С чистого листа

Драко проснулся первым. Глянув на Гермиону, он увидел мило сопевшую спящую девушку. Стянув с себя одеяло и накрыв гриффиндорку ещё лучше, он направился в душ. Прохладные струи воды стекали по телу слизеринца. В эти минуты его разум как будто был пуст. Драко оделся в чёрный костюм и чёрную водолазку, как раз то, что он просто обожает носить. Затем блондин отыскал противозачаточное и обезболивающее зелья для Гермионы и заботливо оставил их для неё на прикроватной тумбе. Выйдя из спальни, он отметил, что в доме будто нет ни души, хотя Драко был уверен, что эльфы уже знают о присутствии хозяина и хлопочут на кухне или ещё где-то. Без матери этот дом не тот, хоть и уехала она во Францию с миссис Забини не так давно, и Малфой ещё не успел побывать дома с самого сентября. Да и вообще, после смерти Люциуса она изменилась. Нарцисса любила этого человека всем своим сердцем, несмотря ни на что. Первое время она совсем не показывалась — настолько она была опечалена гибелью мужа. Миссис Малфой всегда создавала в Мэноре уют, она оживляла поместье, сияя как лучик солнца. Драко любит свою мать больше всего на свете и готов ради неё на все. *** — Круцио! — грозный голос, произносящий Непростительное заклятие, эхом раздавался в ушах Гермионы Грейнджер, которая сейчас стояла посреди серой комнаты. В помещении не было ни единого предмета мебели, что показалось девушке достаточно странным. Она нахмурилась, смотря на мужчину, который направил волшебную палочку с исходящим из неё красным лучом вперёд. Когда Гермиона перевела взгляд на того, в кого было направлено Непростительное, её глаза расширились и рот приоткрылся в немом шоке. Драко Малфой крючился от невыносимой боли под сильнейшим воздействием Крициатуса, мастерски исполняемым его отцом. В порыве боли и ярости Драко выкрикивал всяческие оскорбления. — Блять! — пронзающий уши крик заставил Гермиону вздрогнуть. От этого зрелища у девушки стали дрожать руки, ей стало нечем дышать, на глазах появились слёзы. — Уебок! Ненавижу тебя! Ненавижу! Сука! — у парня в перемешку с гневом проступили капли слез на глаза от отвратительной боли. — Мне больно! Больно блять! Это было ужасающее зрелище... Гермиона уже искусала губу до крови, наблюдая за происходящим. А слёзы все продолжали стекать по её щекам. Драко кричал, плакал, бил стену, пол, бранился... Наконец, Люциус прекратил это отвратительно издевательство над сыном. Малфой-старший смотрел на Драко свысока, скривив губы. Парень же слегка дрожал, что было последствием кошмарной пытки Круциатусом, чуть ли не прокусывал насквозь свою губу и пытался проглотить слёзы. — Ты просто жалок, Драко. — начал Люциус, убирая палочку. — Мне мерзко, что у меня такой отвратительный сын. Ты не достоин носить фамилию «Малфой»! — Люциус! — с криком и слезами на глазах в комнату вбегает Нарцисса. Она выглядит очень уставшей и измотанной. Что происходит? — Люциус, не надо! Пожалуйста! Малфой-старший лишь хмурится, кривит губы ещё пуще, гордо поднимает подбородок и спешит на выход. — Драко! — мать бросается к сыну, который продолжает сидеть на ледяном полу. — Драко, милый, как ты? Пойдём же отсюда, всё позади... Драко, ты меня слышишь?! Гермиона вскакивает с постели после увиденного во сне. Этот сон был тяжелее всех в психологическом плане. Она никогда не задумывалась о том, что Люциус Малфой может так обращаться со своим сыном, причём единственным, никогда не думала о том, насколько тяжело может быть Драко... Взгляд Грейнджер упал на тумбочку возле кровати, на которой она обнаружила зелья. Девушка только сейчас ощутила, как сильно ей тянет живот. И она тут же вспомнила все вчерашние события... *** 25 декабря 1997 года. Саундтрек: Trans 666 slowed Слизеринец расстегнул ремень, после чего откинул брюки на пол. — Не волнуйся, Гермиона, — чмокнув коленку гриффиндорки, прошептал Драко. — Все будет хорошо. Она уставилась на него ошарашенными глазами, когда он назвал её по имени в первый раз в жизни. Его губы расползлись в нахальной ухмылке, и он резко впился ими в ключицы девушки. Малфой настойчиво и желанно целовал тело девушки, которая тяжело дышала и чувствовала, будто все её тело горит. Дойдя до нижней части живота, слизеринец нежными прикосновениями стал стягивать с Гермионы трусики. — Я буду предельно аккуратен, Грейнджер. — Малфой облизнулся. — Тебе будет только приятно. Нужно всего лишь расслабиться. — Я не могу, Малфой. — немного поёрзав ответила гриффиндорка, чувствуя, как совершенно новые ощущения зарождаются в ней. На секунду блондин прикрыл веки, а затем, распахнув их, раздвинул ножки Грейнджер и начал нежно ласкать её там. Когда Малфой осторожно, чтобы не напугать гриффиндорку, у которой до этого не было ни секса, ни каких-либо интимных контактов, тронул её клитор, Гермиона застонала, откинула голову назад и слегка поддалась вперёд, тем самым позволяя пальцам Малфоя делать ей ещё приятнее. Эти новые ощущения очень понравились Гермионе. Раньше она и слышать не желала даже о слове «секс», не говоря уже о разговорах девчонок про их половые акты, но сейчас она, лёжа абсолютно голой с Драко Малфоем, готова отдаться ему. Что с ней? Опомнись, одумайся, Гермиона, это же сам Малфой! Но девушка продолжает предаваться тому новому, что прежде было ей недоступно. Она наслаждается теми движениями пальцев, какими Малфой пытается расслабить гриффиндорку, «играя» с её половыми губами, клитором и даже позволяя себе проникать глубже. — Драко... — вместе со стоном срывается его имя с её губ. Сам же Драко уже до такой степени возбуждён, что готов прямо сейчас вместе со звериным рыком начать трахать гриффиндорку, но он пока все ещё в здравом сознании, что не позволяет ему провернуть это с девственницей. Малфой понимает, что жесткий секс ничем хорошим для неё не закончится, он сделает тем самым только хуже. Именно поэтому он продолжает ласкать её, рвано дыша от возбуждения и часто целуя её живот, область грудей, ключицы, шею, бёдра... — Грейнджер... — срывается с губ Драко, когда давление в его члене уже зашкаливает. Она слегка приподнимает голову, тяжело дыша и слегка постанывая от удовольствия, затем смотрит в его светло-серые глаза, понимает, что доверяет ему, и кивает в знак согласия. Малфой облизывает пересохшие губы, ухмыляется и, придерживая её за бедренную кость, медленно и стараясь быть нежным входит во влагалище Гермионы. С его рта срывается гортанный стон. Гермиона чувствует прилив адреналина в крови, ей резко хочется, чтобы Драко набирал темп. Гриффиндорка не понимает, что с ней. Она постанывает. Нет, ей не больно, ведь Малфой делает все правильно, аккуратно и, как он только может, нежно. В голове девушки хаос: её разум затмили влажные звуки секса, ей слышится одновременно её и малфоевское биения сердец, ей кажется, что они стучат быстро и в унисон, она запоминает каждый его и собственный стон, запоминает каждое трение его члена о стенки её влагалища. — Драко... — девушка ахает, когда слизеринец проникает чуть глубже. Он поднимает на неё свои глаза, и она видит в них то, как он мягко смотрит в её шоколадные глаза, видит, как расширены его зрачки... После короткой усмешки гриффиндорка видит его искреннюю улыбку. Впервые в жизни он улыбается ей. Ей, ни кому либо ещё! Она не хочет, чтобы он снова когда-либо надевал свою маску, становился грубым. Гермионе нравится искренний Драко Малфой. Стоп, что? Нравится? Драко впервые так сильно наслаждается сексом. Пусть Грейнджер и не имеет совершенно никакого опыта, она прекрасна, и он никогда не ощущал такого с Пэнси или кем-то ещё. Ему плевать, что у неё нет таких округлых бёдер, как у Паркинсон, нет таких крупных грудей, ему просто хорошо. Впервые за долгое время Драко Малфою хорошо. И кто бы мог подумать, что ему будет хорошо с этой упрямой и гордой гриффиндоркой. Никто и никогда. Это же Драко Малфой, бывший Пожиратель смерти, человек из чистокровного семейства. А она гря...магглорожденная. У него никогда больше язык не повернётся назвать Гермиону Грейнджер грязнокровкой. Почему Драко Малфою нравятся её стоны, почему ему нравится, как она произносит его имя, как она иногда хватается за его плечи... Драко не знает и сейчас ему вовсе не хочется копаться в своих мыслях. Она не замечает его отвратительной метки, и он счастлив, но он ещё не догадывается о том, что ей известно гораздо больше, чем он сам предполагает. Ещё некоторое время они чувствуют плоть друг друга, пока приятный секс не заканчивается оргазмом обоих. Это первый оргазм в жизни Гермионы Грейнджер. Она удивлена, что ей пришлось пережить все это прямо сейчас, прямо на последнем курсе Хогвартса и прямо с Драко Малфоем. Гермиона может сказать лишь одно: она никогда не испытывала столь приятных, доводящих даже больше, чем до просто бабочек в животе, ощущений. Гриффиндорка откидывается на подушку с взлохмаченными волосами и слегка влажным от пота телом. Драко пристраивается рядом с ней, играя с непослушной прядью волос девушки. Она так вымоталась, что скоро уснула, не произнеся ни слова. Блондин укрыл её одеялом и сам вскоре погрузился в сон. *** Гермиона закусила губу, когда в голове пронеслись все эти события. И только когда она выпила зелья, смогла полностью прийти в себя. Посмотрев на себя, гриффиндорка сообразила, что стоит сейчас посреди комнаты абсолютно обнаженная. Она быстро отыскала нижнее белье на полу помещения, затем долго копалась в поисках палочки, а когда нашла, мучилась с возвращением платью нормального вида. — Репаро! — уже пятый раз произносила Гермиона и была раздражена тем, что впервые в жизни у неё не работает заклинание. В чем дело? — Черт! Наконец, произнеся заклинание в седьмой раз, чёрное платье, разорванное прежде пополам, приобрело более менее адекватный вид. После того, как Гермиона была уже одетой, она применила заклинание к своей шевелюре и создала стакан, наливая туда воды с помощью Агуаменти. Девушка глотнула свежей и прохладной воды и принялась осматривать комнату. Она была симпатичной, возможно принадлежала самому Драко, но она была в этом не уверена. Неожиданно Гермиона заметила на столе у окна какую-то колдографию. Подойдя ближе, она увидела на ней запечатлённых Малфоев: Нарциссу, Люциуса и Драко. Они улыбались и, судя по всему, колдография была давнишней. Гермиона улыбнулась, смотря на маленького Драко, которому тут от силы было десять. Внезапно гриффиндорка вздрогнула, не ожидая услышать музыку. Видимо, это Драко играл на рояле. Гермиона узнала мелодию, хоть и не сразу, но это была Ständchen in D Minor (After Schubert), S. 560 - Lise de la Salle [Саундтрек]. Предаваемая этим прекрасным звукам, Грейнджер вышла из комнаты и тихо, чтобы подольше наслаждаться музыкой, зашагала на звук. *** Чтобы хоть немного отвлечься от ужасных мыслей, слизеринец вздумал прикоснуться к клавишам и поиграть произведение, которое когда-то давно они разучивали с мамой. Ему так хотелось, чтобы она сейчас была рядом... Драко вспоминал о той записке, что она отправляла ему тайно. Он знал, что ему ещё многое надо решить, прежде чем Нарциссе здесь будет безопасно. Ни она, ни миссис Забини не писали с того самого дня. Блейз, как и Малфой, тоже был не в духе из-за того, что не было никаких вестей, но они оба надеялись на хорошее, хотя Малфой уже привык, что это хорошее слишком часто оказывается плохим. Он все думал о том идиотском видении Поттера, которое он назвал бредом, хотя на самом деле так не считал. В прошлый раз эти видения Гарри, сопровождаемые болью шрама, оказались правдой. В прошлый раз Драко надеялся, что этого не будет, и в прошлый раз он и получил эту чёртову метку Пожирателя смерти... Он ненавидит себя за это, ненавидит за то, что носит это чертово клеймо, ненавидит, что не смог дать отцу и Темному Лорду отпор, хотя понимает, что в противном случае его и всю его семью бы просто убили. Именно поэтому он понимает, что сейчас должен все исправить. Если Волдеморт вернётся, Драко избавиться от него раз и навсегда. И тогда все снова встанет на свои места. Малфой вспомнил, как они с мамой втайне от отца убегали зимними ночами смотреть на звёзды. Они возвращались полностью замерзшими, потому что хотели насладиться моментом без использования магии, и, хихикая, скидывали с себя заснеженные шапки и шубы, поднимались наверх и принимали горячие ванны, после чего Нарцисса укладывала Драко в постель и либо читала ему захватывающие книги, либо рассказывала интереснейшие истории. Он всегда внимательно слушал маму. Тогда Драко было всего пять. Ещё он вспомнил день, когда в свои двенадцать накупил в Хогсмиде перед каникулами и отправлением в Мэнор сладостей, чтобы уплетать их и радоваться жизни, а отец тогда впервые использовал на сыне Круциатус, но не из-за сладостей, а из-за первого намека на появление Тёмного Лорда и не соглашения Драко с мнением Люциуса о грязнокровках. С тех пор он возненавидел конфеты и прочее. — Хозяин. — отвлекая Малфоя от игры и прерывая его поток мыслей, которые зашли уже в самые неприятные воспоминания, в комнате появился домовой эльф. — Прошу прощения, хозяин, что Добби вас отвлекает, но Добби пришёл сказать, что завтрак для мистера Малфоя и его гостьи готов. — Благодарю, Добби. — сегодня Драко вёл себя вежливо по отношению к эльфам. — Мы скоро подойдём. Домовик исчез и в комнату аккуратно прошла Гермиона. — Я знал, что ты стояла за дверью, Грейнджер. — произнёс Малфой, даже не поворачиваясь к ней. Девушка с минуту стояла в проёме, сжав губы и обводя взглядом скулы и лицо Малфоя, пока он не обернулся к ней со вздохом. — Ты выпила зелья? — Гермиона кивнула, смотря в пол. — Блять, ты так и будешь стоять, Грейнджер? Она посмотрела на его серьезное и измученное некими думами лицо, затем сорвалась с места, присела к нему на колени, обвила его тело руками, уткнулась в плечо и почувствовала, как из её глаз начали скатываться слёзы. Драко прижал гриффиндорку к себе и стал поглаживать её непослушные кудри. — Эй, Грейнджер. — по его интонации можно было понять, что он пытается скрыть беспокойство. — Я уже говорил, что слёзы тебе не к лицу? — произнёс Малфой, слегка отстраняя от себя девушку, чтобы смахнуть с её щёк соленые капли. — Что случилось? Всхлипнув, гриффиндорка пыталась восстановить дыхание. Ей нравилось, что Малфой проявляет заботу к ней. Вздохнув, она провела ладонью от его плеча до его затылка, поглаживая мягкие блондинистые волосы. — Мне снова приснился сон... — еле слышно прошептала Гермиона, но Драко услышал. — Черт побери, опять? — слизеринец закатил глаза. — И что ты там увидела? — Твоего отца, твою мать и тебя... — девушка посмотрела в его глаза, которые сейчас были во много раз темнее, чем ночью. — И? — он не мог больше ждать, мало ли что ей могло присниться. — Ты можешь блять просто не тянуть, Грейнджер. — Почему ты никому не рассказывал? — ресницы гриффиндорки слегка подрагивали, а глаза снова наполнились прозрачной жидкостью. — Не рассказывал что? — терпение Драко было на исходе. Он и сам не знал, почему сейчас так злится. — Люциус использовал на тебе Круциатус! — выпалила Грейнджер, и ее глаза забегали по его выражению лица. Его губы крепко сжались, он шумно сглотнул, а желваки на его челюсти начали ходить. — Встань. — так резко и командно произнёс Драко, что сам испугался своего тона, но не показал виду. Гермиона быстро поднялась с его коленей, ей показалось, что сейчас он опасен. Блондин подошёл к двери и только тогда развернулся к гриффиндорке и грубо произнёс: — Идём на завтрак. Гермиона сглотнула, набрала в легкие обжигающего воздуха и послушно пошла за ним. Сейчас она чувствовала то отвратительное напряжение, что летало в воздухе. Ей даже не хотелось осматривать поместье по дороге на завтрак, но Грейнджер подметила, что в Мэноре ещё больше коридоров, чем в Хогвартсе. Надо было лучше задавать ему вопросы или описать сон осторожно и подробно... Какая же я дура... Это ведь Малфой, будто ты не знала его реакции, Гермиона...