С чистого листа

Парень с пустыми серыми глазами обернулся и увидел в нескольких злосчастных метрах за своей спиной растрёпанную девушку. Она была слишком встревожена, по её щекам стекали слёзы. Неужели это она так из-за него? Ему хотелось тут же кинуться к ней, сжать эту хрупкую девочку в объятиях, и его тело уже хотело дать обратный ход, как вдруг он оступился... Отчаянный рывок с места и вот девушка хватает его за руку, тащит на себя и заключает в объятия. И так они вдвоём, такие разбитые, стоят на Астрономической башне, и обоим просто спокойно, но и одновременно страшно за настоящее, не говоря уже о будущем. Гермиона всем телом прижалась к Драко, что её слёзы оставляли влажный след на его рубашке. Немного отпрянув, она дотронулась до его щеки, а затем нежно провела рукой по платиновым волосам. Слизеринец, шумно выдохнув, провёл ладонью по длине позвоночника девушки, что та слегка выгнулась, поддаваясь его движениям. Но, когда Малфой перешёл со спины к шее, чуть наклонившись к губам Гермионы, гриффиндорка опустила и сжала его руки. Она смотрела ему в глаза, не видя там абсолютно ничего. Пустота. Ещё большая серость, чем раньше. — Драко... — выдохнула гриффиндорка, крепко сжимая ладони парня. — Зачем?... На долю секунды Гермионе показалось, что в уголке глаза Драко блеснула слезинка, но ни одной влажной дорожки не проступило на его аристократически-бледном лице. — Моей матери больше нет. — эта фраза была произнесена еле слышно. — Ч-что? — прошептала девушка, не веря собственным ушам. Любой, кто хорошо знаком с Драко Малфоем, знает, что мать для него — самый главный человек в жизни. Слизеринец готов ради неё на все, ведь именно эта женщина на протяжении всей жизни не позволяла ему сдаваться. Она всегда была для него светом во тьме. И Гермиона понимала, почему у Драко была именно такая реакция на смерть дорогого ему человека: что-то раскололось внутри него. — Оу, неужели Поттер не рассказал? Я-то думал, он сразу же растрепет всё, как сенсацию. — слабо ухмыльнулся блондин. — Так вот, куда он помчался... — Гермиона нежно прикоснулась к слегка кровоточащей губе слизеринца. — Это сделал Гарри, да? Ответа не последовало, но по мине Малфоя было ясно, что догадка гриффиндорки правдива. Она достала палочку и, тихо произнеся заклинание, залечила повреждения. — Гарри думает, что ты виноват в смерти Джинни... — На какой ответ ты рассчитываешь, Грейнджер, м? Считаешь меня замешанным в убийстве твоей ненаглядной подружки? О, ну конечно, я же Пожиратель. Мне плевать, что думаешь ты и твои дружки-придурки. — на последней фразе Малфой слегка скривил губы, будто ему противно даже упоминать Гарри и Рона. Гриффиндорка выпустила ладони Драко и шумно вздохнула. Затем набрала полную грудь воздуха и решилась сказать ему это: — Ты всегда такой, да? Даже в таких тяжелых моментах? Ты же совсем не такой, Драко... — Откуда такая уверенность, Грейнджер? Потрахалась со мной и думаешь, что знаешь?! Ты глубоко заблуждаешься, потому что совершенно не имеешь понятия о том, кто я! — он тяжело дышал и уже зашагал прочь из башни. — Ты отвратительный, постоянно сбегаешь от проблем и разговоров, я тебя ненавижу!! — кричала ему вслед Гермиона, когда её глаза наполнялись солеными каплями. — Нет...Я люблю тебя, Драко Малфой... Но мы так и не узнаем, что бы было, если бы слизеринец все таки услышал тихое признание гриффиндорки, сердце которой уже на протяжении достаточно длительного времени билось чаще, когда он стоял рядом, когда его аромат вбивался в ноздри, когда он едва ли касался её... *** — Драко?! — Блейз вскочил с дивана и стремительно подошёл к другу, только что с грохотом вошедшим в гостиную Слизерина. — Отъебись, Блейз! — рявкнул Малфой, даже не смотря в сторону друга. Он ненавидел себя в эту секунду за то, что сбежал оттуда просто потому, что испугался слова, которое чуть не слетело у него с языка. Драко никогда не извинялся, особенно просто, искренне, одним словом. Слизеринец даже наоборот считал все это пустословием, для него важно проявляться в действиях. Зайдя в комнату мальчиков, он, словно гром, обрушился на кровать и зарылся в одеяло с головой. Драко не знал, сколько времени он пролежал так, всё его сознание было забито разными мыслями, которые жужжали в голове, как самые, что ни на есть назойливые мухи. А когда парень почувствовал, как его кто-то тормошит, испуганно дёрнулся и скинул с себя одеяло. — Драко, ты пропустил завтрак, так что я принёс тебе какой-то пирог и вяленую вишню. Блейз. Человек, который не оставит Драко, даже если наступит конец света. Порой, а скорее слишком часто, Малфой срывался на лучшем друге, но это никогда не приводило к серьёзным ссорам, и парни продолжали прекрасно общаться. Малфой сел на край кровати и тут до него дошло, что прошло слишком много времени: он провёл в таком состоянии до утра, да ещё и завтрак пропустил. Если бы не Забини, так весь день пролетел бы, как ни в чем не бывало. Драко кивнул другу в знак благодарности, и тут приятный, знакомый аромат наполнил его нутро. Груша. Именно с этим фруктом был пирог, и именно так пахнет Гермиона Грейнджер. Мерлин, что же он наговорил ей несколько часов назад. Фактически гриффиндорка спасла ему жизнь, а он опять все испортил. — Груша... — тихо произнёс блондин и откусил кусочек от пирога. — Походу да, груша... — Блейз вздохнул и присел рядом с другом. — Так, блять, Малфой. Что произошло, и где ты был до ночи? — Даже не знаю, с чего начать, Блейз... — Драко отложил пирог и зарылся руками в свои светлые волосы. — Сначала я пошёл в старый класс к Грейнджер, — на имени гриффиндорки Забини был шокирован, хотя уже замечал прежде какую-то химию между этими двумя. — где она начала мне втирать что-то про Выручай-комнату, куда мы, собственно, после этого и направились. На минуту слизеринец замолчал, откусывая кусочек пирога и снова чувствуя вкус груши. В сердце Драко будто было бесконечное множество смешанных чувств, и одновременно была пустота. Это совершенно не поддавалось ни единому логическому объяснению. То, что он испытывал к гриффиндорке, он всеми силами старался отрицать. Это новое для него зарождающееся чувство Драко хотел отторгнуть и стереть в порошок, потому что не знал, как ему быть дальше. — Оказалось, что пропала подружка Поттера, и Грейнджер уговорила меня пойти на поиски с ними. — Малфой тяжело вздохнул, чувства утраты дорогого ему человека накатились на него с новой силой. — Мы были в Запретном лесу. И могу сказать, что Пожиратели снова орудуют, а Уизлетту убили. Но... Помимо Рыжей там держали мою мать... Она мертва, Блейз!... *** Саундтрек: Everything would be fine - Alx Beats Несколько часов назад. Гермиона так и осталась стоять посреди Астрономической башни. Она надеялась, что Драко вернётся, но он не вернулся... Горячие слёзы стекали по щекам девушки, оставляя мокрые дорожки. Гриффиндорка не знала счёт времени, она упала на пол, не сдерживая горьких рыданий. Ей было больно. Она понимала, что не виновата в смерти Джинни, но продолжала винить себя. Гермиона едва дышала из-за огромного потока слез. Всхлипы девушки разносились по всему помещению, эхом отражаясь от округлых стен. Девушка сидела на ледяном полу, дрожа от холода и рыданий. И вдруг она осознала, что грядут ужасные времена: Пожиратели вернулись, а значит видения Гарри становятся правдой. В голове Гермионы роится слишком много мыслей, а из глаз льются слишком соленые слёзы. Внезапно кто-то подхватывает её под руки и поднимает с пола. Чей-то голос. Нет, два голоса. Гермиона не может их разобрать, она где-то не здесь, она не слышит, не видит и ничего не разбирает. Всю оставшуюся ночь девушка не могла заснуть. События сегодняшнего дня мелькали перед глазами, заставляя очередную дозу слез накатываться на глаза. Она лежала в гостиной Гриффиндора на диване, дрожа от лихорадки. Рон заботливо укутывал её в толстое одеяло и что-то шептал. Друзья так и не знали, что делала девушка на Астрономической башне. К утру лихорадка прошла и слёзы, кажется, иссякли. Гермиона не могла даже выдавить из себя ни одной соленой капли. Сидя в одеяле в обнимку с Роном, Грейнджер чувствовала пустоту, чёрную дыру, которая образовалась в душе и засасывала в себя все прекрасное и счастливое. — Гермиона, ты как? — обеспокоено спросил Уизли, обнимая подругу за плечи. — Если честно, то я, кажется, ничего не чувствую, Рон... — она подняла на него красные от слез глаза. Не передать словами, как Гермиона ценила то, что друг находился с ней рядом все это время и проявлял заботу. Хотя, она была уверена, что ему в разы хуже, ведь Джинни была его родной сестрой... Но гриффиндорка знала, что Рон сильный и не сломается, а его большое сердце всегда будет открытым. — Спасибо тебе, Рон... — прошептала девушка, уткнувшись в плечо лучшего друга. — Это тебе спасибо, Гермиона. Если бы не ты, мы бы не пошли в Запретный лес, и Джинни бы считалась пропавшей без вести... — проговорил парень и нежно провёл ладонью по растрепанным кудрям Гермионы. Так они просидели ещё некоторое время, в молчании, пока в гостиную не ворвался Гарри. Он был как чёрное облако, которое сейчас разразится ливнем и градом. — Гермиона! Я знаю, что ты была на Астрономической башне с чертовым хорьком! Какого хрена он с тобой сделал?! — Поттер орал на всю гостиную, как потерпевший, и уже кто-то высунулся с лестницы, дабы подслушать разговор. — Черт побери, Гарри, что с тобой происходит? Тебя не было с того момента, когда мы привели Гермиону в гостиную, а теперь ты врываешься сюда и начинаешь орать. Оставь сейчас же Гермиону в покое! — Рон, я тебя не спрашивал! — Не надо, Рон, все нормально. — успокоила Уизела гриффиндорка, поднялась с дивана и подошла к мальчику-который-выжил. — Послушай, Гарри... Я знаю, что тебе сейчас очень больно, как и всем нам, но в Хогвартсе слишком много лишних ушей... — Хорошо, Гермиона, пойдём поговорим в другое место. — выдохнул Поттер, пытаясь успокоить свой гнев. Они уже направились к выходу из гостиной, как Рональд вскочил с места. — Я тоже пойду, а то мало ли, что вы оба удумайте! Друзья кивнули, и Золотое трио направилось в старый класс. До занятий оставалось ещё немного времени. *** Тем временем Драко и Блейз уже сидели в старом классе. А чтобы немного отвлечь лучшего друга, Забини откопал где-то свои запасы огневиски. Они тихо о чём-то беседовали. Сначала Блейз пытался чуть-чуть шутить, но Малфой его грубо остановил. Теперь мулат знал все с самого начала о недоотношениях своего друга с Грейнджер. Блейз ни в коем случае не осуждал Драко, потому что для него главное, чтобы друг был счастлив. Дверь старого класса открывается, и на пороге оказывается Золотое трио. Лицо Гарри сразу перекашивается от злости, когда он видит Малфоя. Забини, понимая, что намечается что-то не доброе, поднимается с места. — Так, так, так, Поттер. Какими судьбами? — воскликнул Блейз, разводя руками. — Ты! — но Гарри было наплевать на Забини, он смотрел на Драко, желая придушить его. — Отойди, Забини! — Гарри! — Гермиона удерживала друга за мантию. — Да ладно вам! — Малфой горько усмехнулся и медленно поднялся с места. — Эй, Поттер, хочешь ударить - бей! — Вообще-то у нас сейчас должны быть Зелья, не очень-то хочется опаздывать к Снейпу... — проговорил Рон, пытаясь избежать драки. — Рон прав. Ты не заслуживаешь такого легкого способа отмщения. Я нанесу удар, но другим способом, Малфой. *** На Зельях Гермиона села вместе с Гарри, а Рон занял место с Лавандой. Снейп как обычно ворвался в кабинет, размахивая мантией. Оказалось, что профессор решил устроить практическую работу. Конечно, никто из учащихся не ожидал, ведь Снейп редко проводит практические. — Вы будете работать в парах. — стальным тоном произнёс профессор. — Что ж, мистер Долгопупс и мистер Гойл, мистер Поттер и мисс Паркинсон, мисс Браун и мисс Булстроуд, мистер Финниган и мистер Нотт, мисс Грейнджер и мистер Малфой... На этом моменте Гермиона больше не слушала профессора, она боялась этого на данный момент больше всего. Работать с Малфоем в паре, особенно после произошедшего, не хотелось вовсе. Гарри с раздражённым вздохом поднялся с места и направился к мерзкой Паркинсон, которая высказывала Теодору Нотту своё недовольство распределением. Гермиона вышла из транса лишь тогда, когда почувствовала ледяное короткое прикосновение к своему плечу, от которого по всему телу побежали мурашки. Она перевела взгляд на бледное лицо Малфоя, который качнул головой в сторону раскрытого учебника, затем, даже не произнося заклинания вслух, материализовал на парте нужные предметы для работы. В который раз гриффиндорка убедилась, что Драко Малфой сильный волшебник. Пусть даже он и не сделал ничего сверхъестественного. Пол работы прошло в полном молчании. И когда зелье было почти готово, Малфой вдруг коснулся кончиками пальцев тыльной стороны ладони Гермионы. — Я не умею извиняться, Грейнджер. — шёпот парня защекотал ухо девушки. — Научишь? Она подняла на него медовые глаза, и захлопала ресницами, не веря собственным ушам. — Ты не выносим, Малфой. — выдохнула гриффиндорка, отнимая свою руку и добавляя очередной ингредиент в зелье. После окончания пары, Драко бросил Гермионе что-то вроде: «Жду своего урока в семь вечера в старом классе, и не опаздывай, Грейнджер». Девушка закатила глаза и стремительно зашагала к друзьям. Драко же решил не терять время перерыва зря, наложил на себя согревающие чары и вышел проветриться. Что он вообще удумал, зачем сказал Грейнджер эту чушь? Или это на него так подействовал алкоголь, выпитый ранее? Почему-то в голове всплыли образы обнаженной гриффиндорки... *** Малфой пришёл раньше, на часах без десяти семь. Он чутка нервничал, но не показывал виду, пытаясь быть непринужденно расслабленным. Снова маска, Малфой, черт побери. Стрелки на дорогих серебряных часах Драко показывали семь часов одну минуту, и парень нахмурился. Какого хера, он же просил не опаздывать?! Вот спустя пару секунд в класс врывается гриффиндорка: запыхавшаяся и немного растрёпанная, но не менее прекрасная. — Я уж было думал, что ты кинула меня, Грейнджер. — Будь добр, заткнись, Малфой! — выпалила Гермиона, пытаясь отдышаться. И зачем вообще она пришла сюда? — Ну так что, профессор Грейнджер, научите меня искусству извинения? — Нет никакого искусства, Малфой, всё определенно просто, тебе всего лишь нужно сказать два слова: прости меня. Всё. Теперь я могу идти? — и девушка уже было развернулась в стону двери, как слизеринец резко прижал её к стене. Саундтрек: Deadwood slow Он провёл рукой по щеке девушки и убрал прядь волос за ухо. Затем начал медленно подниматься ладонью вверх по её бедру. От этих прикосновений по телу гриффиндорки побежали мурашки. Тогда Грейнджер призналась себе, что скучала по его близости. — Прости меня, Гермиона. — ее имя из его уст звучало так непривычно. Этот факт ещё больше добавлял словам Малфоя искренности. Хотя, учитывая, что он сам изъявил желание извиниться, уже было несвойственно парню и многое значило. — Драко, я... — но слизеринец не дал девушке договорить. Их губы слились воедино. Драко целовал гриффиндорку настойчиво, жадно, а она шла ему навстречу, мягко отвечая на поцелуй. Гермиона зарылась пальцами в платиновые волосы слизеринца, нежно перебирая пряди. Неожиданно для девушки, Малфой схватил её за ягодицы и усадил на парту. Аккуратно, но быстро Драко принялся расстегивать пуговицы на кофточке девушки одну за одной. Откинув предмет одежды, он потянулся к спине, чтобы стянуть беленький лифчик. От бюстгальтера парень плавно перешёл к юбке. Оставив Гермиону абсолютно нагой, блондин начал судорожно расстегивать пуговицы на своей белоснежной рубашке, как вдруг почувствовал тёплое прикосновение к своим рукам. — Давай я. — тихо произнесла Гермиона и принялась за пуговицы на рубашке Драко Малфоя. Закончив с рубашкой, гриффиндорка хотела было перейти к брюкам, но её взгляд остановился на великолепном торсе парня. Грейнджер облизала губы и нежно провела руками по косым мышцам. Драко дышал полной грудью, но ему все равно не хватало воздуха. Ох, Мерлин, во всем виновата эта невыносимая всезнайка! Коснувшись блестящей пряжки ремня, Гермиона расстегнула её и брюки слетели на пол. Пряжка бы громко ударилась об пол, но Малфой вовремя перехватил брюки и отбросил их к остальным вещам. Драко не стал затягивать и аккуратно вошёл в гриффиндорку. Она ахнула и слегка прогнулась в спине, откинув голову назад, от наслаждения. Пока Малфой набирал темп, он одновременно целовал, оставляя красноватые пятнышки, её шею, ключицы. Гермиона хваталась за его спину, упиралась ладонями в грудь и постанывала. Их тела были настолько близки, что, казалось, если они отдаляться друг от друга хоть на сантиметр, их ударит вспышка молнии. — Драко, пожалуйста... — Гермиона даже сама не знала, чего просила, возможно, чтобы слизеринец просто всегда был рядом. Когда незабываемые минуты секса закончились оргазмом обоих, Драко нежно и властно поцеловал губы гриффиндорки, затем быстро оделся, помог одеться девушке и, не встречаясь с ней взглядом, произнёс самые, что ни на есть важные в его жизни слова: — Я люблю тебя, Грейнджер. Он уже почти вышел из старого класса, как шустрая гриффиндорка преградила ему путь к двери, уверенно и решительно заглядывая в серые глаза. — И я люблю тебя, Малфой.