Глава 17: Объятия
26 ноября 2020 г., 00:01
Во тьме нашла себе опору, Мне шепот листьев подсказал И приказал навеять холод На прошлое ночных зеркал. Водой размытых отражений И масок танца под луной, Тебя возможно ждут затмения, Но не меня – Вся тьма со мной! MIZANTROPIA
Риноа Хартилли —————————
Сквалл склонился над развернутыми картами. Сельфи вела по карте пальцем, отвлекаясь на пояснения. Сквалл повернул бумаги и перешел к той части стола, где встала Сельфи, ткнул в какую-то точку, сосредоточенно вглядываясь. — А если мы зайдем с этой стороны где река Виенна? — Без понятия. Никогда не видела местность с высоты птичьего полета. Я знаю, как подойти к академии пешком. Знаю, как добраться машиной. Знаю все тропы и, наверное, смогу пройти их даже ночью. А вот как туда подлететь?.. Сад окружают горы. Но Незамерзающая река, которую ты назвал по-эстарски, нашему кораблю не преграда. Где ты вообще взял эти карты? Сельфи пригнулась к столу, всмотрелась, отогнула нижний угол атласа, проверяя обратную сторону, вздохнула, отвлеклась от разложенных бумаг и увидала меня. Я ободрительно улыбнулась. — Попробуй с юга, как ты и собирался изначально. С твоего позволения, я пойду. — Да, конечно. Не сразу он оставил карты. Когда же поднял голову, то увидел меня. Я ждала, что он скажет. Он молчал, внимательно меня рассматривая. — Я давно жду, когда ты выкроишь и для меня время. — Что ты хотела? — Сквалл, не здесь, — я посмотрела на парня, которого мое появление отвлекло от управления кораблем. Сквалл направился к лифту, мы вместе зашли. Едва двери закрылись, я произнесла почти шепотом: — Я корю себя за то, что ушла тогда. Мне не хотелось тебя бросать, я просто испугалась. Он ничего не спросил. Так же молча вышел из лифта и двинулся по коридору. Я хотела попасть в такт его шагам, но Сквалл шел слишком быстро. — Я не считаю ту ночь ошибкой, — заверила я. — Я даже надеялась, что теперь... Сквалл, ты меня слушаешь? — Да. Как и десятки студентов, расхаживающих по холлу. Как-нибудь зайди на страницу «Студенческая жизнь» и просмотри имена тех, кто под прицельным вниманием. — Спасибо. Я напишу тебе прямо туда, если ты меня сейчас же не выслушаешь. Едва я, пройдя следом, переступила порог его комнаты, Сквалл ухватил мое запястье, протащил в помещение и закрыл дверь. — Ты злишься на меня? — выдохнула я. — Вижу, что злишься. Я действительно не знала, что у SeeD с чувствами всё настолько серьезно. С Сейфером отношения складывались легко и быстро. Они казались естественными. — Ты могла вернуться в Галбадию к нему, а не липнуть к нам, подвергая себя опасности. — Да, ты прав. Но я изменилась. И мои чувства тоже не смогли остаться прежними. Я шагнула к нему, мне отчаянно захотелось прикоснуться к его рукам, лицу. — В какой-то момент я поняла, что ты мне близок. — Это всё Стражи. Диаблос делил со мной сознание. И когда я отдал его тебе, наши чувства забились в одном ритме. Только и всего. — Я знаю, что это такое. Вы с Сельфи были спаяны, и это поначалу ввело меня в заблуждение, я посчитала, что вы близки с ней физически. Да и вообще, по правде говоря, я сильно ошибалась, поверив своим глазам и ощущениям. Думала, что SeeD особо не заморачиваются, с кем делят постель, точно так же, как не утруждают себя мыслями где, когда и что поесть и как спать. Вы меня влекли – мощной аурой, отражаемой Стражами, волнующей, притягательной и чувственной. Но в нашем случае Страж ни при чем. В ту ночь я его освободила. Ты мне нужен, Сквалл. — Почему я? Во мне нет ничего. Попробуй извлечь ожесточение и отчаяние, и ничего не останется. — Он схватил меня за руки. С удивлением и испугом я смотрела в его серые глаза. Когда любишь человека, обычно знаешь цвет его глаз. А я никогда не знала, что увижу в очередной раз во взгляде: синеву небес над саванной или серую хмарь. — Даже простой ответственности ты от меня не добьешься, не то, что заботы. В ту ночь я забыл позвать Стража. Я поняла, что это означает, почувствовала, как задрожали колени. Освободилась от его цепких пальцев и присела на кровать. — Сквалл, а что теперь делать? — голос сорвался, разум залили мысли о последствиях. Неосознанно я прикоснулась к животу. Неужели это могло произойти со мной? — А что ты можешь сделать? С трудом я проговорила: — Пойду к Асии. Наверно, еще что-то можно изменить, так ведь? — Я в этом не понимаю, делай, что хочешь. Глаза жжет. Что-то мешает дышать. Озноб ползет выше; вот, уже и руки подрагивают. — Знаешь, ты прав. Сейфер лучше тебя. Он обо мне заботился. Ты эгоист. И всего лишь мальчишка. Почему так холодно? Я окинула взглядом комнату, настежь открытые окна. Мы уже несколько дней следуем строго на север, почему Сквалл не прикроет их – холодно ведь? Я двинулась к окну, некоторое время смотрела вдаль и хотела надышаться стылым воздухом, взбодриться. А затем закрыла ставни, обернулась к Скваллу, облокотилась о подоконник. Он молчит. Бездействует. Но от этого страшно. — Скажи я такое Сейферу, он бы меня ударил. Потому как знал, что мои слова – ложь. — Я не Сейфер. На ватных ногах я вернулась к кровати, почти упала на нее, скрыла лицо ладонями, простонала: — О Сквэа, что же это? Ты был таким серьезным, умным, ответственным, предусмотрительным. Холодным, да, но не жестоким. Не таким, как Сейфер, и это заставило меня пересмотреть свои взгляды, идеалы, разобраться в себе и своих чувствах. Полюбить. Куда делось всё это? Что произошло? В Баламбе, да? Или это случилось раньше? Сид Крамер что-то страшное сказал, назначая тебя командующим? Сквалл хмурился всё больше, я не могла найти места. Не выдержала, вскочила, подбежала к нему, ухватила за руки, заглядывая в глаза. Шепнула: — Мне ты можешь сказать. — Могу. Хранительница Эдея, которую я должен сразить, жена Крамера. И главный мастер сам приказал мне убить ее. Я обхватила его руками, прижалась, запрятала на груди лицо. Он коснулся моих волос, провел по ним, взял лицо в ладони, поворачивая, некоторое время молчал и смотрел в глаза. Я согрелась в объятиях, прильнула еще ближе. И тогда он сказал: — Но во снах я убиваю не Эдею. Тебя. Первая мысль звала меня отстраниться. Я выдержала. Очень медленно вобрала воздух в легкие, стараясь не показывать внезапно пробравшийся и сковавший тело ужас. — А мне вот снилось, что я бегаю по лабиринтам, и не могу найти выхода. А еще – что я летаю. А в детстве снилось, что Эстар выпустил по Делингу ракеты, и я смотрю в окно, как полыхает город, падают коробки домов, слышу жуткие звуки гудящего пожирающего всё на своем пути пекла. Сон тогда казался очень правдоподобным, — я, наконец, решилась отойти, задышать глубже. — А еще мне снилось, как на настенных часах остановились стрелки. И никогда ранее во снах я не испытывала такого дикого ужаса, как той ночью. Но сны – это просто сны. С лучами солнца отпускай их, и тогда не будешь снова и снова проживать с той же остротой. Долгое время мы молчали. Я ходила по его комнате, пока мой взгляд не наткнулся на полку с книгами. Особо не всматриваясь, я скользила взглядом по обложкам, искала издание стихотворений как то, что было у моей мамы. И не нашла. — Сквалл, ты знаешь песнь «Объятия»? — он недоуменно кивнул, и я продолжила: — В моем сборнике не хватало странички, из-за чего я не знала, как начинаются стихи, кто их автор. Сейфер подсказал название, но начало не смог вспомнить и он. Я исследовала библиотеки, но так и не нашла хоть какой намек на стих и его автора. — Это часть древней поэмы, посвященной погибшим на Сентре Саманте и ее рыцарю Зиферу. Говорят, целиком работу восстановить не удалось. — Саманта ведь была Хранительницей? Чудовищем. — Хранительница не равно чудовище, — глухо отозвался он. — Почему? — вопросила я, но Сквалл не ответил, подошел к окну и стал смотреть через стекло вдаль. И вскоре я услышала, как он шепотом произносит то, что я так долго искала и не могла найти: — Проклятие судьбы неумолимой, Реальность поделившей на сомненье и страдание, Длиною в жизнь объятия и прощание. Мы поняли, что значит прикоснуться, До смерти, проходящей мимо, Вернуть любовь, но не вернуться. Мгновение тепла на холод бесконечности менять, Где нет ни встреч, ни расставания, ни сожалений, Всё лишено своих значений, — Нет подлинных миров, когда подвластны времена, Когда мечты ты можешь исполнять, Давая абсолютной воле имена. — Сквалл... Спасибо. Это ведь слова от имени Зифера? — Думаю, да. Далее идет текст Саманты. — Стихи Саманты я знаю, — в подтверждение своих слов я продолжила: Новых чувств Вселенной пробуждение Не осталось времени и сил остановить. Как найти, достать и разломить Собственную душу, а не мироздание? Нет ответа, нет решения. Отдается хаосу моё сознание. О проклятье моей ночи, стой! Превратившей в тень счастливые мгновения, Дни укрывшей пеплом осуждения. Пришло время твоего суда! Я властитель новый твой, Растворись в слезах моей печали навсегда. Там дальше были слова: «люби меня, убей и воскреси». Что подразумевалось под ними? — Сквалл покачал головой, а я направилась к двери. На пороге обернулась и с натянутой улыбкой пробормотала: — У кого бы еще спросить? Ответа не дождалась.***
Сегодня море штормило. Еще с утра небеса были удивительно синие, но уже не казались столь высокими, совсем не те, к которым я привыкла. А теперь потемнело, солнце скрыла туча, затянула собой весь небосвод. Волны вздымались и опадали, океан дышал и ревел в полную мощь. А корабль всё так же легко скользил будто над ними – летел ровно, без раскачиваний. Потом в стекла застучал дождь. Вскоре стук капель изменился, я подбежала к окну. Белая крупа била и отскакивала; тучи, волны – всё исчезло в снежных круговоротах. Наконец пришло время, когда я почувствовала легкость. Унеслись гнетущие меня мысли, растворилась в снежной пурге боль. Я знала, куда мне двигаться дальше. Комната, в которой я жила последние несколько дней, пустела, я наводила порядок и складывала те немногие свои вещи, которые всё еще оставались. Напевала песнь о Саманте и Зифере, но вскоре она перестала влезать в мое улучшающееся настроение, и потому я принялась мурлыкать под нос песни повеселее. Так меня и застала Квистис. Она прошла к окну и прикрыла форточку, в которую сыпал снег. — Что ты делаешь? — Исполняю твое требование. Ты просила покинуть комнату. — Это не было сказано официально. И я могла передумать. — Не надо, я уже смирилась с мыслью, что ухожу. Я вообще устала, хочу попросить Сквалла повернуть в Доллет. Но уже поздно, да? Он не станет делать крюк ради того только, чтобы меня высадить. — Не станет, — подтвердила Квистис, убрав упавшую на лицо прядь. — Что ты задумала? — Мне вроде как по статусу положено иногда давать выход эмоциям и проявлять горячность. Ну вот, даю-проявляю, — я натянуто улыбнулась. — Спасибо за всё, Квистис. Мне здесь действительно понравилось. Подхватив небольшой дорожный рюкзак, я подняла руку, как принято у SeeD. Квистис собиралась что-то спросить, но промолчала, ухватила ткань штор и задернула их, больше не показывая лицо. Стук ледяных крупинок о стекло продолжался, ветер завывал.***
— Мы недавно повздорили с Квистис. Вроде совсем чепуха, но теперь мне негде жить. Скромно я опустила взгляд, всеми силами сдерживая улыбку. Было начало двенадцатого ночи, Сквалл готовился ко сну, как раз расстегнул ремень; я знала какое время подобрать, специально просидев в читальном зале библиотеки до этого часа. И я знала, что сейчас он не будет разыскивать для меня свободное помещение. Сквалл быстро окинул взглядом свою комнату, забрал со стола ножны с клинком и опоясался, вновь сцепляя замки на ремнях. — Зачем тебе оружие? — Привычка. Я не покидаю спальню без ганблейда. Обратно можно вернуться очень нескоро. — Сквалл, если я неприятна тебе настолько, что даже в одной комнате со мной ты не хочешь находиться, то лучше я уйду, не ты. — Куда? — Найду. — Завтра я подберу тебе свободное жилье. Сегодня переночуешь здесь. Я удовлетворенно кивнула. Сквалл прошел по комнате, с сомнением посмотрел в мою сторону, а затем остановился у противоположной от кровати стены, отцепил ремень с ножнами, присел, положив оружие рядом, снял футболку, скатал ее валиком и, ничего не говоря, лег прямо на пол, подложив свернутую одежду под голову. — Я не хочу, чтобы из-за меня ты спал на полу. — Не привыкать. Я сдвинула с кровати одеяло, ухватила матрас и стащила его на пол. — В комнате уже не так тепло. Замерзнешь на голом полу. — И как ты без матраса? — Одеяло! Я завернусь в него как в спальный мешок. Не переживай за меня. Сквалл поднялся и оттащил матрас подальше от кровати. Замешкавшись, он повернулся ко мне спиной и снял джинсы, лег, отвернувшись к стенке, пробормотал: — Свет сама выключишь. Я кивнула, не сразу осознав, что безмолвный ответ он не увидит. Сняла ботинки и безрукавку. Немного подумав, стянула шорты и майку и аккуратно повесила на спинку кровати. Сквалл не обернулся. Окинув взглядом помещение, запоминая расположение мебели, я прошла к двери и щелкнула выключателем. Комната погрузилась во мрак. Только темно-красный свет из окна давал хоть какую видимость – заледеневшие дождинки всё еще били в стекло. Некоторое время я сидела на кровати, собиралась с мыслями, ждала, пока глаза привыкнут к темноте. В голове вновь крутилась песнь, она дарила силу. И желания. А затем я сняла оставшуюся одежду, захватила одеяло, прижав часть его к лицу, босиком решительно пробежала через всю комнату к матрасу и опустилась на его край. Набросила одеяло на нас двоих. Сквалл промолчал, и тогда я, надеясь согреться, подтянула под себя замерзающие ноги, передвинулась ближе и прижалась к его спине. Неловко он поворочался. — Замерзла? — Не то слово, — в подтверждение я коснулась его лодыжек окоченевшими пальцами ног и крепче обвила руками. Замерла, вслушиваясь в его теперь неровное дыхание. — Я хочу спать, — пробормотал он невнятно. А я ладонями провела по его животу и потянулась ниже, огладила через ткань белья, прижалась теснее и задышала с ним в такт. — Меня не обманешь. Он развернулся слишком резко, отбросил в сторону одну мою руку и прижал запястье второй, дотронулся до шеи и провел вниз, выдохнул, осознавая, что я без белья. Рывком сел. Я боялась дышать, прислушиваясь к его возне в темноте. Затем он отбросил одежду вместе с одеялом, всё еще прикрывавшим мои ноги, не церемонясь, отвел бедро в сторону и навалился сверху. Я закусила губы, не готовая к столь внезапному штурму и боли, поерзала, пробуя отыскать положение поудобнее. Борясь с накатывавшими сомнениями, некоторое время старалась дышать в такт, надеялась, что что-нибудь изменится. Совсем не на такое начало я рассчитывала. Было неприятно, нога занемела от неудобной позы, прижатая в захвате его пальцев ладонь ныла. Вскоре всё кончилось, он откатился в сторону, я выровняла ногу и потерла запястье. Глаза защипало. Я ведь пришла для душевного и физического единения. А он? Наказывает меня за вторжение в свое личное пространство? Подавив всхлип, я прислушалась к его дыханию. Несколько минут спустя ничего не поменялось, он всё так же лежал, отвернувшись, а я злилась, беззвучно глотая слезы. — Полегчало хоть? — слишком холодно спросила я. Некоторое время Сквалл молчал, словно прислушиваясь к своим ощущениям. Я даже подумала, что ответа не дождусь. — Нет, — он приподнялся, в полутьме оглядывая меня. — Поворачивайся. Я хотела разглядеть выражение его лица, мне не удалось. Повиновалась. Вжалась лбом в подушку, ощущая на себе пристальный взгляд; затянувшееся ожидание пугало. Его ладонь медленно прошла по спине, зацепила волосы. Слегка потянув, наматывая на пальцы, он отвел волосы в сторону, обнажая спину и шею. А пальцы уже пробежались по шее и двинулись вдоль позвоночника. — Сквалл? — Не двигайся. Что-то в его голосе пугало. Я попыталась перевернуться. — Отпусти меня. Не надо. Нежное прикосновение моментально сменилось нажимом. — Тебе хочется сделать мне больно, да? Наказываешь меня за что-то? — чем больше я пыталась сопротивляться, тем сильнее он давил. — Давай я сама сделаю как надо? Ты меня пугаешь, Сквалл. Он придвинулся ближе, склоняясь, вновь прижал меня своим телом, опираясь лишь на локоть и колено, я почувствовала легкий укус в шею и замерла. Рука проползла под грудь, обхватила, вторая успокаивающе погладила меня по плечу, двинулась вниз к бедру, пробралась между ног. Я постаралась расслабиться, чуть приподнялась. Он отыскал что хотел, слегка поглаживая пальцами и вызывая озноб, пробегающий сквозь позвоночник к шее; проник теперь аккуратно, не сразу. Медленно выдохнул через сомкнутые на моей шее зубы, – горячее дыхание защекотало кожу. Снова я лежала, стараясь почти не шевелиться, закусив подушку и сосредотачиваясь на таких теперь разных ощущениях. Лишь иногда старалась выгнуться, чтобы только уменьшить трение. Куда делись его удивление и тихий восторг, когда мы были в Горизонте? Сейчас он просто изучал мое тело, не очень аккуратно поглаживал, не давал простора для движения и не озаботился, что мне может быть неприятно или даже больно. Наконец всё закончилось, Сквалл освободил меня из захвата и отодвинулся. Я перевернулась на бок, сомкнула ноги, обняла себя руками, стараясь то ли закрыться, то ли согреться – одеяло оказалось слишком далеко, и тянуться к нему уже не было сил. Боль пульсировала вместе с чувством незавершенности, но продолжить я бы не рискнула. И молчала, чтобы снова не спровоцировать. Он в обиде на меня с тех пор и не хотел даже видеть? А теперь решил напугать – чтобы я покинула его комнату и его жизнь? Или настолько боится своих мыслей и снов, что хочет остаться в одиночестве? Опустошение. Я свернула не туда. Это не тот человек, с которым я хотела бы провести всю жизнь. Всё это время я просто себя обманывала. Я не тот, — всем своим видом кричал он, когда я шла к нему мимо танцующих пар. Я не тот, — хмурый взгляд. Я не тот, — холод слов. Надо было просто бежать, шансов выпало много. А сейчас идти некуда – прямым курсом движемся к Трабии. Сама себя в ловушку загнала. В его холодную комнату и остывающую постель на полу. Но едва на глаза вновь навернулись слезы, Сквалл приподнялся, захватил край одеяла и укрыл меня, затем тоже заполз под него. Случайно прикоснулся плечом и замер. Я чувствовала, как он дрожит. А мысли снова мешались, и посреди сухих песков пробивались хрупкие ростки надежды. — Холодно? — притронулась рукой к его спине, провела по ней. Зачем я спрашиваю? Сквалл такой горячий. Вот бы без страха прижаться к нему, согреться и заснуть. — Да, — подтвердил он. И на этот раз голос был привычный, тот, который я любила. Всхлипнув, я придвинулась, обняла, уткнулась в плечо. Я не уйду. Просто не уйду. Буду тут, рядом с тобой – и всё. И только попробуй прогнать меня. Заснеженные горы в блеклой дымке маячили у горизонта. Земля приближалась. Сегодня небо было чистое, но у воды стелился туман. Я стояла на балконе, рядом со мной находились какие-то студенты, все мы всматривались в приближающуюся землю. Озябнув, я протолкалась к дверям и зашла в помещение. Быстро двинулась по коридору, надеясь согреться. Ранее Сквалл ушел на третий этаж, едва в комнату постучали и на словах передали, что Нид ждет его на мосту. А я, наспех одевшись и приведя себя в порядок, помчалась к балкону, ожидая увидеть то, что взволновало пилота. Значит, земля... В коридоре на лавочке сидела невзрачная студентка в серой спецформе, понурилась и болтала в воздухе ногами, цепляя паркет. С удивлением я ее узнала, присела рядом. Девушка подняла голову, прошептала: — Привет. Во всём ее облике читалось столько волнения и нерешительности, а во взгляде сплошная боль. Я аккуратно коснулась ее лежащей ладони, сжала. Рука казалась ледяной. И голос – охрипшим: — Ты уже видела землю? Я лишь кивнула. — Я с рассвета вглядывалась в линию горизонта, пока горы не приобрели знакомые очертания. — Ты замерзла, простудишься еще. Может, горячего чаю попьем? Сельфи отрицательно замотала головой. Я обняла ее рукой и прижала к себе, вспоминая тот день, когда мы увидели выпущенные в северном направлении ракеты, несущие разрушение и смерть. Как давно это было, даже не верится, что прошло всего несколько дней. В тот день мы сбежали из окружной тюрьмы, а Скваллу пришлось делить нас на два отряда. В Сельфи тогда пылало столько чувств, стремления разрушать. Огня. Теперь осталась пустая боль. И лёд: замерзшие руки и шея. А ведь сколько ей приходилось скрывать отчаяние, бодрить других, готовить друзей к выступлению и поздравлять Сквалла, продолжая изводить себя переживаниями о Трабии, своем доме и близких людях, оставшихся там. — Я всё думаю: Сад Трабии построен среди гор, вдруг ракеты промахнулись? — Может быть, — я крепче сжала ее ладонь. Некоторое время Сельфи молчала, положив голову мне на плечо и отогреваясь. Мимо пробежали студенты, шумно обсуждая увиденное с балкона, и тогда девушка чуть отстранилась, посмотрела в сторону хлопнувшей двери, откуда повеяло холодом. — Я прогнала Ирвина. — Почему? Он обидел тебя? Сельфи зажмурилась и замотала головой. — Не хочу, чтобы он видел меня в таком сокрушенном состоянии. Да и я могу сорваться и накричать. Вдруг он решит, что со мной лучше не связываться, и уйдет совсем. — А если он достаточно серьезен и готов понять и поддержать тебя? — Не очень в это верю, если честно. Он кажется легкомысленным. — Он любит тебя, это ни с чем не спутать, постоянно смотрит в твоем направлении. Даже когда вы готовились к выступлению, и Ирвин учил Квистис, он часто бросал на тебя взгляды. — Я знаю. Но это может измениться. — Думаешь, если впустишь в сердце, разрушит? Сельфи вновь пригнулась, прижавшись ко мне, кивнула. Мы молчали. Я с грустью вспоминала минувший год. Кажется, те дни остались в прошлой жизни, где-то очень далеко. Вздохнув, попыталась улыбнуться. Заговорила: — Было время, когда я отчаянно влюбилась в Сейфера. Ничего тогда не боялась. Даже удивляюсь, вспоминая себя-прошлую. Люди отца нашли меня и избили Сейфера, и я решила, что с его смертью разрушится и моя жизнь. Только мысли о друзьях, которые нуждались в моей помощи, вырывали из тяжелой депрессии. Несколько месяцев я существовала так и боролась с болью, полагая, что Сейфер погиб. Сейчас же, едва пытаюсь вытащить из памяти те мысли, вспоминаю те времена, в которых мы были вместе, думаю о нашей любви, – и ничего не ёкает внутри. Я способна холодно словно со стороны взирать на то прошлое. Спроси меня сейчас, хочу ли я что-то изменить, ответ будет отрицательным. Мне нужно было пройти через все те чувства, испытать, чтобы разобраться в себе. Это добрые такие воспоминания с легким налетом ностальгии, которые бывают, если разглядывать старые фотографии. Они нужны, но их можно легко отложить в ящик и двигаться дальше. И снова чувствовать и любить. — Мне не хочется без оглядки бросаться в этот водоворот. Я и так боюсь, что уже влюбилась. — А я удивилась, узнав, что снова могу любить и люблю. И тоже теперь боюсь, — тихо ответила, незаметно касаясь пальцами кровоподтека на шее. — Сквалл хороший, — так же тихо прошептала Сельфи. — Если он совершает странные поступки – это всё из страха душевной близости. Шаг вперед, три назад – такому танцу он следует. Я вспомнила наш с ним обычный танец. Если можно назвать его обычным. Сравнила шаги и движения – от нетвердых неуверенных до настойчивых и даже грубых, а затем к искренним и настоящим – с этапами наших отношений. Вот он какой – и этот танец. — Спасибо, Сельфи. Кажется, я что-то начинаю понимать. А что произошло с ним, что он так страшится сблизиться? Сельфи отодвинулась, покачала головой. — Мы только этой весной познакомились. А Сквалл не из тех, кто просто делится своими переживаниями. — Но вы как будто всю жизнь знакомы. Он не успел сказать, а ты уже понимаешь. И наоборот. Сельфи грустно заулыбалась. — Это всё Стражи. Они умеют сплачивать нас в работе. В чувствах как-то слишком иначе получается. — Она вновь опустила взгляд, помотала в воздухе ногами. — Пойду отыщу Ирвина. Уже два дня не виделись, больно что-то без него. Даже Стражи затосковали. Сельфи поднялась со скамьи, кивнула и зашагала в сторону лифта. Я коснулась рукой цепочки на шее с висевшим на ней кольцом, разомкнула застежку, опустила в раскрытую ладонь. Стала перекатывать в ладони, примерять на пальцы. Старое кольцо, родовое. Сейфер говорил, что родителей не знал. Но кольцо у него было, и оно не новое, вряд ли Сейфер купил его. Я знала, что и Сквалл рос без родителей. Но и у него есть кольцо. Даже ночью он не подумал снять его с пальца, поцарапал выгравированным на нем чудовищем. И в нынешнюю ночь, едва Сквалл попробовал меня обнять, я схватила его руку, ощупывая кольцо. Похоже, печатка с рисунком, может даже, с гербом. Сквалл быстро снял ее, отложил в сторону. Больше он не пытался напугать или сделать больно. Без следа исчез тот жуткий холод во взгляде и голосе, но и тепла особо я не почувствовала. Да и решимости в его действиях стало меньше. А когда я застонала от боли после вчерашнего, он проявил осторожность, сбавил темп. Засыпая, я думала о лежавшей поблизости печатке. Надо будет проснуться на рассвете и осмотреть. Но едва стало светлеть, в двери постучали. Сквалл быстро оделся и убежал. На мост, скорее всего. Я поднялась, включила свет, поискала украшение. Его не было, не оказалось на месте и ганблейда. Вот же ж! Вернувшись в кровать, я укуталась в одеяло, еще хранившее тепло.
