, если человек отвергает своего соулмейта и связывает себя с другим, особенно с кем-то более могущественным? – Нет, сэр, – призналась она, немного стыдясь себя за то, что не узнала больше об этом. – Это может разорвать связь душ, мисс Грейнджер, если обе стороны согласны. – О, но... Я... – Бета, да, и тот факт, что вы не дрожите передо мной, говорят вам, что я не альфа, что я не сильнее вашего мистера Уизли? – Он не мой! – рявкнула Гермиона. На что Северус лишь фыркнул. Девушка моргнула, изучая мужчину перед собой. Он действительно возбуждал её так, как она не совсем понимала, но она не дрожала, не была близка к падению в обморок, чтобы отдаться ему. Он был загадкой, которую нужно было разгадать. – Кто вы такой? – наконец спросила она и в её голове медленно начала формироваться идея, и если она была правильной, то это вполне могло быть решением многих проблем. – Вам действительно нужно спрашивать, мисс Грейнджер? Альфы берут беты, беты находятся под ними, что остаётся в конце? – Омеги, – прошептала она, её голос был полон трепета. – Но... Это всего лишь миф, никто не числится омегой уже несколько десятилетий. – Верно, мисс Грейнджер, в списке никого нет. И так, вы ведь достигли совершеннолетия, если я правильно помню? – С каких пор это число имеет хоть какое-то значение, тем более что беты не могут контролировать себя, когда они... Взрослеют? – Это превосходная мысль. Но меня не интересует какой-то ребёнок, какая-то грязная интрижка, которая может нанести удар по моей репутации. – Мне семнадцать с половиной лет, – ответила Гермиона. – Приятно иметь ранний осенний день рождения, когда я достигла совершеннолетия немного раньше, чем другие. – Хорошо, насколько серьезно вы можете подойти к тому, что выберете меня? – спросил он, смотря прямо на неё своими чёрными глазами. – Вы разорвёте душевную связь? – Да, и это создаст новую, между вами и мной. Вы будете моей, мисс Грейнджер, навсегда.        Гермиона кивнула, не обращая внимания на стук в груди. Она будет свободна от Рона, но навсегда прикована к профессору Снейпу. Она посмотрела на него, подумав о том, какой он замечательный, что, по крайней мере, на его занятиях ей никогда не было скучно. – Можно мне немного подумать? – наконец спросила она. – У вас есть неделя, – заявил он. Она кивнула, прервав их зрительный контакт и поспешила в библиотеку.        Гермиона пыталась работать над своим эссе, но все время слышала в голове предложение профессора Снейпа. Её тело болело, желая, чтобы она приняла это. Она все ещё была нетронутой - редкое качество для беты. До сих пор ей удавалось оставаться в таком положении и это начало сказываться на ней.        Она выбросила эти мысли из головы, ей не нужно было думать о длинных пальцах профессора на её шее, скользящие вниз по телу. Она вздрогнула и покачала головой. Он просто проник в её сознание, вот и всё. – Он, по крайней мере, умнее Рона, – пробормотала она, осознав, что написала одно и то же предложение уже три раза подряд. Она взглянула на лист пергамента, вздохнула, скомкала его и начала заново писать. Её взгляд упал на метку соулмейта на запястье. Если он прав, то все исчезнет, если она вступит с ним в отношения, и мысль о том, что ей, возможно, никогда больше не придётся смотреть на ужасного красного льва, стала главным фактором в её мыслях. – Я даже не знаю его, – заявила Гермиона. Это было правдой, она не знала его, не совсем, но она была в библиотеке. Девушка быстро нашла несколько книг, в которых упоминались его достижения в зельеварение, а также несколько старых ежегодников. – Вау, он действительно не так сильно отличается, – мягко прокомментировала она, листая ежегодники. – Хм, шахматный клуб, клуб плевел, зелья, большой шок, – засмеялась она, задаваясь вопросом, действительно ли все это даёт ей какое-то представление о мужчине, которого она решила рассмотреть, как свою пару.        Наконец, солнце полностью село и Гермиона была вынуждена покинуть библиотеку. Она задержалась у портрета Толстой дамы, пока Лаванда не высунула голову. – Гермиона? – Эй, Рон ещё не спит?, – спросила девушка. – Нет, он лёг спать около часа назад, наверное, устал ждать тебя. Я бы не тратила столько времени, – сердито добавила та . – Ты можешь забрать его, Лаванда, ты это знаешь. Он мне не нравится, никогда не будет. – Хороошо, сказала та, позволяя Гермионе войти в комнату. Девушка сразу же поднялась в свою спальню я отложив книги и бумаги. У неё была неделя, чтобы обдумать это предложение, но тот факт, что она всё ещё не теряла голову от этой идеи, что она отказалась сразу же отвергать её и то, что он заставил её подумать, что возможно, она могла бы просто принять его. Это бы многое решило.        Не то чтобы ей было нужно принимать зелья, чтобы сдать ТРИТОН, она могла бы его сдать и так, если бы ей было это нужно. Это разрешило бы возможный конфликт интересов, хотя на самом деле это не имели значения. Если бы профессора Дамблдора волновал тот факт, что студенты были настолько гормонально заряжены из-за того, что жили в одних и тех же общежитиях, то он, вероятно, полностью закрыл бы глаза и на это тоже. Похоже, что у него не было всех возможностей, во всяком случае, умственных. – Мне просто нужно поспать, – пробормотала Гермиона, прокручивая в голове мысль о руках профессора Снейпа на своем теле. Она не могла не почувствовать что-то похожее на тоску при этой мысли. Он не был бетой, как она, не был альфой, из-за которого она бы падала, чтобы только быть с ним. Она гадала будет ли она у него первой, скорее всего, нет. Он был в три раза старше её? Волшебники и волшебницы живут так долго, что какое значение имеет десятилетие или три?        Она провалилась в беспокойный сон, ворочаясь с боку на бок, думая обо всем на свете. Гермиона проснулась рано утром я тяжело дыша после того, как её вытащили из сна, в котором были задействованы руки профессора Снейпа и несколько частей тела, которые она ещё не видела. – Значит ли это, то что я должна сделать это? – неуверенно спросила она, сползая с кровати. Девушка оделась, надеясь, что до завтрака сможет поработать над своим эссе. Она спустилась в гостиную и обнаружила, что там её ждёт Рон. – Доброе утро, Миона, где ты была вчера вечером? – Учёба, делала домашнее задание, которое ты игнорируешь в надежде, что я сделаю его за тебя, – отрезала она, устав от его постоянных распросов. Она знала, что говорить с ним - плохая идея, но слишком устала, чтобы его игнорировать. Её мысли всё ещё были заняты сном, который она видела прошлой ночью. – Верно, ты не была с кем-то другим? – спросил он, делая шаг к ней навстречу. Гермиона сделала шаг назад, её сердце бешеного колотилось в груди. Он был слишком близко, она чувствовала, исходящий от него жар. – С кем же ещё мне быть, все знают, что я ношу твою метку, – прорычала она. – Кроме того, каждый раз, когда я смотрю на кого-то другого, ты прогоняешь его прочь! – Это потому что ты моя, Гермиона, – заявил Рон, протягивая к ней руку. Она заставила себя не обращать внимания на то, как реагирует её тело. Она не отдаст себя Рону Уизли, независимо от того, какой узор украшал её запястье, независимо от того, что он был альфой и она должна была упасть к его ногам. – Я никогда не буду твоей, – прокричала она, отталкивая его от себя и убегая из башни. Девушка была уверена, что слышит, как он идёт за ней. Не зная, что делать, не зная даже, кто ей поможет, она бежала в подземелья. Он не найдёт её там, она надеялась, что он не найдёт её там. – Мисс Грейнджер? Кому я обязан вашим присутствием в моём классе сегодня утром?        Гермиона вздохнула с облегчением. Профессор Снейп уже был в своём классе. Рон не стал бы спорить с ним. Здесь она была в безопасности. – Рон... Он идёт за мной. Я сказала ему "нет" и..., – начала она, но тут же всхлипнула, дрожа, когда адреналин от того, что она только что сделала, начал спадать. Северус быстро пересёк комнату, заключив её в объятья. Она почувствовала, как её тело расслабились, напряжение, которое она накопила, просто находясь с Роном, растаяло. Её разум начал понемногу проясняться. – Здесь вы в безопасности, мисс Грейнджер, я обещаю. – Благодарю вас, сэр, и я всю ночь думала о вашем предложении. – Понимаю. – Я поняла, что мы не очень хорошо знаем друг друга, и если я должна посвятить себя себя вам, то я хотела бы узнать получше человека с которым буду связана. – Я не могу спорить с логикой этого заявления, мисс Грейнджер. У меня есть свободное время до занятий, я могу заказать сюда завтрак и мы сможем познакомиться с друг другом поближе, если вы хотите? – Я бы очень этого хотела, сэр. Но если мы соберёмся реализовать эту идею, то может, вам стоит называть меня Гермионой? – она предположила. Он кивнул, приглашая её месить напротив стола. – Хорошо, тогда Гермиона. Я попрошу называть меня по имени только после того, как вы примите решение, если это приемлемо? – Да, конечно, сэр, – ответила она, когда домашний эльф принёс им завтрак, – Они действительно должны быть свободны, – размышляла она, наблюдая за этим созданием. – Им предложили свободу, Гермиона. Они отказываются, конечно, мы будем продолжать возвращаться к этой теме с течением времени. – Думаю, это уже кое-что, – сказала она. – Итак, расскажите немного о себе, сэр. Чем вы любите заниматься в свободное время? У вас есть хобби? Вы любите читать?        Как только был задан последний вопрос, Северус засмеялся. – Мне очень нравится читать. Моя личная библиотека почти не уступает школам по некоторым параметрам, включая магловскую литературу. – Значит, не во всём идеология чистокровного Слизерина? – спросила она. – Нет. Я полукровка, моя мать была ведьмой, а мой... Отец - магл. – Рада, что ты не будешь постоянно оскорблять мою чистоту крови, как некоторые люди, – улыбнулась Гермиона. Она обнаружила, что здесь ей комфортно, разделяя завтрак с профессором Снейпом, нет, ей, вероятно, следует привыкнуть называть его по имени. Пока что её решение принять его предложение не изменилось. – Я бы никогда. А что насчёт вас, я знаю, что вы запоминаете все, что читаете, но может быть что-то ещё? – Иногда я пробую писать, когда у меня есть возможность. Я пробовала рисовать, но с кистью безнадежна, если только вам не нравятся замазанные краской холсты. – Некоторое современное искусство выглядит примерно так, – прокомментировал он. Гермиона слегка покраснела. – Мне было бы интересно увидеть ваши работы, письма или картины, если вы захотите поделиться. – Вы первый человек, который просит показать, что-нибудь, что я сделала сама. – призналась она. – Большинство игнорируют меня или в случае Рона... – Забудь его, Гермиона. Как твоя пара, я дам тебе всё, что пожелает твоё сердце, я сделаю тебя центром своего мира, это я обещаю. – Вам нравится квиддич? – спросила Гермиона, гадая, колотилось ли её сердце из-за того, что она хотела сдаться или это было чем-то иным? – Я считаю его скучным и утомительным. – Я тоже. Я ходила на игры, смотрела и болела, но только, чтобы поддержать ребят. Вы же не заставите меня смотреть игры? – Мерлин, я никогда не заставлю вас сделать то, что вы не захотите, – заявил Северус и Гермиона кивнула. Она чувствовала, что он говорит правду. – Это был замечательный завтрак, Северус, но я думаю... Уже почти время для твоего урока. – Значит ли это, что ты принимаешь моё предложение, Гермиона? – Так и есть. У меня есть занятия, но... – Это скрепит наш договор на данный момент, сделает тебя неприкасаемой до сегодняшнего вечера, – заявил он, вставая из-за стола, подходя к Гермионе и страстно целуя её в губы. Комната закружилась, когда она ответила на поцелуй. Пара светилась так ярко, что огни подземелья казались тусклыми по сравнению с ними. Наконец, они оторвались друг от друга. – До вечера, – согласилась Гермиона, выскальзывая через кабинет Северуса, чтобы не быть замеченной толпой первокурсников. – До сегодняшнего вечера, – повторила она. В этот момент Гермиона впервые почувствовала себя цельной за целую вечность.