Фарфоровая кукла

       Начало сией истории о двух влюблённых, чьи образы, казалось бы, противоположны друг другу, чьи мечты, цели и достижения совсем разнятся, чьи судьбы переплелись совершенно случайно, заходит в прекрасном городе, столице Франции — Париже ... Нет. Всё не так, читатель. Не сочти всё моё враньё за плохое отношение к тебе, это вовсе не так. Понимаешь... Мне не стоило бы раскрывать всех секретов в самом начале, как любому хорошему игроку в карты, или, например, иллюзионисту суть самого трюка. Это ведь неправильно. Ведь тогда теряется вся интрига, так ведь? Верно. Верно... Тебе интересно ведь узнать о них больше, так ведь, мой ненасытный?

***

Будучи ребёнком, ты всё ждал

       Не по случайности нашим героям судьба предначертала так много встреч. Не мудрено, что между ними возникла связь, переросшая со временем во взаимные чувства.        Геллерт Гриндевальд.        Его боятся многие. Ещё больше — восхищаются. Он всегда был холоден по отношению с каждым; был необыкновенно проницательным и, пожалуй, до дрожи очаровательным. Аристократичный вид, острый взгляд сокрывали его пленящую любовь и нежность, которым могла бы противоборствовать лишь единственная мысль. Идея, о которой никто бы в здравом уме не посмел бы и заикнуться — весь мир у его ног, вся власть в его руках, всё, чего бы он только пожелал, присуще уже ему.        Однако он был одержим юной девицей. Чистой, светлой. Её прекрасные черты... Овальное лицо. Прямой нос, хотя казалось, при свете дня, что тот всегда слегка вздёрнут. Её пухлые яркие губы, которые так и хотелось всё время вкусить. Серебряные глаза, что всегда искрились счастьем при виде его. И улыбка. Милая, тёплая, нужная. Так и придающая уверенности, что вот оно — истинная цель, весь твой мир. — Мериган, — она оборачивается и чуть не роняет листы бумаги, исписанные чёрными чернилами.        Он вновь вернулся к ней. Конечно не самостоятельно, на территорию Хогвартса просто так не пустили бы чужого человека. Для неё он постарался. Отличная учёба оказала прекрасный результат. Вместе с остальными лучшими избранными магами, Геллерт прибыл в Хогвартс в качестве почётного гостя. Всем им разрешалось свободно посещать уроки юных студентов на любом из факультетов и курсов. Безусловно Гриндевальд знал, где можно найти Мери, но раскрывать себя с ног до головы? Дать знать всем, что тот самый маг, только от взгляда которого пробегает холодок по коже, влюблён? Нельзя. Просто нельзя позволить этому быть. Потому парень отвлекал себя ежедневными прогулками в окрестностях. Зелёные луга, их запах, шелест листьев на деревьях были недолгим успокоительным. Лишь до вечера. Там уже хрупкие руки обнимали парня, обвиваясь вокруг шеи, а поцелуи, хоть и лёгкие, почти невесомые, просто покоряли, заставляли чувствовать себя нужным и даже желанным. На следующее утро всё начиналось сначала. Снова один.        Порой он встречал в коридорах её взгляд, рассматривающий, заглядывающий. Глаза в глаза. Душа к душе.

И наблюдал издалека.

       Нехотя он отрывается, пересиливая самого себя. Не давать окружающим вида. Он заходил обратно в комнату, усаживался за стул подле рабочего столика и закидывал ноги на него. Некультурно, не спорю, но кого это волнует? Голова снова забита ей. Вчера здесь провели часть ночи в уютных объятиях вместе, влажных поцелуях, когда как кусая губы друг друга. Даже до крови. С привкусом железа приятнее. Горячее дыхание обжигало, а близость тел кружила голову. Плод запретного был желаннее.

Но ты всегда знал, что будешь тем, Кто работает, пока другие играют.

       Уже близился конец поездки учеников Дурмстранга. Коридоры отчего-то становились мрачнее. Что по утрам, что по вечерам Геллерта сопровождала пустота. Пару дней и он уедет обратно - в своё холодное царство, одиночество которого скрашивалось разговорами с единственным хорошим другом. Хотелось бы верить, что это не так, что юноша задержится здесь подольше, что одиночество его не поглотит. — Скоро будет концерт, — она вновь очаровала его своей улыбкой, а он лишь влекомый ею подходит ближе. — Как скоро? — Дня через два. Ты не слышал? Вся школа об этом только и галдит, даже на занятиях не сосредоточишь... — наглый, настойчивый поцелуй, руки на её узкой талии, гладкой ровной спине прижимают ближе, — ... ся. Гел, нам же не... — и ещё один. Вздох. Наигранно-обречённый. — Ты же на нём будешь? — так нехотя оторвался от неё лишь на мгновение. — А ты хочешь видеть меня в полной красе?

***

Будучи юным, ты лежал

       Концерт... Как-то сам начался, как-то сам длился. Речь директора, его заместителей, церемония начала. Мальчишки на мётлах, парящие в воздухе и комбинирующие фигурные элементы. Остальные номера. Всё это проходило само по себе, сливаясь во единый поток, и проходило всё мимо. — Магия. Мы представляем её часто как простые заклинания. Но неужели вы думаете, что это предел? Самое её величество сокрыто куда глубже. Далеко не каждый может раскрыть внутри себя и использовать снаружи магию. Драконы и кукла, что находится под их контролем, встречайте! — достаточно громко объявил парень в чёрной мантии на середине поля, а после исчез в тёмном дыме, распространившемся в центре.        Также неожиданно дым стал прозрачным, обратившись в туман. В середине стадиона на короткостриженной зелёной сочной траве стояла одинокая фигура. Белое платье без рукавов плавно спускалось от груди вниз, на талии подпоясано шёлковой лентой, а пышная юбка спускалась чуть ниже колена. На стройных ножках красовались беленькие пуанты, перевязанные такой же белоснежной лентой.

Бессонной ночью и строил планы

       Короткие волосы были уложены, хоть так и продолжали виться на концах. Ещё недавно он заправлял за ушко непослушную прядку каштановых волос ей и смущённый смех ему вторил, а теперь она стоит будто совершенно в ином обличии пред ним. Белое напудренное лицо омрачают тёмные тени на веках и чёрная помада. Парень помнит, как она рассказывала ему о неприязни к помаде, к косметике. "Мешает", — повторяла она.

Всего, что желал изменить.

       Откуда-то доносятся голоса хора, звуки скрипок, альтов и виолончелей, удары больших барабанов и литавр. Фиолетовое пламя воспылало вокруг даря свой приглушённый свет. А она... Встав на носки, закружилась в танце. Плавным движениям рук вторили белые широкие ленты, временами обвивая их и снова спускаясь к ногам. Шаг для лёгкого прыжка вперёд вверх, выходя в параллельно растянутые идеальные ножки в шпагате на воздухе, и платье слегка поднимается, оголяя их, показывая очертания стройности. Свойственной эстетики.        Этот момент будто замедлился. Ленты вслед её поднятым рукам плывут по воздуху. Красный свет обвёл её очертания. Момент — и вновь время восстановило свой ход, а девушка приземляется на гладь. Пуанты окрашиваются в алый. Ленты падают вниз и растворяются в пространстве. Белоснежное платье усеивается яркими бусинками — каплями от брызг, а сама лёгкая ткань обвисает, намокнув.        В руке её палочка, направленная ровно вверх, спина идеально ровна, а голова направлена чуть вверх. Сама грация. Виртуозные завораживающие движения, и магия несётся вокруг неё, стремясь всё разрушить, всё сломать. Сопротивляется силе, что давит на неё, убивая всех вокруг.        Озеро крови.        Она.        Геллерт невольно напрягся и хотел было встать, побежать что есть мочи, забрать девушку и трансгрессировать отсюда куда подальше. Её лицо всё в крови. Не своей, а других, чужих людей. Убила. Действительно убила, под воздействием силы внутри себя. Безэмоциональное лицо, стеклянные глаза смотрят вниз. Помнится, она говорила о своём даре, но какой ценой он у неё? Неужели всё это произошло бы, не будь препятствий у неё на пути, унижений брата, подстреканий учеников с других факультетов?        Треск. Как разбившееся стекло. Как хруст костей. Поднятая вверх рука опустила палочку и та, в свободном падении, достигает земли. Девушка изворачивается в пируете. Мир снова преображается, обретает те же краски до, заполняясь фиолетовым пламенем. Огни сгущаются, собираются к центру, окружая девушку. Свет, короткая вспышка, ослепляющая на несколько минут. И она падает, сгибаясь от ранения, с области спины. Рваный выдох. Опускается на землю, оседает, но держится руками.        Музыка затихла, трибуны гудят, разражаясь восклицаниями и аплодисментами. Что, чёрт возьми, произошло?

Но это было лишь сном...

***

— Драконы были самыми восхитительными, согласен, Геллерт? — после выступления в холле незнакомой школы спрашивали ребята с его. — Какие к чёрту драконы? — сипло, подавленно вопрошал маг. — Да ладно, ты проспал? Было же интересно, ребят, — один из парней собирался продолжить разговор, но под ледяным пронзающим взглядом притих.        Гриндевальд направился к Мари. Решительно. Она нужна. Сейчас. И о каких драконах плёл тот идиот?        Шаг сменился на бег. Без того растрёпанные волосы развивались на прохладном воздухе. С каждым шагом, касанием ступни мощёных дорожек, дыхание сбивалось сильнее. — Мари, — она вздрагивает. Слишком громко, — Мерлин...        Тихо шипя, она садится полубоком к нему. На платье красная полоса — след от глубокой раны. — Геллерт, — серебристые глаза смотрят словно сквозь него. Голова тяжелеет, тело мякнет, падает. — Гелла! — она мгновенно подскакивает к нему. Ловит его руку, заставляя очнуться. Держится за неё, свалившись весом. Приобнимает, выравнивается, вновь находя в себе силы. — Что это было? — Ты видел? — удивлённый взгляд. — Милая, тебе не нужно скрывать что-либо от меня, — большая ладонь ложится на её нежную щёку, — последствия дара? — Последствия дара, — прикрывает глаза. Будто она в чём-то виновата. — Глупышка. Знаешь, ты действительно была в полной красе...