Поломанные.

Поговорим о безусловной любви? Честно говоря, за все двадцать два года своей жизни я и не предполагал, что существует какая-то другая. Будто можно любить человека не просто за то, что он есть. Или за то, что он любит тебя. В моём случае это получилось само собой. Я будто родился с этими чувствами. Делал первые шаги, читал по слогам и считал на пальцах. Я взрослел и любовь моя делала так же. Случайное прикосновение. Братские объятия вперемешку с чувством стыда за собственную порочность. Мне хотелось заживо сгореть от отчаяния, но я продолжал толкать нас обоих в эту пропасть. Пока не настал момент, когда выбраться из неё никто из нас уже не смог. Банально? Может быть этой история такой и была бы… Не влюбись я в собственного брата.

***

— Тэхён, прекрати, мне пора в универ собираться, — Чонгук с усмешкой, но довольно настойчиво всем телом отталкивал меня, пытаясь при этом застегнуть рубашку. — Ты ведь лучший студент потока, разве нельзя разок пропустить лекции? — не собираясь сдаваться, я со спины обнял парня за талию и уложил голову на его плечо. Мне нравится, как мы смотримся в зеркале. — Совсем не похожи на братьев, да? — с опостылившей самому себе улыбкой произнёс и легонько чмокнул застывшего Чона в шею. Тот мгновенно посерьёзнел, расцепил мои руки и тихо прошептал: — Больше никогда так не делай, — всегда злится на любое моё проявление чувств. А я, по-прежнему чувствуя себя ничтожеством, притворяюсь, что просто шучу. Смешно ведь, устраивать сцены ревности из-за его однокурсницы? Смешно стоять у ворот дома, дожидаясь возвращения с подработки. Смешно любить брата и делать вид, что это лишь семейные узы. — Сегодня задержусь на работе, так что ложись спать пораньше. Не нужно меня ждать, — Чонгук накинул толстовку с логотипом универа, который я всегда ненавидел, и тихо вышел из дома, как обычно оставив меня в одиночестве. Холодно. В нашей небольшой квартире так неуютно одному, что я не могу сидеть на месте. По стопам брата я не пошёл, так что в университет мне не нужно, да и работа сегодня меня не ждёт. В такие дни, когда делать совсем нечего, а страдать в одиночку не хочется, я иду гулять. Брожу по улицам и смотрю на людей. Не люблю их, но мне нравится наблюдать. Кто с кем болтает, догадываться о том, куда они спешат, почему расстроены или счастливы. Я словно могу испытать все эмоции разом. Заполучить всё, чего мне самому не хватает. В этот раз всё сложилось куда лучше. Я присел на лавочку у пруда в парке и, наблюдая за тем, как на рядом находящемся мосту парочка кормит голубей, принялся пристально их разглядывать. Ничего такого. Мне просто стало любопытно. Они мило смущались, но продолжали держаться за руки. Кажется, я даже мог увидеть сердечки, витающие в зоне их обитания. Похоже, так и выглядят влюблённые. Интересно, светится ли глаза Чонгука так же, когда он говорит обо мне. Я снова погрузился в мысли о том, есть ли вообще шанс на то, что однажды, Чон заметит меня. Станет не таким колючим. Перестанет воспринимать только как брата. Если взглянуть на нас со стороны, то и не скажешь, что я старше. Из-за частых болезней пару раз оставался в школе на второй год, а к концу и вовсе перешёл на домашнее обучение. С огромной удачей получил диплом и, отдав долг Родине, устроился на работу. Чонгук же, мечтающий о лучшей жизни пошёл учиться на юридический. Сказал, что однажды станет прекрасным прокурором, и в тот момент я не сомневался в его словах. Никогда не сомневался. — Простите, ничего, если я присяду? — чужой голос раздался где-то со стороны, и я не сразу сообразил, что обращаются ко мне. И только после негромкого покашливания, наконец, повернулся и, неловко наклонив головой в знак приветствия, согласно кивнул. Не люблю общество людей, но вставать пока не хотелось — очень уж увлекла меня эта парочка. И тем не менее, даже не отрывая взгляда от объекта своего внимания, я не мог не заметить, как пристально меня разглядывали два огромных карих глаза. — Неприлично пялиться на незнакомцев, разве не знаете? — не поворачивая головы, произнёс я и встал с лавочки. Теперь эта девица оккупировала её, поэтому мне придётся подыскать место поспокойнее. — Знаю, но разве возможно всегда делать только приличное? — словно обидевшись, пробурчала девушка и отвела взгляд. Вздохнув, я присел обратно, внезапно решив, что не так уж и плоха её компания. Следующие пятнадцать минут я усердно пытался сосредоточиться на интересующей меня паре, но почему-то моё внимание всё время притягивала соседка по сидению. — Вы сталкер? — едва я простонал от бессилия и откинулся на спинку, спросила она. — Да, конечно, — без промедления согласился я и чуть приоткрыл глаза. Прошёл всего час с момента, как Чон отправился на занятия, а я уже скучаю. Интересно, думает ли он обо мне? Догадывается ли обо всём? Маловероятно, что такое можно не заметить, но всё же полной уверенности у меня не было. — Ты студент? — незнакомка вновь принялась сверлить меня взглядом, поэтому я всё же решил убраться отсюда. — Нет, маньяк, который убивает чересчур надоедливых девушек. — О, как кстати. Такого ответа я не ожидал, поэтому даже улыбнулся перед тем, как уйти. Она милая.

***

— Хё-ё-ён, ты вернулся? — практически весь день провалявшись в кровати, я и не заметил, как задремал ближе к вечеру. К тому моменту, как мою голову терроризировал десятый сон, послышался чересчур громкий хлопок двери. Обычно Чонгук более чуток к моему сну и никогда не шумит, если задерживается допоздна. — Тэхён-а, ты снова спишь в моей кровати? — едва стоя на ногах у входа в комнату, спросил Чон. Его шатало от выпивки, но он даже в таком состоянии немного злился. Всегда так поступал, когда я нарушал обещание и без спроса входил в его комнату. Мы давно не дети, и оба прекрасно это понимаем. — Мне было скучно одному, поэтому я поднялся к тебе. Не хочу спать у себя. Я вёл себя словно капризный ребёнок, но в этот раз не помогло. — Сколько можно? — с долей отчаяния прошептал парень и направился в сторону дивана в гостиной. В отличие от меня, он никогда не нарушил личные границы. Не одалживал мои вещи, не вторгался в пространство. Словно нарочно держал дистанцию, вынуждая меня с каждым разом заходить всё дальше. Последний раз вжавшись лицом в подушку, я встал с кровати и поплёлся следом за братом. К тому моменту, как я спустился со второго этажа, он уже успел скинуть толстовку и устроиться на диване. Длинные ноги не вмещались на небольшой поверхности и смешно свисали с края. Я улыбнулся и присел на пол рядом с его лицом. Было слышно тихое сопение, он мило подёргивал губами во сне. В какой-то момент меня одолело наваждение. Я вдруг подумал о том, что хён всегда очень крепко спит после пьянки. Он ничего не вспомнит. Совсем ничего. Долго стараться не пришлось, и уже спустя несколько минут ласк, член Чонгука твёрдо стоял, маня меня больше обычного. Честно говоря, я никогда не видел его вблизи, только мельком, когда «случайно» заглядывал так не вовремя в ванную. В этот раз всё было иначе. Я полностью подчинил парня себе и, пусть он ничего из этого не вспомнит, я всё равно решил продолжить. Сначала в ход шли руки, затем я попытался помочь себе ртом и в конце концов, запихнув его член глубоко в глотку, кончил. И только в этот момент, сидя на полу в луже спермы я понял, каким больным извращенцем был всё это время. — Тэхён? Какого хера?! — Чон, не смотря на всё ещё довольно пьяный вид, резко подскочил и, оценив обстановку, зарядил кулаком мне в лицо. Я так и не понял в тот момент, мне было больнее от удара или его презрительного взгляда. — Больной ублюдок! — застёгивая ширинку, прошептал парень и ещё раз окатив меня уничижительным взглядом, поднялся наверх. Я не знаю, почувствовал ли он в тот момент отвращение или ненависть, но эти чувства я определённо испытал к самому себе. Свернувшись на полу калачиком, я уткнулся лицом в мягкий ворс ковра и надрывисто заревел. Больше всего на свете я сейчас хотел бы исчезнуть без следа. И вовсе не потому, что сотворил такое с родным братом, да ещё и против его воли. А потому, что мне понравилось.

***

Следующие три дня Чон не возвращался домой. Жил ли он у кого-то из друзей или снял номер в гостинице — я не знал, но очень надеялся, что всё это со временем прекратится. Я хотел извиниться: писал смс, доставал звонками, даже пришёл в универ. А он упрямо не брал трубку и не читал письма, и даже при личной встрече прошёл мимо, словно мы незнакомы. В день, когда истекали третьи сутки моего позора, я всё же решился выбраться из дома. Прогулялся в парке и присел на ту самую скамейку у моста. Только в этот раз я старался не смотреть на людей. Мне было страшно представить их мысли. Ещё страшнее было допустить мысль о том, что кто-то из них сможет узнать, о чём думаю я. — Снова сталкеришь? — знакомый голос во второй раз потревожил моё сознание. Даже не подняв головы, я машинально подвинулся на край лавки, освобождая место. — Думала, ты никогда не вернёшься. Даже надоело таскаться сюда каждый день. Её слова меня поразили, я даже хотел ей ответить, но, как только поднял голову, обомлел. Рядом сидела уже не та весёлая девчушку, которую я встретил три дня назад. Конечно, глаза, черты лица и волосы остались прежними. Только теперь слизистая покраснела от слёз, а на лице хаотично были разбросаны синяки. Неловко я перевёл взгляд на собственные руки, затем на её, и неожиданно сердце ёкнуло. Запястья были густо покрыты шрамами и незажившими синяками. И, кажется, она даже не пыталась их прикрыть. — Не говорили, что пялиться на незнакомцев невежливо? — с ехидством вернула мне сказанную при первой встрече фразу. — Кто тебя так? — не ответив, кивнул на руки и тут же отвёл взгляд. Внезапно все мои проблемы показались сущим пустяком. — Тебе правда интересно? — девушка отвела взгляд в сторону, а затем повернула голову и улыбнулась. — Да. — Я сама. Я не слишком опытный психолог, но даже дурак здесь учуял бы ложь. — Хочешь, я убью его? — неожиданно для себя предложил и в ту же секунду подумал о том, что терять мне уже нечего. Я сломал свою жизнь. Быть может, смогу спасти хотя бы её. — Хочу, — совершенно серьёзно заявила незнакомка, а затем склонила голову и разревелась. Следующие несколько минут я провёл под тихие звуки плача, и в тот момент, когда она закончила выплёскивать эмоции, я встал. — Показывай дорогу. Не знаю, чем мы оба руководствовались следующий час, но я всё же добрался с ней к нужному адресу. Без колебаний зашёл в квартиру и, увидев в ней полупьяного, почти бессознательного мужика, схватил первое, что попалось под руку. Разбив бутылку с остатками соджу о голову будущей жертвы, я принялся хаотично наносить удары. Мужчина пытался сопротивляться, смотрел в сторону девушки и кричал о том, что убьёт её, если она не поможет. Какая ирония. Из моих глаза лились слёзы, а рука была залита чужой кровью. Я встал в полный рост и, отбросив своё оружие, вытер заплаканные глаза. В воздухе противно пахло алкоголем и кровью и я, будучи неспособный совладать с последствиями своего поступка, осел на пол. — Спасибо, — до этого стоявшая в оцепенении девушка внезапно заговорила. Она упала передо мной на колени и, прислонившись лбом к холодной и пыльной поверхности, принялась благодарить. Я почувствовал себя самым большим ничтожеством, но был рад тому, что хоть кому-то пригодился.

***

Возвращаться домой не хотелось, но я знал, что рано или поздно придёт Чонгук. Нам необходимо было поговорить. Это было просто совпадением или я почувствовал, но он и вправду был там. Собирал вещи и, судя по испуганному взгляду, совсем не ожидал со мной встречи. — Чонгук, я…– не знал, что сказать, поэтому застыл на пороге. Он взглянул на меня с отвращением и, даже не обратив внимания на окровавленные руки, продолжил упаковывать одежду в сумку. — Не разговаривай со мной, — холодно отрезал брат и в тот момент, когда я попытался приблизиться, громко ругнулся. — Больной сукин сын, больше никогда не подходи ко мне. Внезапно меня окатило осознанием всего того, что сейчас испытывал Чонгук. Быть может, для ненормального меня было совершенно обычным делом дрочить на брата, но это никак не укладывалось в рамки сознания таких как он — адекватных. — Прости, я — мерзкий, знаю. Мне очень жаль. — Если тебе и правда жаль — больше никогда не показывайся мне на глаза. Ещё один презрительный взгляд заставил меня беспомощно кивнуть и выйти из дома. Я не знал, куда податься, поэтому просто шёл, куда глаза глядят. В конце концов, я оказался у дома своей новой знакомой, чьего имени даже не удосужился спросить. Она, видимо осознав всю плачевность ситуации, собирала вещи. — Возьми меня с собой, а? — уже на грани отчаяния, прошептал, беспомощно застыв в дверях. Она ни слова не сказала, только улыбнулась и кивнула. Этого мне было достаточно, чтобы за считанные минуты оттереть руки от крови и переодеться в предоставленную ей футболку. Было плевать, куда мы отправимся и как надолго. Я просто хотел сбежать от самого себя. От той мерзкой версии, которой я стал. Но слишком поздно стал понимать, что сбежать можно из города или страны, от родных или друзей, но только не от себя. — Ему это больше не понадобится, — доставая из шкафа спрятанные деньги, прошептала девушка и за руку выволокла меня из дома. Словно в тумане я брёл за ней сначала к стоянке, где она долго искала своё авто, затем в той же прострации наблюдал за дорогой. Мне было не страшно осознавать, что на этом моя жизнь рухнула — было боязно признать, что всё я сотворил своими руками. — Я, наверное, какой-то сломанный, да? А в детстве говорили, что все одинаковыми рождаются? Мне не хотелось рассказывать ей обо всём, что случилось, но была необходимость поделиться переживаниями. — Считай, что мы просто родились бракованными. Как игрушки. — Да, похоже на то. В этот момент я и вправду почувствовал себя отбросом производства. Это ведь так несложно — быть нормальным? Может, хотя бы попытаться. — Знаешь, что делают со сломанными игрушками? — спросила девушка, и я знал ответ на этот вопрос. — Их выбрасывают. — Верно. Так почему бы нам не податься куда-нибудь, где не будет нормальных? Туда, где мы сами будем устанавливать нормы и правила? Она старалась улыбаться, но я слышал, как с каждым вздохом её голос становился выше. Она ломалась прямо сейчас. В который, интересно, раз? — Конечно! — с наигранным восторгом ответил я, прекрасно зная, что такого места не существует. Вовсе не общество делит нас на нормальных и нет. Только мы сами. Пришиваем ярлыки, даём определения своему поведению. Я знал, что в любом месте буду чувствовать себя уродом. Знал, что везде буду помнить о произошедшем. И она тоже знала. Каждый шрам на её теле был тому доказательством. И, пусть мне неизвестно, какая ужасная история была скрыта за ними, одно я знал точно — хорошего конца у неё не будет. — Конечно. Давай отправимся туда, где есть другие поломанные. Туда, где мы будем своими, — я продолжал подбадривать её, замечая, как с каждым моим словом неслась вперёд стрелка на спидометре. С мыслями о том, что совсем скоро всё наконец-то будет правильно, я растянул руки в стороны и широко улыбнулся. Мы просто отправимся к другим сломанным игрушкам и больше не будем чувствовать себя недостойными.