Ящик

Горячий чай, любимый, со вкусом малины, теплый, но не грамма не греющий плед в огромную желто-оранжевую клеточку, старое погрызанное собакой кресло стоящее в самом углу. Такими Чуя с недавних пор привык видеть свои дни. Иногда он перекидывается парой слов с Дазаем, но большую часть времени он просто смотрит в телевизор. Маленький, старый ящик иногда шипел на него помехами, но работал на удивление исправно. Чуя же сидел на диване, укутанный Дазаем в плед, потягивая почти остывший чай. -Как прошел этот день? -Спрашиваешь так будто мы с тобой не виделись. Чуя улыбнулся. -Мне все равно интересно. Расскажи мне хоть что нибудь. Под когда-то ярко-голубыми глазами, пролегли синяки, худое тело еле вздымалось для вдоха, удивительно - как Чуя может чувствовать себя хорошо в таком плачевном состоянии. А он и не чувствовал себя хорошо, ему было паршиво, ужасно, в добавок ещё и сильно хотелось спать. Когда-то давно его еще можно было спасти, но не сейчас. Даже если он сомкнет глаза, сон все равно не посетит его. Тело лишь привычно скует холодом, в котором Накахара привык пребывать почти все время, по спине побегут мерзкие мурашки и усталость на несколько секунд покинет его тело. И все повторится снова. Лучше уж так. Ему нравилось проживать остатки своей жизни здесь, в уютном зале такого родного дома. В его памяти еще свежи воспоминания когда он въехал сюда. Как они проводили здесь лучшие ночи, как готовили вместе, как Накахара перебинтовывал Дазая перед выходом в свет. У них даже была традиция - держаться за руки перед выходом. Именно этот дом был местом, где они могли без каких-либо опасений проводить время вместе, местом где они могли быть собой. Некий островок без лжи и скверны, какой был окутан весь мир вокруг него и в котором оба провели большую часть, своей непростой жизни. Накахара любил этот дом как Дазая, и не хотел расставаться с ним так же как со своим возлюбленным. Он искренне хотел умереть именно в такой обстановке, укутанным в плед и в комании Осаму. У него в общем-то были все шансы исполнить это желание. Ему нравилось сидеть на этом диване, который повидал много разного, от дорогого коллекционного, подарочного вина до того же малинового чая, который Чуя не в состоянии держать. Руки предательски дрожат, пальцы не слушаются и слабеют под весом неподьемной ккружк. Как бы он хотел прожить прошлую неделю еще раз. Еще тогда он мог держать кружку, мог ходить, спать, пускай и с затруднением и всего десять минут, но это тоже сон. Накахара перевел на Осаму потухший взгляд серых глаз. -Я люблю тебя. -Я тоже люблю тебя. Глаза начало щипать и по левой щеке покатилась горячая слезинка. Чуя прижал нос к пледу и зарылся в него лицом. Этот плед им подарил Акутагава, ну не совсем им, это был скорее подарок Чуе, но пользовались им они оба. Не один зимний вечер, не проходил без его участия, теперь и просто не один день, не обходился без этой мягкой и теплой вещицы. Даже если рыжему вдруг он надоест, все равно ничего не сможет ничего сделать - руки слишком слабые, тонкие и ломкие чтобы поднять тяжелый плед и заменить его или просто отнести в другую комнату. По этой же причине Чуя уже второй день почти неподвижно, сидит в одном месте и бездействует. На дом незаметно опустились сумерки. В комнате становилось все темнее, даже свечение телевизора не меняло освещения и не предавало совершенно ни грамма герц. Чуя уже давно не слышит, что говорит этот старый ящик и уж тем более не в силах разглядеть, что творится на его экране. Он лишь старательно делает вид что что-то видит, что бы Дазай не переживал за него слишком сильно. Осаму взял отпуск как только понял что с его возлюбленным что то не так. Ко врачу они не обращались, а может и обращались, но Чуя просто не в состоянии этого вспомнить. Все что он помнит- это фигуру Осаму которого он видит только сидящим на этом самом кресле почти за спиной. Раньше он оборачивался, проверял там ли Осаму и всегда спокойно выдыхал когда обнаружал его все на том же месте. Позже он делал так по привычке и лишь совсем недавно он начал делать так в разы реже. Вскоре болезнь настолько обессилила Чую что подобные движения были для него достаточно проблематичными. Хотя ему очень хотелось обернуться, посмотреть в карамельно-коричневые глаза, увидеть улыбку…убедится что он все еще здесь и не бросил рыжего. Как сделал это месяц назад умерев. Дазай после этого долго не появлялся. Снова они встретились только когда Чуя не спал четвертый день, причиной чему так же послужила его смерть. Дазай приносил свои извинения, а Чуя внимательно его слушал и негромко обтекал слезам не веря собственным глазам. После того случая Дазай редко разговаривал с ним, только молча сидел за его спиной и наблюдал. Чуя же таял в загадках, куда так внимательно смотрел шатен. И спустя первую бессонную неделю он понял куда тот так внимательно смотрел. Телевизор. Он не работал и стоял там только для красоты, его провода были вырезанны, а внутри он и вовсе был пуст, но даже этого не остановило отчаявшегося Накахару который переставил телевизор на полочку перед собой и уставился в него. В экране были только буквы, возможно это даже было послание, но этого Чуя уже не помнил.Он смотрел в телевизор только чтобы не чувствовать страха который обычно приходил стоит отвести взгляд.Он бы никогда не подумал что так будет боятся близости Дазая. А он и в правду боялся его. Боялся что его призрачная фигура вдруг начнет двигаться, возьмет что нибудь или даже столкнет что-то. Он уже давно не оборачивается на Дазая. Он не хочет снова увидеть эти вырезанные, залитые кровью глаза, эту пугающую улыбку мертвенно застывшую на его лице… -Ты все еще любишь меня? этот голос… Он был совершенно не такой каким был несколько минут. За спиной раздалось противное бульканье и звуки приближающихся шагов. -Люблю. Чуя слабо улыбнулся. Дуло коснулось затылка и обожгло кожу выстрелом.