Repetition

      Когда Гарри был ещё молод, в годы бессмертия, он был наивен и оптимистичен.       Он пробовал тогда.       Он пытался противостоять концу, бесчисленному количеству целей, каждый из которых становился более ощутимым, чем другой.       Он все ещё будет думать о тех тревожных временах, когда два разных мира, частью которых он был, повернулись друг против друга. Маглы настолько продвинулись в технологиях, как Гермиона никогда не смогла бы представить себе возможным.       Все были настолько оптимистичны, ведь магия и наука могли быть совместимы.       Гарри должен был забеспокоиться, когда он издалека взглянул на жадность в глазах лидера. Он должен был понять, но к тому времени, когда он это смог, было уже слишком поздно.       Знаки были, но никто не хотел им верить. Пропали дети нескольких магов, которые так и не успокоились. Постепенно появились законы, которые вступили в силу из-за того, что магия могла делать то, что не могла делать наука.       Страх и жадность идут рука об руку, и Гарри должен знать, что он видел, какого монстра они могут создать.       Страх перед манипулированием, эмоций и жадность, грёзы о том, что бы тот, кем вы одержимы, полюбил в ответ. Страх, что кто-то сотрёт вашу память, и жадность заставить некоторых людей забыть те события, о которых им лучше не знать.       Они использовали эти страхи для создания законов, которые сначала казались безобидными, а затем внезапно усилились, когда все ослабили бдительность.       Он вспомнил, что боялся этих глаз, темных, голодных и жадных. Глаз, которым он раньше по глупости доверял.       Гарри вспомнил ярость, которая разливалась по его венам. Ярость, которая вскоре превратилась в темную и порочную магию, которая распространялась, вызывая ужас и смерть… тьму, которая иногда становилась слишком большой, чтобы Гарри мог ее игнорировать.       Это была тьма, которая требовала равновесия, выхода наружу, когда гнев Гарри был неконтролируемым. Когда он кипел и горел от гнева, зла и разложения человечества. Иногда не только человечества, но со временем Гарри научился отстраняться.       Он решил не сближаться с существами каждого мира, что начинался заново.       Обещание, которое он нарушил.       Он впустил этого человека, Локи Лафейсона, в свой дом.       Зелёные глаза, которые выражали восхищение и надежду… Было больно видеть эти эмоции.       От человека, который так сильно напоминал ему самого себя, если бы все обстоятельства пошли не так… Если бы он никогда не встретил Гермиону, Рона или других своих друзей, которые все ещё были такими яркими в его памяти и в его сердце.       Человека, который все ещё был скован цепями, даже когда его собственный брат обещал ему снисхождение. Для человека, который так жаждал поверить в невиновность своего брата, у него был забавный способ показать это. Хоть Гарри и было известно, что асгардцы всегда предпочитали грубую силу разуму. Мерлин знает, но Гарри умер бы, если бы не Гермиона.        — Ты пришел.       Локи кивнул. Похожий на намордник предмет на его лице активировался и не позволял ему говорить.       Гарри подошёл ближе, положил руки на объект и выпустил достаточно магии, чтобы заставить металл сломаться после того, как он украл магию, которая была вплетена в железо.       Цепи, сковывающие руки и ноги Локи, вскоре постигла та же участь.        — Конечно, ведь мне действительно нравятся твои сказки, Гарри. Гарри не смог сдержаться и один из уголков его губ приподнялся.        — Как только я привяжу тебя к магическим стражам этого дома, ты сможешь уходить и приходить, когда хочешь. Я прошу тебя не приводить сюда никого, потому что защита не пропустит их. Также не выноси ничего из дома во внешний мир. Локи улыбнулся и кивнул, и Гарри мог только надеяться, что человек перед ним не разочарует его.        — Можешь ли ты рассказать мне другую сказку?       Гарри кивнул и сел в один из мягких стульев у камина.        — Было время, когда магия принимала разные формы у людей. Они были одарены в разных сферах творчества. Некоторые могли создавать мелодии, которые успокаивали бы мир и исцеляли больные сердца. Были те, кто умел создавать шедевры из дерева или металла. У других был талант никогда не терять урожай или животное, ничего подобного твоей магии или моей. Это было связано с физическим созданием чего-либо, потому что вы можете записывать звуки или есть урожай. И все же всегда есть баланс, который необходимо найти, поэтому однажды родился ребенок, отличающийся от любого из ранее рождённых. Темные кровавые глаза, мягкие каштановые волосы и бледная кожа…       Гарри вспомнил, как ребенок был похож на Тома Риддла.        — Он был красивым младенцем и таким по странному тихим. Но со временем мир понял, что ребенок совсем другой, вместо того, чтобы быть одаренным к созиданию, все к чему он прикасался, приходило к концу.       Гарри увидел, что Локи не замечает того, что сжимает кулаки, пока история продолжается.        — Они назвали его Иденом, и хотя все боялись его, они никогда не позволяли этому чувству захватить их сердца. Они сделали все возможное, чтобы помочь ему и направить его, пока он рос. Он был тихим ребенком, но очень добрым. Он влюбился в один день в другого человека и пришел ко мне. Он спросил меня, могу ли я снять его проклятие, ту часть его самого, которая была предназначена для уничтожения.        — Ты мог бы?       Гарри почувствовал надежду в голосе Локи, поскольку он ясно слышал тот яркий солнечный день.        — Я сказал ему, что не могу. Он плакал и умолял меня сделать что-нибудь для него, ведь он боялся причинить боль тому, кого любил. Я сказал ему, что не могу связываться с тем, с чем он пришел в этот мир, это не моя власть. Я посоветовал ему осмотреть свой мир. За пределами комфорта своего дома и чтобы увидеть жизнь, от которой он был защищён. Когда нет равновесия, есть страдание. Он был приведен в мир, чтобы принести смерть, его вид никогда не умирал, и постепенно их дара созидания становилось недостаточно, чтобы поддерживать себя. Возможно, они могли бы покорить другие планеты, но эти люди не были расой воинов. Они не могли найти в себе силы избавиться от ребенка, которого все они очень боялись.       Гарри заставил огневиски появиться в его руке и сделал глоток, прежде чем продолжить.        — Он понял, что был приведен в мир, чтобы успокоить тех, кто желает отдохнуть. Его руки касались только то, что хотело встретить свой конец. Мир всегда находит способ восстановить равновесие, и никто не должен брать его в свои руки, чтобы навязать его миру. Это закончится только катастрофой, и того, кто так поступить, ждёт трагическая судьба.       Перед его глазами промелькнуло несколько миров, встретивших такой конец, и тот, о котором он только что говорил, был одним из тех редких, что закончились тишиной и покоем.       Гарри все ещё хотелось почувствовать обжигающий вкус огневиски, ведь это единственное что когда-либо помогло ему забыть обо всех лицах, что преследовали его во снах