Обратиться птицей

В воздухе смешивался сладкий запах гниющих листьев, сырой земли и свежей крови. Шон, мелко дыша, смотрел на труп оборотня перед собой. Это был Шогр. Ребра торчали из разодранной грудной клетки, где должно было быть сердце — остались лишь ошмётки плоти. Руки местами были обглоданы до костей, а ноги… Нужно закрыть глаза. Нужно просто закрыть глаза. Шон, как и всегда, просто закроет глаза и сделает вид, что ничего не было. В ушах стоял какой-то гул, похожий на смесь лесных звуков и чужих голосов. Они ещё не ушли, они всё ещё тут. Оборотни, которые предали учения Лунной волчицы и поклонялись лишь внутреннему зверю. Оборотни, которые убили единственного человека из Совета старейшин, попавшего туда из-за своего блестящего ума, а не силы. Оборотни, которые искалечили его друга. Рука Джанесс была выдрана с корнем, девушка казалась неестественно бледной, лёжа среди пожухлой травы. Шон слышал едва уловимое биение её сердца. Джанесс — сильный оборотень, она выкарабкается, да и рука отрастёт, но… Шон прекрасно знал, что Джанесс любила Шогра, она поклялась перед Луной защищать его. К сожалению, она не справилась. Нужно просто закрыть глаза и сделать вид, что ничего не произошло. Как и всегда. Шон с детства заметил, что жизнь намного проще, когда пропускаешь лишние слова мимо ушей, делаешь вид, что родители не надрывают глотки друг на друга на кухне. Лунный город, столица оборотней, был достаточно большим. Дома перемежались с деревьями, украшенными белыми и голубыми лентами в честь Луны. Арены расписывались к каждому празднику Полнолуния сценами из сказаний о Лунной волчице — первой и единственной королеве оборотней. Шону нравился его город. Если закрыть глаза на презрительные взгляды, которые более сильные оборотни бросали на слабых, то он был чуть ли не идеальный. Ветра не было. Он не хотел уносить с собой густой запах крови. Шон был соловьём, слабой певчей птичкой, но это было неважно, если вовремя закрыть глаза, свернуть в другую сторону. Он всегда делал вид, что не слышит криков помощи, не видит умоляющий взгляд жертвы, которую грабитель зажал в тёмном переулке. Не замечает, что даже в Совете старейшин многое решает сила, а оборотней, не желающих драться, считают трусами. Шону было всё равно. Лунный город — прекрасное место, а его родители — самые лучшие. Голоса стихли, возможно, те оборотни, наконец, ушли. Сердце Джанесс билось очень тихо, но она не собиралась умирать. В отличие от Шона, Джанесс не была слабой. И всё же Шогр был мёртв. Трупный запах оседал на коже, просачиваясь внутрь. Шон не заметил, как чьё-то крупное тело загородило обзор. Он поднял широко раскрытые глаза, встречаясь с сытым взглядом, похожим на гниющие листья под ногами. Ваук пьяно улыбнулся ему, заправляя прядь тёмных волос Шона за ухо. Тот не мог отвести взгляд от испачканных кровью подбородка и шеи. Может, Шон не был гением, как Шогр, но он понял, куда пропало сердце старейшины. В глазах Ваука сверкали золотые искры, взгляд был затуманен. Шон вспомнил все предупреждения Джанесс, которые пропускал мимо ушей, постоянные задержки любовника по вечерам, на которые он закрывал глаза. Правда была в том, что Шон давно уже знал, что Ваук пошёл против Луны. Но признать это было сложнее, чем сделать вид, что всё в порядке, что всё хорошо. Он любит Ваука, а Ваук любит Шона. Возможно, ему и правда не хватало любви. Возможно, родители были так поглощены собственными ссорами, что не обращали внимания на сына. Но это только предположения. У Шона были замечательные родители, просто с недостатками, на которые можно закрыть глаза. К сожалению, глаза Шона были до сих пор открыты. Ваука окутал насыщенный аромат смерти, его окровавленная рука легла на плечо и притянула ближе к себе. — Зачем убивать Шогра? — сказал тихо Шон, когда подался вперёд, опираясь на сильное тело. От кожи Ваука исходил неестественный даже для оборотня жар. — Конечно, это очевидно, что оборотни в Лунном городе живут так, как им сказала какая-то псина тысячу лет назад, и уже давно забыли, что всю свою силу имеют только благодаря зверю внутри, — презрительно выплюнул Ваук, — но включить этого слабака в Совет? Даже для Лунного города — чересчур. Может, мы и не согласны с Советом, но мы на стороне оборотней и должны были помочь им, — в его голосе звучала привычная уверенность. — Мы не могли позволить, чтобы городом управлял такой слабак. Шон просил себя не обращать внимание на фанатизм в голосе Ваука, на бессмысленность его утверждений. Сейчас он просто закроет глаза и они вернутся домой, словно ничего не было. А Джанесс… Джанесс выживет. Она выиграла турнир Кровавой Луны, её так просто не сломить. — Я верю в Луну, — тихо сказал Шон, Ваук снисходительно посмотрел на него. — Я верю, что лишь благодаря учениям Лунной волчицы мы прожили эту тысячу лет. Зверь внутри не должен быть главным для оборотня. Ваук тихо рассмеялся и уткнулся ему в волосы, делая глубокий вдох: — Я это прекрасно знаю, — хватка на плече стала жёсткой. — Но ты давно мог сдать меня, но не сделал этого. Ты мог бы помочь защитить этого старейшину, раз тебе так нравится этот слабак, но опять, ничего не сделал. Ты мог бы, в конце концов, привести помощь, но опять же, ты этого не сделал, — Ваук чуть отстранился и с какой-то нежностью посмотрел ему в лицо. — Ты и правда нечто, настоящее сокровище. Тут же Шона с силой поцеловали, чужая хватка твёрдо закрепила затылок. Он чувствовал вкус чужой крови и плоти, вкус Шогра. Он просто стоял, приоткрыв рот и позволял себя целовать, как делал всегда. Да, он был слаб, да он всегда закрывал на всё глаза, потому что так проще. Проще не противостоять болоту, а позволить затянуть себя на дно. Но так же Шон был оборотнем, он был намного сильнее человека. Осторожно подняв руку к чужой груди, Шон резко пробил грудную клетку. Быстро бьющиеся сердце само легло в руку, словно и должно было там быть. Шон выдернул его, всё ещё не закрыв глаза и смотря на Ваука. Тот сделал шаг назад и тяжело упал на колени. Шон посмотрел на сердце другого оборотня, бросил его на землю и раздавил ногой. — Ты недавно получил ещё одно сердце, своё тебе не нужно, — спокойно проговорил он. Ваук уже не услышал чужих слов. Шон ещё раз огляделся вокруг. Небольшая поляна, скрытая клёнами и липами от чужих глаз. В отличие от мертвецов, раны Джанесс уже начали заживать. Она всегда была сильным оборотнем. Она тоже презирала Шона и просто позволяла ходить за собой. Он не был её другом, а так, ручная собачка. Нужно было всего лишь закрыть глаза на ядовитые улыбки, колкие высказывания и послушно соглашаться с обидными словами, чтобы получить друга. Если не замечать некоторые детали, то он дружил с оборотнем, победившим на турнире Кровавой Луны. И может… может, в отличие от родителей, Джанесс привязалась к нему и искренне хотела помочь. Мать счастливо улыбалась на похоронах отца, а Шон пытался уже сделать вид, что ему не всё равно, когда хоронил её. Развернувшись, Шон обернулся соловьём и полетел прочь от поляны. Может, когда он наконец уберётся от этого проклятого места, он сможет уже сделать вид, что ничего не было? Иначе как ему жить дальше? Если он не сумеет закрыть глаза, то ему придётся признать, что родителям было бы всё равно, если бы он однажды исчез. Что его родители больше всего желали избавиться друг от друга. Ему придётся признать, что если ты слабак, то в Лунном городе будешь иметь не больше прав, чем прикроватная тумбочка. Ему придётся признать, что он ходил за Джанесс хвостиком, навязывал ей своё общение, потому что боялся одиночества. Ему придётся признать, что его парень был поехавшим фанатиком, предавшим Луну, а он только что его убил. Вырвал сердце. Шон резко приземлился на ветку и обратился в человека. Его стошнило, пока он цеплялся за ствол дерева всё ещё окровавленной рукой. Дыхание сбилось. Шон смотрел широко раскрытыми глазами вниз, на землю и не видел ничего. Джанесс обратилась змеёй, ломая шею одному из оборотней. Потом она снова стала человеком и ударом ноги выбила воздух из нападавшего. Шогр закричал, Ваук впился зубами ему в плечо, вырывая свежую плоть. Он выглядел так, словно наслаждался этим. Джанесс попыталась пробиться к ним, но оборотней было слишком много. Вокруг постепенно просыпался лес. Из нор вылезали мыши, птицы покидали свои гнёзда. Шон смотрел, как Джанесс убила уже шестерых оборотней, но они продолжали на неё наседать. Он попытался отступить, чтобы уйти. Если бы он тогда сбежал, то смог бы сделать вид, что ничего не видит. Джанесс услышала его. Она обернулась с полным надежды взглядом, но стоило ей увидеть его, глаза словно потухли. Джанесс ничего от него не ждала. Она прекрасно знала, что он не поможет. Почему-то это приковало его к месту, не дало уйти, и он до сих пор не мог закрыть глаза. В конце концов те оборотни схватили Джанесс. Они крепко держали её, заставляя смотреть, как Ваук ломает Шогру рёбра, чтобы добраться до его сердца. Крик Джанесс поглотил лес. Её прижали к земле, вырвали руку, но она всё равно пыталась добраться до него. Из её взгляда пропала всё человеческое, это было лишь животное, готовое убить всех вокруг. Шон впервые видел её такой. Джанесс всегда была собранной, она никогда не теряла контроль над своим гневом — главная проблема всех сильных оборотней. Если Шон не закроет глаза, то ему придётся признать, что он сломал единственное существо, которое волновалось, когда он сошёлся с Вауком. Джанесс хмурила брови, когда видела у него новые синяки и слышала, что парень опять задерживается ночью. Она пыталась поговорить с Шоном, а он… а он не хотел слушать. Сердце Ваука было раскалённым, словно уголь, хруст рёбер походил на хруст веток. Шон убил его, потому что не смог закрыть глаза, что тот предал Луну, убил старейшину и навредил его другу. Сердце было так просто раздавить ногой, словно переспелый помидор. Шон был слабым оборотнем, но у него внутри была животная сущность. Кровь требовала убить Ваука, всё его естество этого требовало, и он подчинился. Он не был человеком. Арены Лунного города заливала кровь, вокруг города десятки оборотней дрались между собой, проиграв своей сущности, и Шон не был исключением. Если бы не учения Лунной волчицы, оборотни давно бы истребили сами себя. Сделав глубокий вдох, Шон закрыл глаза. Выдохнув, он открыл их, обратился в птицу и полетел прочь. Ничего не было, всё хорошо. Шон просто покинет оборотней и заживёт среди людей, словно он не предал подругу и сородичей, словно он не убил своего партнёра, словно он не бежал в ужасе, словно всё хорошо. Если сделать вид, что этого дня не было, то у Шона была далеко не плохая жизнь в Лунном городе.