Часть 1
9 ноября 2020 г., 23:51
— Берегите себя, — Сэм хлопает Каса по плечу и обнимает Джека на прощание. Младший Винчестер выглядит измотанным, лицо серое и глаза покраснели то ли от бессонной беготни за Богом, то ли от эмоций, но он старается держаться бодро и украдкой поглядывает на Эйлин, которая стоит чуть поодаль и неустанно строчит сообщения всем своим знакомым, задавая каждому один и тот же вопрос: живы ли они, в порядке?
— Вы тоже, — с детской непосредственностью улыбается Джек, и сейчас Сэм как никогда ясно вспоминает, что мальчишке всего три года от роду. И что теперь у него есть возможность наконец-то побыть ребёнком. Не обычным, не как дети его реального возраста, но, по крайней мере, без угрожающей его жизни борьбы за свободу. Они победили. Они вольны делать что угодно.
Улыбнувшись в ответ, Сэм отступает на несколько шагов назад, возвращается к Эйлин и мягко обнимает её, прижимает к себе с молчаливым обещанием никогда больше не отпускать. Девушка смотрит на него и по её глазам видно, что это чувство взаимно.
Джек ловит взгляд Дина и неловко машет ему рукой. Тот в ответ только коротко кивает.
— Если понадобится помощь, ты знаешь... — подойдя к нему, начинает Кастиэль тихо.
Дин даже не смотрит на ангела, словно не слушает, словно ему неинтересно, и выдаёт своё внимание ещё одним лишь кивком. Тот на мгновение поджимает губы, бросает на лицо старшего Винчестера последний взгляд и отворачивается, чтобы уйти к машине.
— Кас... — доносится ему вслед, заставляя сбиться с шага, замереть на полпути, но не обернуться. Спина ангела напряжена в ожидании следующих слов, но вместо тех, которые он, без сомнения, желал бы услышать, звучит лишь бесцветное: — Прощай.
— Прощай, Дин, — отзывается Кастиэль в тон и продолжает путь.
Вот так тихо, без долгих речей и пышных прощаний покидают Винчестеров их последние друзья. Сэм взял с каждого из них обещание, что разлука будет временной и они обязательно встретятся вновь, как только поймут, что делать с новообретенной свободой.
Дин не дожидается, пока Кастиэль с Джеком уедут, и направляется обратно в бункер, когда они ещё выруливают с подъездной дорожки. Не отпуская Эйлин из объятий, Сэм протягивает руку и ловит брата за плечо:
— У вас двоих... всё в порядке?
***
— Мне всегда было интересно, с тех пор, как я принял это бремя, это проклятье, что бы это могло быть, как может выглядеть моё истинное счастье, — Кастиэль пытается говорить ровно, невозмутимо, но мерные удары Смерти в дверь мало этому способствуют и Дин слишком хорошо знает ангела, чтобы не чувствовать приближающуюся вслед за этими словами беду. Винчестер медленно выдыхает, пытаясь взять себя в руки и, продолжая слушать Каса, окидывает комнату, в ловушку которой их загнала Билли, более осмысленным взглядом, без паники, почти лишившей его возможности трезво мыслить несколько минут назад. — Ты можешь перенести нас отсюда? — глухо спрашивает он, хотя сам же знает ответ и не удивляется, стоит ангелу отрицательно помотать головой. Бункер в принципе защищён от этой возможности, а уж комната 7В — и подавно, иначе её не сделали бы пыточной. Дин выдыхает снова и нервно облизывает губы. — Я никогда не находил ответ, — продолжает Кастиэль, и Дин не может, не смеет не смотреть на него. — Потому что единственное, что я хочу... я никогда не смогу получить. Винчестер смотрит в его невозможные, всегда чересчур яркие для человеческих и недостаточно голубые для потустороннего ангельского света глаза, и видит в них... видит в них всё то же самое, тот же преданный взгляд, с каким всегда взирал на него Кастиэль, но видит словно впервые и впервые осознаёт эту эмоцию. Такими глазами смотрела на самого Кастиэля Мэг, такими глазами смотрит Сэм на Эйлин, такими глазами смотрят подростки на свою первую любовь, ожидая, поставит ли та заветный крестик в квадратике «да» под вопросом «хочешь ли ты со мной встречаться?». Эта эмоция сильная, чересчур сильная для Дина, он не может её вынести, не сейчас, и потому позорно бежит от неё, пряча глаза, отводя взгляд, чтобы смотреть куда угодно, но не на Каса, не в его душу, которую он решил обнажить... для чего? — Но, кажется, я знаю... — краем глаза Дин видит, что на мгновение Кастиэль тоже отводит взгляд, запинается, чтобы собраться с духом и продолжить: — Кажется, теперь я знаю: счастье не в обладании, оно просто в существовании, оно в том, чтобы просто сказать. В этот момент происходят две вещи. Дин понимает, что хочет сделать Кас. И наконец-то находит выход из западни. А потому совершенно неделикатно обрывает пылкую речь простым и душевным: — Кас, заткнись. — Дин, пожалуйста, дай... — буквально молит ангел, но Винчестер хватает его за отвороты плаща, с силой встряхивает и почти кричит в лицо: — Ради всего свя... проклятье... Заткнись! Просто заткнись и слушай меня, хорошо? Кастиэль покорно затихает и лишь смотрит на него большими круглыми глазами, молчаливо обещая сделать что угодно, хоть на край света пойти, хоть умереть, если это то, что будет нужно Дину прямо сейчас. Однако прямо сейчас Дину достаточно, чтобы Кас принёс чашу и некоторые ингредиенты из того угла комнаты, в который сам он будет добираться слишком долго из противоположного, где лежит всё остальное. Ещё никогда он не был так рад их с братом неряшливости от банального отсутствия времени на отдых, и что всё необходимое для его затеи они бросили здесь с обещанием когда-нибудь навести порядок, а миссис Баттерс не успела добраться до этой части бункера. Дверь жалобно скрипит, но всё ещё держится под градом ударов Билли и, смешивая компоненты в ритуал, Дин надеется, что они успеют. Не сказать, что план идеальный, но сейчас это — меньшее из зол. Вдвоём с Касом они катятся в Ад. Буквально. Как раз в то мгновение, когда Билли наконец-то прорывается сквозь хлипкую преграду из заклинания и двух дюймов дерева. Он ожидает от Преисподней не менее жаркий приём, но их встречает... тишина? Демоны не бросаются рвать их тела и терзать души, никто не хватает их и не тащит на поклон к Ровене, хотя Дин был бы не против повидать Её Греховность да перекинуться парой слов. Только в этом вечно многолюдном и в целом недружелюбном месте сейчас любой шаг и вздох отдаётся эхом от высоких одиноких стен, даже тронный зал пуст и выглядит так, будто его покидали в величайшей спешке, забыв предметы обихода здесь же, где ими пользовались за мгновение до ухода. До исчезновения. Конечно, глупо было ожидать, что Чак не доберётся до Ада тоже. Не после того, как очередной Король оказался слишком лояльным к их семье. — Дин, Билли достанет нас и здесь, — тревожно шепчет Кастиэль. — Если она ещё жива, — столь же тихо отзывается Винчестер. — Мы не можем знать наверняка. Не можем рисковать, позволь мне... На этих словах Дин бессильно закрывает глаза и мысленно ругает Каса так нецензурно, как не ругал в своей жизни ничто и никого. Очень надеясь, что ангел читает его мысли сейчас, даже если ещё давно обещал не делать этого. Вдалеке слышится шум и эхо услужливо доносит до их слуха звук чужих шагов, обладателем которых может быть только одно существо во Вселенной, ошибиться невозможно, ведь сопровождаются они душераздирающим скрежетом металла о камень. Билли не нужно ничего говорить, чтобы казаться ещё более угрожающей. — Бежим, — приказывает Дин, и они несутся наперегонки со Смертью в прямом смысле этого слова, бегут так быстро, как никогда прежде, пока Кас не вспоминает о вопросе Дина несколько минут назад, не хватает его за талию и не переносит ближе к их цели — порталу в Чистилище. Такое же пустое и безлюдное, как Ад. Дин смутно догадывается, что окажись они сейчас на Небесах, застанут там точно такое же перекати-поле. Хоть портал из Чистилища ведёт в лесную глушь где-то в Мэне, человеческий мир не отличается от прежних наличием хоть одной живой души, в чём они убеждаются, едва попадают в ближайший город. Однако в первые же мгновения Дина интересует вовсе не это. И даже не судьба брата, за которую он переживает ещё с тех пор, как они разъехались каждый по своему заданию, а теперь готов поддаться очередному приступу паники от одной только мысли, что он мог тоже исчезнуть и сейчас они с Касом — единственные, кто остался во всей Вселенной. Сейчас Дин занят тем, что хватает это несносное пернатое чудо за грудки и с грохотом прижимает спиной к первой попавшейся вертикальной поверхности. — Ты никогда не заговоришь об этом снова, — яростно шипит он в лицо ангела. — Забудь, слышишь? Я не хочу знать об этом ни секунды... — на мгновение он осекается, лихорадочно подбирая слова, собирая достаточно злости, чтобы выплеснуть её правильно. — Ты прав, я никогда не отвечу тебе взаимностью и не собираюсь потакать твоей... твоему... — голубые глаза Кастиэля смотрят на него с болью, с тем наивным недоумением, которое способно растопить даже самое чёрствое сердце, но Дин ломает себя, перешагивает через жалость, через сострадание, чтобы добить окончательно: — извращению. То, что ты чувствуешь — не нормально, и я буду рад, если ты, — он глубоко вздыхает, чтобы наконец произнести этот приговор: — избавишь меня от своего общества, как только всё это, — он обводит мир вокруг них широким жестом, — закончится. Дин отпускает ангела столь же резко, как схватил, и заставляет себя смотреть прямо в его полные разочарования и слёз глаза с самой искусной маской игрока в покер в своей жизни. Силы словно покидают Кастиэля, и он сползает на асфальт с затравленным выражением лица, словно молит, чтобы слова Дина оказались неправдой, не были произнесены, чтобы он провалился сквозь землю здесь же, где сидит. — Не тормози, Кас, — жёстко произносит Винчестер, отворачиваясь от результата трудов своих. — Нам нужно в Хастингс. Здесь ты точно сможешь переместиться. Слышится тихое шуршание одежды: Кастиэль наконец-то поднимается и неверной походкой идёт к нему, чтобы выполнить приказ, быть полезным даже теперь, когда его чувства безжалостно растоптали, потому что он всё ещё верен Дину несмотря ни на что. Сам Дин надеется, что сейчас ангел раздавлен настолько, что не додумается прочитать его мысли.***
Правда в том, что Кас, пожалуй, единственный мужчина, которого Дин в своей наполненной горячими цыпочками и доступными девицами не самого тяжёлого поведения жизни мог бы полюбить. Не как друга, но искренне, до гроба, со всеми сопутствующими розовыми соплями и несмотря на свои убеждения или реакцию брата, ведь это же Кас, с которым всё всегда было слишком... по-другому, и если Дин не осмеливался смотреть на их связь дальше дружбы, Кастиэль оказался смелее и сделать это на самом деле проще, чем Дин полагал прежде. Ведь что может быть сложного, чтобы ответить взаимностью на глубокое чувство одного из самых близких для него существ, наплевав на все «но»? Кроме, разумеется, того «но», за которым следует окончательная и бесповоротная смерть его лучшего друга. И если есть на свете способ, который может это предотвратить, жертва, которую Дин Винчестер может принести, только бы знать, что Кастиэль цел и невредим, хоть и не рядом с ним, то Дин обязательно сделает это. Даже если ему самому будет чертовски больно. Поэтому на вопрос брата он лишь стряхивает его руку с плеча и бросает короткое: — Переживём. Всё, что ему остаётся — это отправиться в комнату 7В, коснуться мимолётно следов крови Каса на разбитой в хлам двери, пройти вглубь, до дальней стены. И лишь бессильно, сквозь слёзы, смотреть на пустующее место в центре пентаграммы, где, если быть предельно честным хотя бы с самим собой, на какую-то долю секунды он испытал истинное счастье вместе с Кастиэлем.
