Я написала тебя в своих фантазиях

Сказать, что Какаши не понравился брюнет, который подошел к Сакуре — это не сказать ничего. И реакция девушки тоже могла показать, что ей не приятны были его касания. Хотел ли он знать кто это и почему у Харуно такая реакция — да, а вот будет ли спрашивать — очень-очень вряд ли, если только девушка сама не решит сказать об этом. — Мне уже лучше, — розоволосая поднялась и села напротив мужчины. — Наверное, нужно было покушать. — Сейчас организуем. Какаши поднялся с песка и протянул руку девушке, Харуно аккуратно вложила свою ладонь в его, ощущая приятное тепло и нежность, немного удивленно вскинула бровь, потому что впервые встречает мужчину с такими мягкими руками. Он потянул ее на себя, привлекая в объятия, чаруя своим глубоким взглядом и милой улыбкой, увлекая поддаться этой игре. И как бы Сакура ни хотела пуститься в пучину этой игры, внутри розововолосая не такой человек. Она никогда не переспит с малознакомым парнем; никогда не прыгнет с парашютом, потому что панически боится высоты. А сейчас она стоит на склоне, без подстраховки, внизу плещется океан разбиваясь высоким волнами о скалы, плещется белоснежной пеной и шипит, зализывая раны, но здравый рассудок кричит, что девушка не должна поддаваться порывам ветра и прыгать в неизвестность. В какой-то момент, Сакура хотела ближе прильнуть к Какаши, зная, что где-то там бродит Саске, но все же девушка отстранилась и сделала небольшой шаг назад. Хатаке переплел пальцы их рук, не желая, чтобы девушка отходила от него далеко, и повел к своей компании серферов, которые смеясь растаскивали еду по ярко-желтому пляжному покрывалу. — Прости, — с улыбкой бросил парень, который попал в голову мячом, — я не хотел… — Не хватало, чтобы хотел, — подмигнул ему Какаши, поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони девушки. — Все нормально, сама отвлеклась. Касания этого мужчины пускали по ее телу мириады мурашек, которые Сакура никак не могла скрыть, мысленно благодаря ветер, который разносил океанский соленый запах, трепал волосы, и она ссылалась на то, что холодно. Хатаке отошел и через минуту на плечи девушки опустилась теплая кофта с приятным запахом. — Пройдемся подальше от этих шумных тюленей? — предложил Какаши. — Да, конечно. Хатаке не выпускал руку Сакуры на протяжении всего пути, в другой руке держал стеклянную бутылку спрайта, которую он ловко обхватывал пальцами. Девушка смотрела на него, ловила каждое движение рук, губ, которые обхватывали горлышко, этот человек был создан для того, чтобы рисовать картины, чтобы снимать в фильмах, запредельная красота и шарм. — Ты так напрягся, когда Саске подошел, — с легкой улыбкой констатировала Харуно. — Кем был тот парень? Они шли вдоль линии прибоя, и нежная океанская вода мягко облизывала пятки, щекоча пеной. Солнце медленно стремилось к закату, становилось ярко-красным и плавно приближалось к линии горизонта, желая поскорее упасть в объятия Тихого океана. — Это мой бывший парень, — спокойно ответила Сакура, стараясь сохранять голос как можно спокойнее. — Давно? — Что давно? — Давно он бывший? — Больше полугода, — Харуно устремила свой взгляд на горизонт, отпуская пальцы мужчины. — Первая детская любовь, которая, я думала, продлится вечно… — Все мы ранены любовью, — большие руки обвили плечи Сакуры, обнимая ее со спины. И девушка даже не поняла, что это были ее слова, которыми она ответила подписчице полгода назад, опубликовав свою первую работу. Какаши также наблюдал за закатом, понимая, насколько любовь ужасное чувство. Вначале ярко светит, греет теплом, потом больно обжигает, если ты задержался под его светом чуть дольше, чем нужно, и напоследок скатывается за горизонт, в поисках новой добычи, оставляя обожженную душу. — Тебя тоже ранили? — аккуратно поинтересовалась розоволосая, поудобнее укладывая голову на плечо мужчины. Сакура чувствовала, что этому человеку она может доверять, хотелось открываться самой и открывать его. А возможно, она слишком доверчивая и наивная. — Ранили и не один раз. Я сложный человек, Сакура. Я живу работой, своим детищем, возможностью оседлать крутую волну, выпить газировки после долгого дня, почитать. — Почему у тебя бар, а ты пьешь газировку? И что ты любишь читать? Ей почему-то захотелось рассказать ему, что она пишет фанфики, но сразу мысль о том, что ее осудят за творчество, которое близко к порнографии, заставило девушку замолчать. Какому мужчине будет интересно слушать о том, что бессонными ночами Сакура описывает страстные сцены секса, представляя себя вместо главной героини, и именно поэтому ее персонажи такие «живые». Она знает Какаши всего один день и даже для него такой близости было много. Но из таких теплых объятий не хотелось выбираться, словно сейчас зима, на улице горы снега, а ты завернут в самое нежное одеяло. — Я пью редко, ужасно не люблю напиваться, но до невозможности люблю создавать новые коктейли, придумывать рецепты, которые бы поразили посетителей, — грудь мужчины приятно вибрировала от голоса, он был похож на мурчащего кота, которого изласкала хозяйка. — А читаю я разное: от классики до «Фантазийного рая». — Ты серьезно? — девушка изумленно повернулась к нему и Какаши чуть не провалился сквозь песок, куда-нибудь на дно Мариинской впадины. — Никогда бы не подумала, что наши выпуски читают такие, как ты… — Какие «такие»? — с игривой улыбкой спросил он, а щеки Сакуры тут же залились алой краской. — Ну, я редактор в этом сборнике, и верстальщик, и корректор, и через меня проходит такое количество пошлых текстов, что я думала их читают только такие извращенцы, как мой босс. — Ах, значит я извращенец? — Ну как тебе сказать? — хохотнула девушка и, войдя в воду по колено резко плеснула на Какаши, затем сразу же побежала вдоль линии прибоя, весело хохоча. Хатаке вздрогнул от капель и несколько десятков секунд наблюдал за такой счастливой девушкой, которая убегала от него, оставляя следы на песке и океанские брызги летели во все стороны. Она была чарующе красивой, таким ярким солнечным лучиком, что пробил плотные шторы и осветил его комнату. — Ну тогда, берегись, извращенцы наступают… Сорвавшись с места, смеясь, Какаши быстро настиг Сакуру и поднял на руки. Его ладони обвили талию девушки, бережно сжимая, чтобы не причинить дискомфорта, а Харуно обвила шею мужчины, утыкаясь носом в ямку между ключиц. — Остановись, — промычала она чуть неразборчиво, — Какаши… Но он даже не собирался, лишь сильнее кружась вокруг оси, слыша ее звонкий смех, за который продал бы душу, лишь бы слышать его чаще.

***

Возвращаться в Токио совершенно не хотелось, идти утром на работу также. Всю дорогу до отеля Сакура улыбалась своим мыслям и тому, что смогла встретить такого замечательного человека, который с первых минут завладел ее мыслями, заставляя погружаться в него, желать чувствовать прикосновения, даже если они совсем невесомые, не пошлые и не вульгарные. Хатаке была присуща чувственность в касаниях, таких легких, что сложно перепутать с дуновением ветра, но вызывающих такие же мурашки. Вот только ветер ты не хочешь целовать. Из потока мыслей выдернул телефонный звонок, на экране которого возникла фотография Саске, что не предвещало ничего хорошего. Только она рассказала Какаши, что перестала чувствовать к брюнету жгучую привязанность и начала жить своей жизнью, как он пытается в нее проникнуть. Нажав на руле кнопку принятия вызова, Харуно глухо ответила: — Привет. — Ты еще на пляже? У меня машина сломалась, подкинешь к городу? Пожалуйста, — заскулил парень. Что-то неприятно кольнуло в груди, словно лопнул шарик наполненный водой и она медленно растеклась по грудной клетке, сжимая сердце и замедляя дыхание. Почему она не может отказать ему? — Сейчас приеду…

***

У Хатаке было прекрасное настроение, он смеясь двигался с друзьями к выходу из пляжа, чтобы сесть в машину и поскорее оказаться дома. Наверное, ему не стоило больше писать Сакуре от Каши, а рассказать правду, тем самым укрепить связь, которая у них возникла за один день. Улыбка медленно сползла с лица Какаши, когда он заметил знакомую машину, в которой была Харуно и тот парень, который «полгода как бывший»…