daughter of the Golden Horde

С того дня прошло два года, но Медина до сих пор не могла прийти в себя. Боль потери сьедала ее изнутри, не давая вернуться к прежней жизни. Девушке казалось, что теперь ничто не имеет смысла. Время от времени она видела во сне отца и мать. Это были, по сути, счастливые сны, где они были семьей и беззаботно жили во дворце. Но сейчас для Мадины они были хуже кошмаров, потому что от осознания нереальности этой прелестной картины становилось только больнее. Сегодня девушка тоже не планировала покидать свои покои. Они не были так роскошны, как во времена правления отца, но веяли домашним уютом. Но девушке было все равно, что ее окружает. Она была погружена в печальные мысли. За это время ни один из братьев не навестил ее. Значит ли это, что они никогда не любили ее и нянчились с ней только по велению отца? Кто знает. Спросить об этом было не у кого. Уже два года девушка жила в чужом замке, как призрак, который просто существует, никому не нужный и никем не замеченный. Но уединение девушки неожиданно прервал Узбекское ханство, вызвавший ее к себе для серьезного разговора. Она тяжело поднялась с кровати и медленно двинулась к его рабочему кабинету. Лицо ее не выражало абсолютно никаких эмоций. Когда Медина вошла, оба ханства еще несколько минут постояли в полной тишине, смотря друг другу в глаза. В конце концов Узбекское ханство заговорил: — Почему ты не сражаешься? — Что? — Медина не поняла, к чему клонит дядя. — Я спрашиваю, — уточнил Узбекское ханство, — почему ты не сражаешься за свою независимость? — А разве это имеет смысл? Ты ведь все равно меня не отпустишь. Впрочем, я понимаю тебя. Никто бы не хотел лишиться недавно приобретенных земель. — Ты права. Но речь тут идет не о моих желаниях. Есть и другая сторона. Хан, назначенный править твоими землями, не справляется с работой. — Но какая выгода для тебя в этом? — Никакой. Но твой народ недоволен правлением Абулхайра. Неужели ты это так оставишь? Или ты все-таки не дочь Золотой Орды и Кыпчакского ханство, что всегда боролась до конца, а тряпка, которая ждет неизвестного чуда, которое спасет ее земли? Казахское ханство, запомни: ничто и никогда не дается легко. В мире политики и войн выживают лишь сильнейшие. Медина отлично понимала, о чем говорил дядя. Она была настолько занята собственным горем, что забыла про свой народ, который клялась защищать. Не ей одной больно — народ тоже страдает под гнетом чужого правителя. Это заметил даже Узбекское ханство, под опекой которого находились земли Медины. И, как не странно, пожелал, чтобы она боролась за свой народ. — Поспеши же, защити свой народ. А я сделаю вид, что ничего об этом не знаю, — закончил он. Девушка кивнула и, почти неслышно сказав: «Спасибо», — отправилась к выходу, надеясь, что дядя ничего не услышал. Узбекское ханство догадывался, что ему тоже мало осталось. И хотел, чтобы девушка уцелела, успев сделаться суеверным государством. А о том, что сами ее братья убили отца ей сейчас знать не нужно. Ближе к закату ханство собрала свой народ и вместе с Креем и Жанибеком отправилась в семиречье. Пока что Могулистан отдала ей лишь маленький участок, но девушка знала, что она вернет принадлежащее ей по закону. Перед тем как покинуть замок, Мадина сделала остановку у могилы отца. Девушка положила на надгробие букет тюльпанов кроваво-алого цвета и, пару минут постояв молча, полушепотом сказала — Отец, я больше не буду плакать. Это не значит, что я забыла тебя. Просто сейчас у меня есть очень важное дела. Я обязательно верну то, что по праву принадлежит мне. Пусть Тенгри укажет нам верный путь. Я буду сильной ради моего народа и больше никогда не сдамся. Время пришло.