Дом тысячи замков

      - Ты готов, малыш Краглин? - спросил Йонду. - Они идут.       Краглин кивнул.       - Думай об этом, как об очередной тренировке, - сказал центаврианин, садясь на нары и привычным жестом раскидывая руки. - Тебе ничего не грозит, я об этом позабочусь. Просто делай то, чему я тебя учил. Когда я пойму, что ты устал, я закончу.       Краглин снова кивнул. Он уже не чувствовал такого ужаса, как в первый раз: Кза’ирим был куда страшнее Арены, но нервозность, охватившая его с самого утра, держала его на взводе. Он вздрогнул, когда цепи на запястьях Йонду с лёгким шуршанием начали втягиваться в стену. Потом дверь камеры открылась, и Краглин увидел Бидали. Кри наигранно приподняла бровь.       - Твой араускара ещё жив, Удонта? Я приятно удивлена. Поздравляю, мальчик.       Краглин только зыркнул на неё недобро из-под бровей. Бидали показала бляху силового кокона.       - Ну что, обойдемся без прелюдий и на этот раз?       - Тебе всегда нравилось пожестче, да, Бидали? - ухмыльнулся Йонду. Он посмотрел на Краглина, и тот, мигом сообразив, что от него требуется, встал за креслом на колёсах и взялся за рукоятки.       - Давай без фокусов, Удонта. На этот раз я прикажу Джеллгару выбить тебе пару зубов, если будешь дергаться.       Йонду осклабился, демонстрируя неровные острые зубы.       - А он тебя послушается?       - Ещё как послушаюсь, Кза’ирим, - буркнул арктурианец. - Я с удовольствием сделаю это и без приказа.       - Тогда мне некуда деваться, верно? - Йонду преувеличенно тяжело вздохнул. - Вы, ребята, прямо не оставляете мне выбора.       Он тяжело поднялся, свел перед собой руки, проверяя натяжение цепей, а потом также грузно и неторопливо опустился в кресло.       Всю уже знакомую дорогу до клеток Арены Краглин изнывал от любопытства. Неужели Йонду и Бидали… Но властную Кри невозможно было представить голой в месте вроде их камеры. Как Йонду жил раньше? Что вообще за отношения связывают этих троих? И насколько безопасно это знать? Чужие секреты так захватили Краглина, что он даже не обратил внимания на приветствующий появление Кза’ирима рев запертых в клетках рабов.       - Сколько? - спросил Йонду.       - Восемь, - ответила Бидали. - Свою саблю ты сегодня не получишь, даже не проси.       - И не собирался, - фыркнул Йонду. - Дай мальчишке его рапиру, а я хочу везенское копье загонщика.       - Копье? - Бидали второй раз за день приподняла бровь, на этот раз вполне искренне. - Ты никогда не любил копья.       - Я и тебя никогда не любил, - Кза’ирим усмехнулся, продемонстрировав свой акулий оскал. Джеллгару как-то изменился в лице, по уродливой арктурианской физиономии было тяжело понять, что именно он хотел показать или скрыть, но он явно не ожидал подобного от Йонду. Краглин осторожно скосил глаза на Бидали.       - Падаль, - с улыбкой произнесла она. - Пойдём, Джеллгару, мы здесь закончили.       Кри направилась к выходу, Джеллгару последовал за ней. Проходя мимо кресла Йонду, он бросил несколько слов на незнакомом Краглину языке. Йонду усмехнулся одними глазами и что-то тихо ответил. Джеллгару только покачал головой. Это выглядело так непохоже на все предыдущие встречи с Джеллгару, что Краглин растерялся и от растерянности ляпнул:       - Он что, дал тебе дружеский совет?       - Да, - задумчиво сказал Йонду. - А я ответил, что не воспользуюсь им.       Краглин не знал, что и думать. История стала ещё интереснее, а вероятность когда-нибудь услышать её - ещё меньше.       - Ты помнишь, что ты должен делать? - спросил Йонду, выныривая из своих мыслей.       - Прыгать, - усмехнулся Краглин.       - Прыгать, - подтвердил Йонду. - Сегодня все эти парни будут охотиться за тобой. Арена уже знает, что ты ни на что не годен. Они не будут рисковать, пытаясь убить меня первым. Они будут целить в тебя. И это хорошо, потому что тренировка без реального боя бессмысленна. Ты помнишь новые сигналы?       - Да.       - Тогда просто успевай за мной. И помни: я не дам никому из них коснуться тебя. Просто успевай.       Во второй раз Краглин тоже не был готов. Стоило ему ступить на песок, как его ноги стали мягкими и тяжелыми, словно были набиты точно такими же мелкими белыми крупинками. Страх навалился сверху удушливым темным полотном. Он стиснул в левой руке рапиру, в правой - цепь, и напряженно уставился на дальний конец поля, откуда должны были появиться их противники. В трех метрах впереди Йонду поигрывал оружием ещё более странным, чем арктурианская сабля. Везенское копье загонщика представляло собой древко длиною около полутора метров и почти такое же длинное широкое лезвие. От основания лезвия отходили в разные стороны четыре отростка-уса. Копье копировало форму одного из видов деревьев Везена, но Краглин об этом не знал. Йонду крутил копье вокруг себя, развлекая публику.       Наконец Краглин их увидел. Три мальтусианца, два ксандарианца с дальних станций и ещё трое, расу которых Обфонтери опознать не смог. Он никогда не встречал четырехруких приземистых людей с бугристой кожей густо-черного цвета.       Йонду присвистнул, глядя, как бойцы выбирают оружие.       - Если решишь пырнуть кого-то из четырехруких - не режь, коли. Шкура у них очень прочная, но тонкая. И опасайся нижних рук - они выпадают из поля зрения.       Краглин кивнул. Он очень надеялся, что ему не придётся полагаться на свое умение владеть клинком, потому что положиться было не на что.       - Кажется, остальные не очень рады этим ребятам, - пробормотал Краглин, глядя, как на них движется клин с острием из четырехруких.       - Ещё бы, - хохотнул Йонду. - Это мирк’ваа, и они не брезгуют мясом разумных существ. Конечно, их поставили в центр атаки - в надежде, что они сдохнут первыми. Но они довольно неповоротливы, поэтому их мы оставим на потом. Начнём с ксандарианцев - они самые безобидные, ты как раз успеешь приноровиться.       Кза’ирим и не думал понижать голос. Он обсуждал предстоящий бой так, будто собирался научить Краглина бросать мячик.       - Обожаю расовые предрассудки, - ухмыльнулся Йонду. - Они всегда разбиваются по кучкам.       Ощетинившийся клинками клин дрогнул, но продолжил движение. Кза’ирим протяжно свистнул и прыгнул с коротким разбегом, разрывая вражеский строй и оттесняя ксандарианцев в сторону от мрачных фигур мирк’ваа.       Началось! Краглин сосредоточился на том, что несколько дней подряд вдалбливал ему Йонду: следи за ногами соперников, следи за разворотом корпуса, следи за локтем, не следи за клинком. Его задачей было всего навсего уворачиваться от чужих ударов до тех пор, пока Кза’ирим не решит, что у него достаточно хорошо получается. Кажется, двое ксандарианцев разделяли скепсис Краглина относительно происходящего.       - Эй, парень! - крикнул один из них. Выговор у него был грязнее, чем крысиная задница. - Мы убьем тебя быстро, если не будешь выделываться!       Они оба выбрали тяжёлые шипастые дубинки, максимально похожие на излюбленное оружие отребья с больших уровней любой железяки. Точный удар гарантированно ломал жертве конечность.       - Да пошёл ты, перхоть подзалупная! Твою мамку в шлюзе обжоги драли! - выкрикнул в ответ Краглин одно из самых сильных для орбитальных крыс оскорблений. Обжогами называли самую презираемую и ненавистную касту номерных Ксандаров: сборщиков остатков в мусоросжигательных камерах.       - Ты сам выбрал, сопляк, - огрызнулся ксандарианец и рванулся вперёд, пользуясь тем, что Кза’ирим был занят троицей мирк’ваа.       Краглин отскочил в сторону и пригнулся. Над его головой просвистело древко копья и сбило дубину с траектории удара.       - Молодец, малыш Краглин! - невесть откуда взявшийся Йонду ухмыльнулся прямо ему в лицо. Цепь в руке вздрогнула, и Краглин уже летел назад и в сторону, отходя из-под удара второго ксандарианца и освобождая пространство для Йонду. Ксандарианец подавился вдохом, получив мощный пинок в живот, и на время выпал из поединка.       Это оказалось даже забавно: Краглин обнаружил, что его противники не сильно-то превосходят его по ловкости движений, а в скорости даже уступают: месяц выматывающих тренировок с Кза’иримом давал о себе знать. Он даже пару раз нашёл возможность ткнуть в соперника рапирой - ничего серьёзного, но парню пришлось взять дубинку обеими руками, так как из глубокого пореза на правом плече текла кровь. Толпа на трибунах разочарованно гудела: для них бой был скучным. Кза’ирим держал противников на расстоянии, давая напарнику возможность попрактиковаться, и почти не атаковал. Вместо этого он следил за тем, чтобы всегда находиться между Краглином и остальными шестью противниками.       - Надо бросить кость этим пожирателям падали, - сказал Йонду. - Если распорядитель Арены решит, что зрелище слишком скучное, он может устроить нам кое-что похуже.       Краглин кивнул. Убедившись в том, что он более чем поспевает за ритмом боя, он успокоился. Ему по-прежнему было страшно, но страх неминуемой смерти сменился возбуждением, которое возникает, когда бежишь по крышам автопогрузчиков, едущих с постоянной скоростью - ты знаешь, что умрёшь, если свалишься вниз, но во имя всех звёзд Галактики, зачем бы тебе это делать? Прыжок, нырок, прыжок, уворот - и вот противник уже корчится от смертельной боли, нанизанный на длинное лезвие везенского копья.       - Сука… - хрипит ксандарианец, выплевывая ругательство вместе с тёмной нутряной кровью. - Суууукаааа… - тянет он на одной протяжной ноте.       - Мамку твою в шлюзе обжоги драли, - мстительно повторяет Краглин и резким движением снизу вверх вспарывает ему горло. Йонду одним движением стряхивает мёртвое тело с клинка, будто каплю крови, и точным пинком подбивает голень второго ксандарианца, бросившегося в атаку. Тот спотыкается и начинает падать вперёд, и пока он падает, обратная сторона древка бьёт его в затылок, с сочным хрустом входя в череп на два пальца. Кза’ирим высвистывает длинную весёлую руладу и поворачивается к троице мальтусианцев.       - Не расслабляйся, малыш Краглин, эти ребята половчее и покрепче, - Йонду пару раз крутанул копье в воздухе.       - Думаешь, мы такие же слабаки, как эти белокожие? - мальтусианец говорил на галакто с сильным акцентом, но довольно разборчиво. - Мы просто не мешали тебе избавить нас от обузы.       - Я думаю, что вы… - Йонду выдал короткую, но экспрессивную фразу на щелкающем и посвистывающем языке Мальтуса.       Видимо, это было очень грубо, потому что фиолетовая кожа всех троих аж почернела от злости, почти сравнявшись по оттенку со шкурой мирк’ваа. Почему-то Краглин ждал, что первым ударит тот, кто заговорил с Йонду. Это его чуть не погубило: он заметил движение слева слишком поздно, и еле успел отшатнуться в сторону. В следующее мгновение назад отскочил уже сам мальтусианец, зажимая ладонью лицо: древко хлестнуло его аккурат поперёк фиолетовой рожи, ломая нос и рассекая кожу на скулах.       - Ебалом не щелкай, - рявкнул Кза’ирим, не поворачивая головы. - Иначе следующий прилетит тебе.       Краглин не ответил: было некогда. Мальтусианцы и правда были быстрее, да и оружием владели получше, чем отребье с железяки. Кроме того, мирк’ваа тоже не теряли времени даром и насели на Йонду справа. Краглин понятия не имел, понимали ли четырехрукие галакто, и были ли их действия на самом деле спланированы, но после смерти двух из восьми соперников стало только тяжелее. Длинные узкие клинки мальтусианцев, больше похожие на ножи-переростки, резали воздух в опасной близости от Краглина, но он пока что успевал. Правда, пытаться атаковать в ответ уже не получалось: фиолетовая троица действовала довольно слаженно, и ксандарианцу приходилось постоянно быть начеку. Мальтусианцы все время менялись местами, усложняя и без того непростую задачу. Пытаясь уследить за всеми тремя, Краглин вдруг обнаружил, ну или ему показалось, что он обнаружил, некоторую закономерность в их перемещениях. Сломанный нос держался справа, время от времени переходя в центр: ему явно приходилось несладко, лицо стремительно опухало. Болтун и Третий двигались больше, при этом Третий старался придерживаться центральной позиции, а Болтун с каждым перемещением забирал все левее.       Цепь дернулась, и Краглин отпрыгнул назад и вправо, ещё не понимая, что происходит. Бросив короткий взгляд через левое плечо, он сообразил, что мирк’ваа пытаются заставить Йонду повернуться к ним другим боком. И тут до него дошло: мальтусианцы проделывали такой же трюк с ним самим. Они пытались развернуть его так, чтобы Болтун смог проскользнуть между ним и Кза’иримом и оказаться вне зоны видимости их обоих, и совместными усилиями двум группам инопланетников это почти удалось! Ублюдки действительно смогли договориться. Краглина охватила паника. Он ничего не мог поделать в сложившейся ситуации: Сломанный нос и Третий наседали на него справа, отвлекая от Болтуна. Копье Кза’ирима свистело в воздухе едва ли не громче, чем он сам, то и дело сталкиваясь с одним из восьми клинков, имеющихся в распоряжении троих мирк’ваа. Думай об этом, как о тренировке, малыш Краглин! Да кому вообще пришла бы в голову такая мысль, кроме безумного убийцы с Арены? Блядь, блядь, блядь…       Охвативший Краглина ужас овладел им полностью, обволок все тело словно скафандр, придавил тяжестью и тошнотой, словно перед гиперпрыжком. Краглин моргнул, стряхивая с ресниц выступившие слезы, и вдруг понял, что видит только двух мальтусианцев. Где-то за левым плечом промелькнул смутный тёмный силуэт. Думать было уже некогда - он не успевал.       - Держи!.. - вскрикнул, почти взвизгнул Краглин и прыгнул вперёд, не успев договорить. Он ушёл в кувырок сразу после приземления, щиколотку больно рвануло браслетом, и юноша растянулся на песке. И все же он увидел, как взлетает вверх голова Болтуна, срезанная одним точным движением, а тело падает вперёд, придавливая цепь, об которую мальтусианец споткнулся. Толпа взревела, и этот звук вызвал очередной прилив леденящего ужаса. Краглин попытался вскочить, но успел лишь приподняться на коленях до того, как ему в лицо устремился клинок Третьего. Ксандарианец неловко взмахнул своим оружием, сбивая удар, и тонко вскрикнул, когда появившийся из ниоткуда меч Сломанного носа будто бы обвил рапиру своим узким гибким телом и вырвал её из руки. Не дожидаясь следующего, смертельного, удара, Краглин качнулся влево и приник к земле, давая тени на песке за его спиной превратиться в Кза’ирима. Сломанный нос ощерился и отвел руку с мечом для удара, но тут же взвыл от ярости и боли: Краглин швырнул ему в лицо полную пригоршню песка. Йонду легко, будто походя, ткнул в мальтусианца копьем, и воздух окрасился кровью из вскрытой артерии на шее. Третий шарахнулся назад, уходя за пределы досягаемости копья, и Кза’ирим не последовал за ним: цепь, свернувшаяся дугой мрачно поблескивала из песка, придавленная трупом Болтуна. И мирк’ваа тоже это видели.       - Хватай рапиру, живо! - рявкнул Йонду и пинком отшвырнул обезглавленный труп в сторону. Воспользовавшийся этой заминкой мирк’ваа с рычанием рванулся к нему.       Дальнейшего Краглин не видел, потому что у него появилась собственная четырехрукая проблема: один из коротышек с радостным ворчанием спешил к лежащей на песке рапире. Краглин не успевал. Снова не успевал. Он даже не успел подняться на ноги до того, как мирк’ваа, практически не нагибаясь, поднял нижней рукой его рапиру и довольно оскалился, обнажая мелкие зубы странного ржавого цвета. Краглин зашарил руками по песку в надежде найти хоть что-нибудь, чем можно защититься от удара. Он не мог оторвать взгляд от бесформенного бугристого лица твари, стоявшей над ним, от её утопленных в складах шкуры багровых блестящих глаз, мерцавших из черноты двумя каплями крови, от ржавого оскала, похожего на гвозди, торчавшие из стен складов на 167 уровне… Правую ладонь пронзила резкая боль, словно порезался стеклом или поймал нож голой рукой. Нож! Не обращая внимания на боль, Краглин рванул мальтусианский клинок к себе прямо за лезвие, и с размаху вонзил его мирк’ваа за ногу. Тот угрожающе завыл. Инопланетник бросил рапиру, которую держал в нижней руке, и зажал ей рану. Впрочем, это не могло помешать ему ударить верхней.       Вот теперь всё. Краглин закрыл глаза, не желая смотреть на меч, несущийся в его лицо. И тут лодыжка взорвалась от боли. Глаза и рот наполнились песком, живот под задравшейся рубахой обожгло - мощный рывок цепи выдернул его из-под удара. Чья-то сильная рука грубо схватила его за плечо и буквально вздернула на ноги. Хриплый голос Йонду заорал ему в ухо на незнакомом языке, оборвался на середине фразы, перешёл на галакто:       - Стоять можешь?       - Кажется… - Краглин попробовал перенести вес на правую ногу, поморщился от боли, но кивнул. - Могу.       - Подбери цепь.       Краглин повиновался. Порез на ладони горел, словно он сунул руку в огонь, звенья цепи стали скользкими от крови, но жаловаться он не собирался: спина и правое плечо Йонду были покрыты кровью, весело льющейся из нескольких глубоких порезов.       - Тебе нужен клинок.       Краглин не собирался возражать очевидному, но не представлял, как заполучить назад свою рапиру, так и валяющуюся под ногами у раненого мирк’ваа вместе с мальтусианским мечом. Как выяснилось, Кза’ирим имел в виду кое-что другое.       - Слева от меня, метрах в трех, лежит клинок безголового парня. Ты должен успеть его подобрать.       - Успею, - Краглин стиснул зубы.       Арена замерла. Уставшие бойцы выжидали, не меняя позиций: Краглин и Йонду в центре, четверо выживших соперников по сторонам. Двое из них были ранены: один мирк’ваа зажимал рану на бедре, у второго плетью висела правая верхняя рука. Так необходимый Краглину мальтусианский меч лежал в зоне досягаемости третьего коротышки. Вот дерьмо.       - Когда я свистну - хватай клинок. Понял?       - Да.       Кза’ирим начал свистеть уже в движении, одна нескончаемая пронзительная нота прорезала застывший воздух Арены. Краглину захотелось упасть ничком и зажать руками уши, но вместо этого он бросился к лежащему на песке мечу. К счастью, на мирк’ваа этот звук подействовал ещё сильнее. Их бесформенные лица смялись в непонятных гримасах, бочкообразные тела на коротких ногах начали ритмично раскачиваться из стороны в сторону. И все же, оглушенный четырехрукий атаковал. Его клинок со звоном ударился о лезвие копья и скользнул вниз, зацепившись за ус-отросток. Второй удар последовал лишь мгновение спустя, но Йонду был уже в другом месте. Смазанное круговое движение копья, и второй клинок мирк’ваа ударился об ус копья с другой стороны. А потом Кза’ирим шагнул ему навстречу, крутанулся в одну сторону, закрутил копье в другую… раздался жуткий хруст, а потом ещё более жуткий вой. Одна из верхних рук мирк’ваа была сломана в запястье, желтоватые кости торчали наружу. Вторая болталась на лоскуте плоти, почти срезанная лезвием копья. Искалеченный инопланетник стоял на месте, раскачиваясь туда-сюда, словно маятник, и выл, если эти скрежещущие звуки можно было назвать воем. Несмотря на то, что одна из нижних рук мирк’ваа все ещё сжимала оружие, Кза’ирим явно списал его со счетов и повернулся к следующему противнику - тому, кто чуть не прикончил Краглина.       - Беги на него.       Зачем, устало подумал Краглин, стремительно ковыляя в сторону раненого мирк’ваа. Тот с ворчанием побежал ему навстречу, неуклюже переваливаясь со стороны на сторону. Еле слышное низкое гудение заставило Краглина отшатнуться в сторону. В двадцати сантиметрах над его правым плечом пролетело копье и тяжело ударило мирк’ваа в грудь. Лезвие вонзилось неглубоко, всего лишь на ладонь, и древко начало уже опускаться вниз под действием силы тяжести, но тут вдруг приподнялось и толкнулось вперед - это прыгнувший сразу после броска Кза’ирим довел удар до конца. Он так сильно налег на древко, что все четыре уса копья глубоко вошли в плоть мирк’ваа, и Йонду пришлось упереться в труп ногой, чтобы вытащить оружие. Оставшийся в живых мальтусианец попытался воспользоваться этой возможностью и с ревом бросился на Кза’ирима. Глухо рыкнув, центаврианин с усилием поднял труп мирк’ваа на копье и выставил перед собой, словно щит. Третий отклонился вправо, чтобы обогнуть возникшее перед ним препятствие, и сдавленно охнул: в его правом боку торчал меч. Краглин мрачно усмехнулся и налег на рукоять сильнее.       Йонду наконец-то высвободил копье и ногой оттолкнул от себя оба трупа. Он был весь покрыт своей и чужой кровью, его ноздри хищно раздувались, вдыхая запахи крови, пота, страха и смерти, аромат Арены. Мирк’ваа, которого он практически лишил верхних рук, так и стоял, раскачиваясь и воя на одной тоскливой ноте. Второй замер, опустив все руки.       - Не убивать, - проскрежетал он на скверном галакто. - Твоя не убивать меня. Вместо ответа Кза’ирим засвистел и шагнул вперед. Все было кончено в два размашистых удара. Кза’ирим бросил на песок ставшее ненужным копье и пошел к распахнувшейся в стене двери, не оглядываясь. Краглин отшвырнул свой меч, перехватил цепь здоровой левой рукой и заковылял вслед за центаврианином.       Во второй раз медицинский отсек не выглядел таким уж пугающим местом. Краглин сидел на холодном металле стола и старался не смотреть, что роботы-хирурги делают с его лодыжкой и рукой. Над растянувшимся на втором столе Кза’иримом трудились сразу три многоруких создания, зашивая до сих пор кровоточащие порезы.       - Как ты порезал руку, малыш Краглин? - глухо спросил Йонду, не поднимая головы со скрещенных ладоней.       - Схватился за лезвие меча, - скривившись, ответил Краглин.       - Кто-нибудь из них хоть раз тебя достал?       - Нет.       - Ты хорошо держался сегодня, малыш Краглин. Но никогда больше не давай цепи оказываться на земле.       Краглин хотел пообещать, что больше не будет, но Йонду продолжил:       - Мне нужно расслабиться. Хочешь немного развлечься?       - Я… Хочу, - после недолгой заминки сказал Краглин. Сегодня он убил двоих. Ему тоже нужно было расслабиться, что бы Кза’ирим под этим не подозревал.       - Активировать протокол “Багрянец”. Семнадцать, ржавый, песок, значение двести.       - Что? - Краглин дернулся, сбитый с толку странным набором слов. Тем временем, один из роботов-хирургов выпустил из манипулятора иглу и вонзил Кза’ириму в плечо. Центаврианин повторил команду еще несколько раз, получая укол после каждого..       - Скажи эту хрень три раза, - предложил Йонду, переворачиваясь на бок и подставляя роботу-хирургу очередной порез. - Это наркотик, который должен успокаивать слишком буйных после Арены. Трех доз тебе должно хватить.       Краглин пробормотал загадочную скороговорку и даже не дернулся, когда игла вонзилась ему в запястье. Второго и третьего укола он тоже не почувствовал.       - Откуда ты знаешь этот код?       - Не такой уж это большой секрет, - хмыкнул Йонду. - Все песчаные его знают. Если уж перед тобой открывается эта дверь, то нет смысла запрещать тебе небольшое удовольствие. Иначе почему они не сменили его за столько лет?       - И что теперь? - спросил Краглин, прислушиваясь к ощущениям тела.       - Расслабься и жди, - посоветовал Йонду. - Скоро подействует.       Подействовало и правда скоро. Сначала в кончиках пальцев на руках и ногах появился приятный холодок, который начал подниматься вверх. Вскоре Краглин весь был охвачен этим холодком, словно его обняло какое-то невыносимо легкое облако и чуть приподняло над землей. Тело было легким и гибким, словно не было ни сражения на Арене, ни полученных в нем ран. Мысли тоже стали легкими и начали подниматься вверх, да так быстро, что Краглин решил не хвататься за них - пусть улетают. Стены начали прогибаться, будто по ним шла рябь, свет задрожал. Это было так интересно и забавно, что Краглин даже не заметил, как вошли надсмотрщики с двумя креслами на колесах. Их возглавлял знакомый Краглину арктурианец.       - Привет, Поулз, - сказал Краглин и засмеялся.       - Здорово, малой, - фыркнул Поулз. - Я смотрю, тебе уже больше ничего не нужно.       - Мне нужно, - сказал Йонду, и перешел на незнакомый Краглину язык… Который тот сегодня уже слышал. Поулз недовольно пробурчал что-то в ответ, и Краглин наконец-то сообразил, что они говорят по-арктуриански. О чем бы ни просил Кза’ирим, Поулз явно отнекивался. Центаврианин настаивал. Наконец, Поулз махнул рукой, отвел в сторону одного из своих подручных и что-то ему сказал. Тот растянул рожу в ухмылке, кивнул и вышел из отсека. Краглину на это, впрочем, было абсолютно наплевать. Куда больше его занимал шершавый пластик подлокотников кресла.       К тому моменту, когда Поулз открывал перед ними двери камеры, Краглин испытывал чистый восторг. Ему нравилось всё: бесконечные коридоры Арены, бесчисленное количество дверей, кататься в кресле на колёсах, смотреть на Йонду, блаженно замершего внутри силового кокона, даже рожи арктурианцев. Пожалуй, ему не было так хорошо с самого детства, когда… Краглин не помнил, когда именно ему было так же хорошо, но это наверняка было в детстве, потому что потом ничего хорошего не было. Их клетка в этом состоянии выглядела тоже по-новому: тусклый свет казался загадочным мерцанием, ворох шкур на нарах - восхитительно мягким ложем, две голые девушки у стены… Что?       - Йонду, - жалобно протянул Краглин, тыча пальцем в сторону галлюцинации. - Йонду, а что это?       Йонду посмотрел в указанном направлении поверх головы Поулза, запирающего браслеты у него на запястьях, и расхохотался. Арктурианец обернулся и тоже заржал.       - Ты чего, малой? Это ж бабы!       - А чего они?.. - обиженно протянул Краглин, не очень понимая, что сам имеет в виду.       - Того, что я хочу ебаться, - ухмыльнулся Кза’ирим. - И ты вроде как решил присоединиться к вечеринке.       - Я? - Краглин распахнул глаза, вызвал новый приступ смеха у центаврианина и арктурианца.       - Ну если ты передумал, Поулз с радостью займёт твоё место.       - Даже не сомневайся, - подтвердил Поулз со смешком.       - Ну уж нет! - возмутился Краглин. - Я сам!       Поулз и Кза’ирим снова заржали, впрочем, беззлобно.       - Я заберу их завтра, перед первой жрачкой, - предупредил надсмотрщик. - Нужно успеть до смены караула, ясно?       - Иди уже, - Йонду махнул рукой, точнее, кистью - запястье было притянуто к стене цепью.       Поулз бросил прощальный тоскливый взгляд на стоящих у стены женщин, и вышел из камеры - последним из надсмотрщиков. Заскрежетал запирающий механизм в двери, с тихим шелестом высвободились цепи Йонду.       - Активация, - сказал Кза’ирим хриплым жадным голосом, поднимаясь с нар. Женщины синхронно подняли головы.       Йонду широким жестом смел на пол половину шкур, устилающих их каменную кровать.       - Лежанка твоя, малыш Краглин.       - А? - глупо переспросил Краглин, но вместо ответа Йонду толкнул к нему одну из женщин.       - Привет, красавчик, - улыбнулась она и прильнула к его груди. - Как я могу сделать тебе приятно?       Краглин безвольно обмяк и покорно последовал за женщиной. Удивительно, как ей не было холодно в этом подземелье?       Йонду только хмыкнул, проводив взглядом совершенно обалдевшего мальчишку. Если он наутро вспомнит хоть что-то, то сохранит эти воспоминания на всю жизнь, сколько бы её ни было.       - Привет, красавчик, - услышал он. - Как я могу сделать тебе приятно?       Краглин тут же был забыт. Кза’ирим хищно ухмыльнулся, провел кончиком языка по верхнему ряду острых зубов.       - Громкость звуков на минимум. А теперь попытайся убежать.       Девушка издала звук, который был бы истошным визгом, если бы не заданная настройка громкости, и рванулась к двери. Кза’ирим с довольным рычанием поймал её за руку и швырнул в стену так, что после удара о камень она осела наземь. Всхлипывала она практически беззвучно, и даже этот тихий плач оборвался, когда Кза’ирим поднял её за горло на вытянутой руке, одновременно распутывая свободной рукой завязки на штанах.       Ощущение легкости, которое давал наркотик, было недолгим. Если в этом состоянии лечь спать, то сны приходили лёгкие и яркие, а раны и ушибы наутро болели меньше. Но если дождаться, пока лёгкость схлынет, ей на смену придёт возбуждение, тяжёлое и густое, словно ртуть. Утром ты пожалеешь, что не уснул вовремя, но до того ты будешь чувствовать каждый сантиметр своего тела, каждую мышцу, каждый вдох, каждый всплеск эмоций настолько глубоко, насколько это вообще возможно. Сейчас Йонду хотел ярости, и ярость тысячи звёзд разгоралась в нем с каждой секундой. Из-за мальчишки, болтавшегося на другом конце цепи, ему приходилось сдерживать себя на Арене, отказывать себе в единственном удовольствии, которое ему осталось. Это приводило даже не в ярость, в чёрную пучину отчаяния, глубокую, как космос: ради чего ждать целое двулуние, если в единственный день, посвящённый смерти, не можешь играть с ней в полную силу?       Кза’ирим плотоядно оскалился, глядя на бьющуюся в его руке механическую девку. Она была то, что нужно: совсем как живая, но выдержит все, что угодно. Центаврианин разжал пальцы, и девушка рухнула на колени, прижимая руки к горлу. Он ухмыльнулся и потянул её вверх за длинные синие волосы. Девка что-то беззвучно лепетала, мотая головой. “Нет, нет, не надо” - наверняка. Их программы не отличались особой изощренностью. Йонду сильно хлестнул её по лицу левой рукой и почти насадил ртом на свой член. Горячее влажное прикосновение обжигающей волной пробежало по всему телу.       Кза’ирим зарычал и швырнул куклу на пол, на ворох шкур. Та разевала рот, пыталась отползти в сторону, но тяжёлое тело Кза’ирима, взбудораженное недавним боем, собственной злостью и наркотиком навалилось на неё сверху. Конечно, она отбивалась - это было частью сценария. Кза’ирим с удовольствием заломил ей руку за спину до предела, до хруста в суставе, ткнул лицом в полувытершуюся шкуру, вошёл грубо, рывком, толкнул вперёд бедра, чувствуя, как её тело изгибается ломаной дугой. Торчащая грудь была упругой на ощупь, сожми пальцы посильнее - лопнет, как переспевший фрукт в руке, полные ягодицы вздрагивали, ударяясь об низ его живота. Каменную клетку заполнял грохот боевых барабанов Центавры. Мир перед глазами кружился. Кза’ирим накинул цепь на шею механической женщины, потянул на себя. Они были очень похожи на настоящих. Когда она начала биться в агонии, Кза’ирим кончил. Отшвырнув прочь от себя неподвижное тело, он зарылся в шкуры, блаженно вытянулся и уснул, даже не вспомнив о Краглине.