всё наладится

      Зелёные пейзажи мелькают за окном стремительно несущегося автобуса. День сегодня безоблачный, и солнце, будто насмехаясь, заливает всю округу ровным золотистым светом, заставляя траву и зелень налиться ярко-изумрудным цветом, а небо - сиять чистой лазурью. Тёплые лучи проникают сквозь пыльное стекло, лаская лицо, словно намереваясь покрыть его ещё сильнее тёмными веснушками.       Тадаши невидящим взглядом вперивается в окно, подперев щёку рукой, и тихо вздыхает.       Сегодня он облажался. Опозорился по полной.       Кажется, до этого дня он не испытывал такого всепоглощающего стыда. Он вышел на замену в надежде переломить ход игры, впервые сделать что-то стоящее для команды, а в итоге... Тадаши чувствует: щёки горят жарким пламенем, точно ему только что зарядили смачную оплеуху. Желудок, кажется, делает сальто, подпрыгнув до самой глотки. Ямагучи прикрывает глаза. Табличка с номером тяжёлым грузом оттягивает руку. Промаргивается и трясет головой, желая поскорее избавиться от тяжких воспоминаний. Не выходит. Ощущение недоумённых взглядов сотен людей на коже заставляет ладони потеть, мысли путаться и совершенно не помогает сосредоточиться. Тадаши изо всех сил сжимает руки в кулаки, ногтями впиваясь в мозолистую кожу ладоней. Боль отрезвляет. (Нет). Раздаётся оглушительный удар мяча об пол, разбивая всё его воодушевление на мелкие осколки. Он физически чувствует жалостливое снисхождение, исходящее от присутствующих.       Тадаши давит зарождающийся в горле всхлип и ближе притискивается к окну, практически утыкаясь в него носом. Пейзаж за окном размывается, превращаясь в причудливые пятна, становясь похожими на первые мазки на холсте художника. Он крепко зажмуривается, смаргивая слёзы. Винить в них некого. Даже себя. Лишь собственную удивительную самонадеянность да желание поддержать товарищей. Хотя в конечном итоге товарищам пришлось поддерживать его самого. Ямагучи расслабляется и отрешённо пялится на вздымаемую ветром и шинами пролетающих машин пыль на обочине, которая после оседает на придорожных куцых кустиках. Он вновь невольно забывается в ещё свежих, оттого и таких болезненных, воспоминаниях, и рыдания новой волной подкатывают к сухому горлу. Тадаши тихо хлюпает носом.       Руки, до этого момента обессиленно лежащей на его бедре, касается что-то сухое и тёплое. Ямагучи вздрагивает всем телом и резко опускает голову. Он изумлённо глядит на изящную кисть поверх его собственной. Хозяин руки, заметивший активность Тадаши, мягко перебирается на внутреннюю сторону ладони, переплетаясь пальцами. - Цукки, ч-что... - начинает было Ямагучи, но Кей, тихо шикнув, прерывает его на середине вопроса. Цукишима хмуро смотрит в покрасневшие, заплаканные глаза друга и осуждающе качает головой. - Ямагучи, ты дурак? - он почти шепчет, неосознанно крепче сжимая пальцы Тадаши, отчего тот кривится, но упорно молчит - совсем нечасто Кей проявляет такую свою дружескую теплоту, - из-за чего ты хнычешь? Словно ребёнок.       Тадаши обиженно сопит, и трёт свободной рукой слезящиеся глаза, с видимым интересом рассматривая собственные бёдра, обтянутые тканью спортивных брюк. Он прочищает горло в надежде, что его голос не будет звучать так, словно наждачкой протирают классную доску: "Цукки, это был позор. Я не смог..." - Ямагучи замолкает, зная, что, если он продолжит, голос точно его подведёт. Он прикусывает губу, скашивая взгляд на мутное окно. - Ну да, позор. Ну да, не смог. И дальше что? - Тадаши хочет что-то возразить. Кей не позволяет: как-то слишком агрессивно расцепляет их ладони и, хватая тёплыми пальцами подбородок Ямагучи, укладывает его голову себе на плечо, прижимаясь собственной щекой к тёмным встрёпанным волосам на макушке. Тадаши нелепо замирает, сверля взглядом спинку сидения напротив, а сердце колотится так сильно, что приходится рефлекторно сглотнуть, чтобы, не дай бог, не выплюнуть его. Все мысли напрочь вылетают из головы: Цукишима сделал что? Ямагучи не двигается, стараясь даже не дышать слишком громко, будто боится спугнуть редкого дикого зверя, коим Кей и является по его скромному мнению. Тадаши открывает рот, чтобы что-нибудь сказать, но тут же захлопывает его, так и не проронив ни звука. Слишком уж ценен этот момент. - Ты ведь не бросишь волейбол только из-за одного проигрыша. Иначе окажешься полным идиотом, - продолжает уже шептать ему в ухо Кей, вновь переплетая их пальцы, поглаживая большим кожу под ним, - а ты ведь не идиот. Это просто небольшая неудача, после которой ты начнёшь заниматься всё усерднее и усерднее и станешь играть всё лучше и лучше. Ты ведь должен доказать, что не просто так занимаешь место в команде. Каждый ошибается, и никто не идеален, знаю, отвратительнейшее выражение и самое банальное клише. Но от этого оно не перестаёт быть правдивым. Не лей понапрасну слёзы. Оно того не стоит.       Ямагучи слышит в его голосе намёк на улыбку и не может не улыбнуться в ответ. Он мягко потирается щекой о плечо Цукишимы, глубоко вдыхая запах стирального порошка. Кей осторожно приподнимает его голову, и на неё что-то приземляется; Тадаши запоздало понимает, что это наушники Цукишимы. Он подцепляет один наушник так, чтобы Ямагучи мог слышать его едва слышный шёпот, и произносит: "Поспи пока. Ещё долго ехать". Он включает что-то нейтрально-успокаивающее из своего плейлиста, и возвращает Тадаши в прежнее положение. Перед тем как задремать, Ямагучи чувствует невесомое прикосновение к затылку, заставляющее растянуть губы в мягкой улыбке.