Шутка, вышедшая из под контроля

Вселенная — штука грустная. Ты смотришь своими приветливыми, всегда улыбающимися глазами, а мне плакать хочется, потому что ты смотришь так на всех. Я знаю, я наблюдал. Всё старался увидеть что-то иное, то, что ты никогда бы никому не показал. Но ты не поддавался моим обольстительским взглядам, и я смирился. Чёрт, нет, мне пришлось смириться. Поначалу я злился. Ты был идеальным во всём: по-милому неуклюж, постоянно смеялся и беспокоился. Ты раскрывался в моих глазах, как цветок. Удивительно высокий цветок. На всех наших ипровизациях неужели ты не замечал, как я смотрю на тебя? Да даже Паша всё понял — раньше я бы сказал ему спасибо, за то что он начал ставить нас в пару всё чаще и чаще, но сейчас… Хотелось его придушить. — Арс, что-то случилось? — Антон появляется как всегда: тихо и незаметно, заставляя вздрагивать всякий раз. — Всё хорошо? — Нет… — Я осекаюсь, вспоминая, с кем говорю. — То есть… да, конечно, со мной всё в порядке… Он хмурится и складывая руки на груди, словно показывая, что не выпустит из опустевшей гримёрки, пока не поддамся и не выложу всё, что на душе происходит. Размечтался. — Серьёзно, — бесконтрольный вздох — со мной абсолютно точно всё в норме. — Я выжимаю из себя улыбку, стараясь скорчить безразличее. Казалось, бы, за всё это время я должен был научиться мастерски строить лица. Я же актёр? — Арсений, я же чувствую, что что-то изменилось. Ты словно стараешься не контактировать со мной. Я что-то сделал? Руки дрожат. А ты ведь и правда ничего не сделал. Ни-че-го… — Я… Устаю просто, ничего такого. Серьёзно? Да если бы мои мешки под глазами не замазывали гримёры, ты бы спросил когда я в последний раз спал. — Бессонница? Почему не спишь? — Он по-доброму усмехается и приглашающе хлопает по дивану рядом с собой. Вот и как спокойно сидеть рядом, когда хочется в его объятиях раствориться? — Да… Бессонница… Одному в кровати как-то холодно. — Вот и зачем я только это делаю? Он же как всегда не поймёт. Спросит что-нибудь про бывшую девушку или обогреватель. Чтобы скрыть дрожащие руки я упираюсь локтями в коленки и подпираю подбородок. Антон, до этого расслабленно облокачивающийся на спинку дивана, строит серьёзное выражение лица — всего на секунду, — а потом копирует мою позу и смотрит прямо в глаза. Близко. — А тебе нужна моя компания? — Чертовски глубокие зелёные глаза смотрят серьёзно, но на лице возникает довольная ухмылка. Так он похож на сытого кота. — …Твоя?.. — Я улыбаюсь, на этот раз довольно натурально. Он же наверняка шутит? — А-а-ага-а-а, — Тянет тот, снова откидываясь на диван, но не разрывая зрительный контакт. Улыбается так, будто счастлив. Я удивлённо вскидываю брови, усмехаюсь и облокачиваюсь на спинку дивана. Если шутит, то в конце будет в двойне больно. Если не шутит, то становится немного странно. — Так… Давай ещё раз: ты хочешь составить мне компанию этой ночью? — Я недоверчиво пялюсь, прищурившись, словно пытаясь различить тень той шутки в серьёзных глазах, что я сам себе придумал пару реплик назад. — Мне казалось что у тебя всё хорошо со слухом. — Он серьёзно смотрит на меня, а потом со вздохом трёт уголок губ большим пальцем. — Да, если ты не против, то я только за. — Ммм, Ира выгнала тебя из дома и ты ищешь у кого пожить, и, разумеется, спать ты будешь на диване в гостиной? — Я честно старался вложить во вздох меньше горечи. Видимо получилось не очень. — Нет, ты сказал, что тебе одиноко одному в кровати. Значит, дивану в гостиной придётся подождать. «Ох уж эта невинная улыбка, заставляющая коленки дрожать. Что ты делаешь со мной, Шаст?» — Я не совсем понимаю… Тебе то это зачем? Я что, стал настолько плох в импровизации из-за неспокойного сна, что ты уже не знаешь как мне помочь? — Я огорчённо тру переносицу, затем поднимаю взгляд на него. Он улыбается, немного даже смущённо, и, видимо проигнорировав мою реплику, покорно ждёт меня возле двери. Я как будто во сне. Мы идём до машины, он садится рядом, словно всё как обычно. Словно всё идёт как всегда, и мы каждый вечер садимся в мою машину, устало беседуем о делах и он счастливо смеётся, потому что я рядом. Мы едем домой — к нам домой — и вместе ужинаем, а потом нежимся под большим одеялом. Вот бы это было правдой… Антон смотрит в окно, когда я завожу машину и трогаюсь с места. Мотор глухо рычит, а я всё ещё не могу поверить, что сейчас мы на полной скорости едем ко мне домой, чтобы вместе спать. Если бы кто-то сказал мне о таком раньше, я бы начал строить машину времени, чтобы побыстрее оказаться в настоящем. Сейчас я чувствую себя счастливым… — Далеко ещё? — Антон оторвался от экрана телефона. Глаза устало смотрели на меня. — Не терпится очутиться в моих объятиях? — Мы вроде спать вместе будем, а не обниматься? — он хмуро смерил меня взглядом. А потому что надо было молчать, придурок. Кто тебя за язык тянул?! Никто! — Ладно, не терпится. Мне просто Дима своими смс настроение испортил, поэтому-то я такой грубый. Извини. — Он погасил экран телефона, а я замер в ожидании чего-то. Ему… не терпится… обняться? Кажется, моей улыбкой можно было осветить широкие улицы Лондона или Парижа. — Ещё две минуты. Он кивнул, закрывая глаза и откидывая голову. Какой же красивый… Молчание было спокойным. Мы не ругались, не шутили, мы просто сидели вместе, просто в одной машине, просто ехали ко мне. Чёрт, ну это же не может быть правдой? — Тош — Его зовут Антон. Он не давал тебе разрешения называть его так. — М? — Он открыл глаза, озираясь по сторонам. Мило. Слишком. — Да… Мы вот… приехали. — Хорошо. Пока я закрывал машину, Антон ждал меня возле подъезда. Когда мы поднимались на лифте, он молчал. Я вообще не понимал, что от него можно было ждать: сначала говорит что-то милое, зовёт вместе спать, а потом… А что бы было, если бы я не сказал этого? Это похоже на шутку, вышедшую из-под контроля. — Где будешь спать, у окна или ближе к двери? — Собственный голос казался волнительным. — Ну… Наверно у окна? Вообще, мне не принципиально. Антон, немного заскучав в лифте, встрепенулся от моего вопроса. — Ладно… Ключи от квартиры потерялись в кармане, мысли потерялись в голове, а гетеросексуальность, видимо, намеренно осталась в детстве, доставляя своим отсутствием столько проблем, что я вряд ли смогу всё вспомнить. Но сейчас, я скорее благодарен ей за отсутствие. Будь я среднестатистическим натуралом, я бы не воспринял сон в одной кровати, как что-то по истине крышесносное и будоражащее сознание. В квартире было прохладно. Наверно от того, что я намеренно оставил окно приоткрытым. Привычка. Не люблю жару. А вот Антон не любит холод… Оказываясь в прихожей, упорно хотелось ущипнуть себя за руку, потому что Антон тихо протянул: — Дом, милый дом… Нет. Это уже слишком. Если крыша трещала по швам от простой улыбки и сползала в край от взглядов, то как она может остаться на месте от родного голоса, которым за сегодняшний день уже произнесено столько красивых слов? Безумие. Я закашлялся, прочищая горло. — Поедим? — Если настаиваешь. Мы идём на кухню, я разогреваю пиццу, которую хотел съесть в выходные за очередным сериалом. Кажется, это хорошее вложение пиццы — всё равно я смогу заказать ещё в субботу или воскресенье. Мы перекидываемся парой фраз, связанных не то с интерьером моей кухни, не то с квартирой в общем. Потом Антон начинает болтать об импровизации. Я, конечно, подхватываю. Какой красивый смех. Время за пиццей кажется мне секундами. Жестоко так быстро кончаться посередине разговора — думаю я, обращаясь к пицце, которая уже не услышит мои мысли. Кажется, у меня всё больше съезжает крыша. Антон весь вечер улыбается. В конце, когда тарелки сложены в раковину, а я, как зажатая школьница, топчусь на месте, не зная что делать, он смеётся и берёт меня за руку — почему-то романтика в моём представлении выглядит именно так… Как мы попадаем в одну кровать, я уже не вспомню, хотя, чёрт возьми, так хочется! Просто в какой-то момент под одним одеялом оказываются два парня. Моё дыхание прерывается, когда длинные пальцы бродят по моему торсу, заставляя краснеть, а Антон смотрит из-под ресниц, по-доброму улыбаясь, видя мою реакцию. О чём он думает? — Честно, всё ещё не могу представить, что это происходит не во сне… — Я вздыхаю, чувствуя как улыбка превращается в ухмылку. — Ты представлял нас в одной кровати? Интересненько… — тянет он, а мне провалиться сквозь землю хочется. И куда делось твоё остроумие, Попов, когда срочно надо ответить? Вот всегда так… Я вздыхаю и закрываю глаза. Хочется молчать и одновременно хочется поговорить о чём-то. Что значит вся эта ситуация для него? — Почему мы здесь? — У тебя бессонница. Я помогаю. Неужели тебе и сейчас одиноко? —Антон поднимает глаза, изучающе всматриваясь в мою синеву. — Нет… — Мои руки тянутся вперёд, обнимая парня за талию, и я закрываю глаза. Что сейчас происходит в его голове? Чужие руки так же обвивают мой торс. — В моей голове то же самое, Арс. — В таком случае, ты знаешь, что я хочу сделать уже на протяжении целого дня? — Я улыбаюсь. Возможно он специально сглупит, скажет, что понятия не имеет, о чём идёт речь. — Конечно знаю. Его руки потянулись к шее, а длинные пальцы начали нежно поглаживать кожу. Я смущённо закусил губу. Вот и зачем было притворяться, когда оба могли уже спокойно проводить вместе сутки на пролёт? Антон улыбнулся, словно раздумывая над чем-то, а затем я наконец-то ощутил вкус чужих губ. С лёгким привкусом сигарет и пиццы. Чертовски манящее сочетание. Зачем так было долго томить меня ожиданиями? — Антон, ты просто монстр. Я ведь думал, что не нравлюсь тебе, — отстранившись от манящих губ, прошептал я. — Я тоже думал что ты не нравишься мне, а потом вот… влюбился…