Got a figure like a pin-up, got a figure like a doll
Don't care if you think I'm dumb, I don't care at all
Candy bear, sweetie pie, wanna be adored
I'm the girl you'd die for
— Как прошли последние годы? — не то что бы я правда интересовалась — в целом, я знала как они прошли — наверное хотела услышать другую версию. Все знали о зависимостях Клауса и не могли не осуждать, само собой. Его перестали воспринимать всерьез ещё лет с тринадцати, последний раз видели трезвым в двенадцать. Как же просто видеть только верхушку айсберга, даже не подозревая, что находится под ледяной гладью. Конечно же, проще осудить, чем разобраться в проблеме. У каждого из нас была минимум одна психологическая травма с детства, будто сувенир от отца, но у кое-кого всё было куда серьёзнее. Номеру четыре повезло иметь особенность, такую как умение видеть мертвецов и общаться с ними и это оказалась непосильная ноша для беззаботного ребёнка. Представьте: вы с рождения видите повсюду каких-то страшных страдающих людей, бесконечные голоса, тени в зеркале, завывания… Должно быть, вы бы сильно испугались? А теперь представьте ещё раз, что с этим ты должен прожить
всю грёбаную жизнь. Это не то что сломает твой рассудок — ты будешь сломлен изнутри.
Никто не хотел бы видеть холодных призраков всегда, поэтому мой брат нашел выход в наркотиках — оказалось, они способны затуманить даже суперспособности. Попробовав однажды, он провалился в пучину забвения и наплевательского отношения ко всему. Алкоголь, наркотики, сигареты — всё, что могло хоть как-то отгородить от посмертия. Пару раз у него останавливалось сердце, он буквально умирал, но вовремя подоспевшая скорая помощь отсрочивала кончину. Сразу же после такого инцидента Клаус шел за новой порцией амфетамина, выслушивая нравоучения от Бена, который пытался уже с десяток лет поставить его на правильный путь, но до сих пор без какого-либо успеха. Теперь ему оставалось лишь наблюдать со стороны как его родственник сводит себя в могилу.
Почему бы тебе не попробовать начать день со стакана апельсинового сока и пары яиц?
Как я смогу курить яйца?
Винить его или нет — выбирайте сами. Любой другой зависимый принимает наркотики ради эйфории и просто классных ощущений, здесь же немного другой случай. Конечно, всегда есть другой способ совладать со всем этим, выход есть всегда, однако кое-то кто решил пойти по лёгкому и одновременно сложному пути. Почему бы просто не взять себя в руки, взять свою особенность под контроль, чтобы призраки больше не вводили в ужас? На его ответ «Нет» повлияло много факторов и на большинство из них поспособствовало детство. Как бы там ни было, достаточно осуждений, ведь сегодня исторический день.
— Да знаешь, так себе, если честно, но я в порядке. — на секунду он отвёл глаза, что не могло не выдать его ложь. Он серьезно думает лгать человеку, который может распознать любую эмоцию, любое изменение в настроении, даже если лицо не выражает, казалось бы, ничего? Либо он наивный, либо просто забыл мою сверхспособность.
— Правда? Тогда почему я чувствую твою апатию и депрессивные наклонности?
— Как всегда, ничего от тебя не скроешь, просто застала меня врасплох. — Клаус вздохнул и прошел вдоль рабочего стола мистера Харгривза, рассматривая офисные принадлежности и винтажные вещицы. Подняв глаза, он наткнулся на громоздкий портрет их отца, где была прекрасно передана его суровость и хладнокровность, можно было подумать, что он убийца. Номер четыре лишний раз поблагодарил бога про себя, что он и остальные братья и сестры не являются его биологическими детьми, иначе бы точно унаследовали эти холодные, ничего не выражающие глаза. Он улыбнулся своим мыслям — как же давно никто не мог прочитать его эмоции! Вот уже на протяжении многих лет в нем засел коктейль из депрессии, апатии, психологических травм, нереальности происходящего и многих других похожих чувств, которые он не мог разобрать. Да и не пытался, честно говоря, лишь перевёл всё в фоновый режим. Это похоже на долги по учёбе, которые ты вечно откладываешь, пока все в итоге не превратится в горящую кучу проблем, подходящую к дедлайну. В данном случае проблема была в том, что он не знал срок, так что мог выгореть в любой день — как русская рулетка. В какой-то степени это был азарт похуже казино. В детстве Нелли часто помогала ему с эмоциями, способная поменять весь этот микс на спокойствие или даже радость — что захочешь. Но она не проводила такую практику слишком часто, потому что это чревато привыканием — со временем можешь просто потерять всякий контроль над эмоциями. Оказалось, в этом не было никакого смысла, потому что в итоге он и так его потерял, что сначала сводило с ума. Сейчас же он просто увеличил дозу, так что это всё больше не имело никакого значения.
— Не волнуйся об этом. Я привык и чувствую себя замечательно!
— Ты можешь уверять всех, что у тебя всё хорошо, но не ври мне хотя бы о своем состоянии, ладно? Я чувствую тебя, просто позволь помочь… — я подошла на пару шагов ближе и хотела было дотронуться до него, но в последний момент почему-то передумала. Потому что… боялась спугнуть? Проблема Клауса была в том, что он всегда был готов прийти на помощь к кому угодно, возможно даже пожертвовать жизнью, но сам помощи никогда не просил, в плане чего-то серьёзного. Было ли это чувство гордости или же он знал, что никто не способен ему помочь — знал только он.
Мне нужна помощь.
— Все хорошо, правда. — он повернулся ко мне лицом, не ожидая меня увидеть чуть ближе, чем он рассчитывал. Вообще, все его движения невозможно было предугадать, он делал столько хаотичных жестов, что можно было подумать на легкую стадию синдрома Туретта, но это просто его ещё одна особенность. Он весь состоял из моментов, пёстрых деталей и непоследовательных движений. — А вот что на счет тебя?
— Ничего интересного — работа, редкие прогулки, работа, и так уже пару лет. Напоминает день сурка, если быть честным. — я пыталась яростно вспомнить что интересного произошло со мной за последние года, но на ум не приходило ничего, кроме поездок в Скандинавию. Не то чтобы у меня не было средств выбираться куда-то, наверное, мне уже просто хватило адреналина за первую половину жизни. — Я так хотела спокойную жизнь, что не заметила как в ней перестало что-либо меняться. Должно быть это мое бремя…
— Не похоже, чтобы в твоей жизни ничего не происходило, а как же волосы разного цвета? — и правда, примерно год назад я сделала сплит: половина волос белая с сероватым отливом, другая же просто черная. Наверное, отсутствие каких-либо событий в жизни я пыталась заменить изменениями во внешности. Декор для дома, разный макияж и частые покупки одежды давали мне эффект плацебо — мнимое ощущение перемен, хотя на самом деле моя жизнь давно пустила массивные дубовые корни в неподвижную почву.
Клаус повернулся ко мне полностью и осторожно протянул руку к моим волосам, затем аккуратно заправил белую прядь за моё ухо. От этого движения от места прикосновения до самых ног пробежала волна мурашек, которую я уже ощущала пару мгновений назад. Я вдруг поймала себя на мысли, что хочется взять его руку в свою и прижать её к своей щеке, не отпуская. Снова странная реакция на его касание, которую я не могу объяснить, словно завёлся вирус, с которым мой антивирусник не справляется. Засунув свои мысли куда подальше, я откопала последние силы и смогла немного улыбнуться, глупо смотря в его глаза. О чем он сейчас думает?
— К сожалению, это мало что меняет. — смогла выдавить из себя хотя бы одно предложение, уже что-то. У меня правда такой голос? Ладонь Клауса была всё ещё у моего лица и тогда большим пальцем он неспешно погладил щеку, еле-еле касаясь моей кожи. Но затем резко поняв, что сделал, он быстро убрал руку и продолжил говорить.
— Тебе очень идет. — уголки его рта немного приподнялись, образуя полуулыбку. — Но, видимо, судьба тебя услышала и наш отец перестал существовать, чем не крышесносные изменения? Я думал он бессмертный или кто-то вроде Сатаны.
— Все так думали, слава Богу это оказалось не так, как бы иронично это не звучало.
— Это какое-то религиозное собрание или мы ошиблись дверью? — в дверном проеме неожиданно появилась невысокая кудрявая девушка бок о бок с достаточно объемистым высоким мужчиной. Третья выглядела как всегда с иголочки, что и полагалось английской звезде, а Первый… Он оказался ещё выше и крупнее, чем я могла себе представить. Кто-кто, а он времени не терял и действительно изменился больше всех. Не могу представить через что он прошёл, оставшись с отцом до последнего его вздоха. Четыре года назад я узнала, что этот старик отправил его на
чертову Луну для определённой миссии, и он пробыл там все это время один. Могу поспорить, что он сослал его на спутник Земли только потому что терпеть уже его не мог. Не в том смысле, что он питал какую-то ненависть конкретно к Лютеру, а в принципе ко всем его детям и людям.
Элисон же использовала свой дар на всю катушку и хорошо устроилась в знаменитых актрисах, но у всего есть обратная сторона. За славой таятся семейные проблемы — моя сестра применила свои способности на дочери, чтобы та всего лишь уснула, но все вылилось в суд и ограничение родительских прав. Суперспособность не всегда классно и на руку, зачастую это большие проблемы.
— Элисон! Лютер, ты… Так изменился. — его телосложение выглядело весьма внушительно, я бы даже сказала — искусственно. Его ли это заслуга или работа отца, можно было лишь догадываться. Ноги выглядели слегка непропорционально в сравнении с верхней частью тела, которая, в свою очередь, была в два раза крупнее нижней. Номер три на его фоне выглядела очень миниатюрной и может поэтому их и всегда тянуло друг к другу? Как там говорилось… Противоположности притягиваются? Никогда не верила в это правило. Я не стала продолжать разбираться и пристально разглядывать его внешний вид, посчитав это некультурным. Кто знает через что он прошел и может это последствия весьма болезненных событий. — Последние года пошли на пользу?
— Скажем, я не тратил время впустую.
— В любом случае, рада тебя видеть. — немного подумав, я все-таки решила слегка приобнять его. Несмотря на его позицию — быть всегда первым и работать на отца — у нас были весьма неплохие отношения. Мы часто тренировались вместе без присмотра Реджинальда, и нам было правда весело. Конечно, с возрастом нас связывало всё меньше и меньше, пока не наступил момент, когда все поочередно стали сбегать из академии. Первым ушел Диего, затем Клаус и за ним, в течение трех лет, все остальные. Я ушла одной из последних, так так понимала, что мне некуда идти. Но когда всё же это случилось, в кафе мне довелось познакомиться с одной женщиной, которая меня подобрала. На тот момент мне было двадцать лет. Если бы не она, не знаю чтобы со мной случилось. Джанетт помогла мне встать на ноги, чему я безмерно благодарна, и спустя вот уже десять лет мы иногда списываемся и поддерживаем связь. Наверное, я бы могла считать её своей тетей или кем-то вроде того, так так она казалась мне куда роднее, чем наш отец. Прожила же я у неё пару месяцев до поступления в университет, при котором было общежитие.
Мне очень жаль, что наш последний диалог с Лютером закончился именно так. Он даже не думал покидать академию, просто не осознавал, что с ним станет, если он останется. Между нами произошла крупная ссора, закончившаяся на словах: «Я всегда знал, что ты недостаточно умна, чтобы понять, что нам нет места во внешнем мире!». Это последнее, что я услышала от него. Сейчас во мне нет старой обиды, но тогда это сильно меня задело.
После Лютера я подошла к Элисон и крепко обняла. Если с Лютером все было сложно, то по поводу неё я была уверена. Да, её карьера полностью фальшивая, все её связи наиграны, но она пережила не меньше и сейчас расплачивается за содеянное.
— Как ты, подруга? — спросила Элисон, размыкая объятия. От её теплого взгляда стало так спокойно на душе, будто она была моей лучшей подругой с которой мы и не переставали общаться. Она была не менее близким мне человеком.
— В порядке, да. Лучше скажи как у тебя?
— Тяжело. Но мы не унываем. — легкая улыбка, скрывающая за собой безграничную печаль.
— Сестренка! — не успела Третья договорить, как Клаус налетел с объятиями на вторую сестру. Порой мне хотелось побыть хотя бы один день как он и ни о чем не думать. Не думать о том, как вести себя со старыми родственниками, с которыми ты был так близок и в один момент оборвал все возможные связи. Не думать о будущем всю ночь напролет, сжимая, от уже устоявшейся тревоги, подушку. Не думать о призраках прошлого, которые так и норовят вырваться наружу с градом слез, одного без другого не бывает. Просто не бояться обнять сестру, которая, возможно, за маской, тебя в душе ненавидит. Слишком дорога цена у беззаботности.
— Твой последний фильм просто шика-арен! То, как ты отыграла в том боевике достойно Оскара! Будь я судьей, награда бы досталась тебе.
Первая встреча прошла лучше, чем я ожидала. Не было какой-то скрытой неприязни, все были более-менее рады друг друга видеть. Кроме Диего. Диего был не особо многословен на бытовые обсуждения и не имел интереса узнать чем занимались его братья и сестры после ухода. Он знал, что Клаус зависим, Элисон фальшивая киноактриса, Лютер остался на побегушках у отца, Нелли растворилась с толпой, а Ваня… Кому вообще есть дело до Вани? Выпустив книгу о всех секретах её семьи, она пала в глазах второго, не заслужившая даже его «Привет». Всего лишь серая мышь, которая жаждет внимания, так как она никто. Почему отец не вышвырнул её, когда узнал, что у нее нет никаких особенностей? По его мнению, она абсолютно бесполезна и наглядный пример никчемного человека. Должны быть весомые причины её пребывания в этом доме, но разбираться он в этом не будет. Много чести. Неудивительно, но себя он считал настоящим предметом для подражания. Герой, который спасает людей просто так и уходит, скрывшись в ночи словно Бэтмен. Однако, Диего Харгривз был уволен из полиции за напыщенное самовольничество в делах расследований. Совершал допросы и обыск без ордера, угрожал и жертвам, и преступникам, да и был
полной сволочью, как сказала Юдора — его неудачная любовь. Причем неудачником с комплексом героя он был и в их отношениях.
Какого-то семейного чаепития не было, однако неожиданно Лютер всех собрал в гостиной и начал утверждать, что отец умер не обычной старческой смертью от остановки сердца. Вы бы поверили в то, что этот садист мог умереть от старости? Звучит малость неправдоподобно, но мнения разделились.
— Я думаю, что это было либо покушение, либо…
— Стойте, — не успел Лютер закончить мысль, как Диего его перебил, — разве вы не понимаете, что он хочет сказать? Разуйте глаза. Очевидно, ты имеешь в виду, что это сделал кто-то из нас.
— О чем он говорит, Лютер? — Ваня прекрасно поняла мысль второго, но не могла признать этого. — Это обвинение?
— Лютер обвиняет в смерти папочки кого-то из нас — вот что он имеет ввиду. — оборвала Элисон. — Как ты мог, Лютер…
— Я не… Я не утверждаю, это всего лишь предположение. Может Клаус просто вызовет его и он сам скажет?
— Конечно, я приду к нему в посмертие и скажу «Эй, не мог бы ты перестать играть в теннис с Гитлером и уделить мне пару минут?». — вальяжно подняв своё худощавое тело с дивана, Клаус налил себе (Третий? Четвертый?) стакан виски, который и был мною успешно конфискован. Умоляющий взгляд.
— Я предлагаю перестать копаться в грязном белье и грызть друг другу глотки. Разве важно как умер этот дед? — четвёртый выхватил бокал и поднял его вверх во весь возможный рост. Я пыталась подпрыгнуть и выхватить его из рук вора, но все попытки оказались тщетными, за что тот получил порцию щекотки. На нем был черный пиджак на голое тело и длинная юбка Элисон со слегка зеленоватым отливом, а ребра были его уязвимым местом еще с самого детства. И сейчас, на этих же самых ребрах, виднелись багрово-синие пятна, хаотично разбросанные по коже — будто художник уронил пару капель краски на белоснежный холст. Мое радостное лицо сразу же сменилось на тревожное при виде сильных синяков. Парень залился хрипловатым высоким смехом и согнулся пополам, из-за чего ослабил хватку и упустил свой бокал огненной воды. — Не честно!
— Что это? — свободной от бокала рукой, я чуть отодвинула край пиджака и слегка прикоснулась с пострадавшему месту, буквально касаясь лишь подушечками пальцев. Наши, оба беспокойные, взгляды столкнулись точно на секунду, после чего его зелёные глаза были отведены куда-то в сторону. Вдруг, будто в спешке, мужчина поправил одежду, скрывая отметены от чьего-либо взора, а кисть моей руки оказалась перехвачена ладонью собеседника. Это не было грубым или агрессивным движением — скорее ласковым, но отстранённым. Из его рта вырвался смешок, который получился более болезненным, чем рассчитывал. Смех всегда был его защитной реакцией, из-за чего часто за ним скрывалась пронзительная боль, но те, кто не разбираются в эмоциях от слова совсем, могут подумать, что тот не имеет знаний о моральных нормах, смеясь в самой неподходящей ситуации. Однако усмешки четвёртому помогают справляться с пыткой, которую все называют просто — жизнью.
— Неважно, не бери в голову. Просто…
— Клаус. — я старалась наладить зрительный контакт, однако напарник вечно то опускал глаза, то бегал ими по всей гостиной.
— Вернёмся к этой теме позже, идёт?
Семья бы могла дискутировать ещё весь вечер и выяснять кто-же убил их нелюбимого отца, с каждой репликой превращая ситуацию всё больше в низкорейтинговый детектив, если бы со внутреннего двора не раздались странные хлопающие звуки. На пару секунд в гостиной воцарилась тишина, все прислушивались к странному шуму, который продолжал нарастать. Из окон полился неестественный голубой мерцающий свет. Не в силах больше разобрать источник звука, вся семья толпой рванулась во двор. Выйдя наружу, перед ними открылся вид на некое образование энергии, застывшей в четырех метрах над землей и очень напоминающее черную дыру и, кажется, внутри неё что-то было. Поднялся сильный бушующий ветер, срывающий оставшиеся листья с деревьев, мотающий их в разные стороны. Спустя пять секунд внутри образовалось лицо какого-то пожилого человека. Спустя десять оно начало молодеть и за ним показались руки. Неожиданно прервав это представление, в портал попал огнетушитель, прилетев из рук Клауса.
— Что ты делаешь?!
— Не знаю, у тебя есть идеи получше?!
Радиус действия энергии начал значительно разрастаться и можно было уже с уверенностью сказать, что внутри был
человек. Никто тогда не знал что это было и насколько это было важно. Считанные секунды до долгожданной встречи. Через небольшое время чёрная дыра начала сужаться и, словно выплевывая внутреннего жителя, закрылась. С высоты четырех метров на устланную сухими листьями землю упал этот самый человек. Какого черта? Что только что произошло?! Мы начали оглядываться друг на друга с застывшим удивлением на глупых лицах. Но долго гадать не пришлось. В следующий момент этот кто-то начал шевелиться и, медленно переставляя руки и ноги, смог встать в полный рост. Это оказался мальчик тринадцати лет в мужском костюме, который был больше него примерно в три раза. Прибывший окинул нас недоумённым взглядом.
— Только я вижу маленького Пятого или вы тоже? — первым нарушил молчание Клаус, боясь, что он окончательно сошел с ума, либо увидел призрака Пятого.
Нет, Клаус, ты не сошёл с ума.
***
— У вас есть нормальный кофе? — мальчик в мешковатом костюме метался из одного угла кухни в другой, в надежде найти в доме что-то помимо чая, но кроме растворимого кофе он ничего не нашел. Смирившись с проблемой, он взял чайник и по-хозяйски заварил себе напиток, будто был тут всегда и никуда не пропадал на шестнадцать лет. Отхлебнув чёрной жидкости из кружки он поморщился, но пить он не перестал. После начал шнырять по полкам в поиске хлеба, арахисовой пасты и маршмеллоу. Такой себе набор. Видимо он забыл, что все семеро Харгривзов сидят перед ним за столом — а кто-то даже на столе — и ждут каких-либо объяснений или хотя бы знака. Но нет, тот лишь сделал из той адской углеводной смеси себе сендвич и одним укусом поглотил его половину, запив большим глотком горькой воды. Выражение его лица сменилось на удовлетворённое — видимо парень и вправду проголодался в том энергическом сгустке, или где он там был.
— Не торопись, нам конечно же не нужны никакие объяснения. — Лютер больше не мог ждать пока этот мелкий удовлетворит все свои потребности. Нам всем была нужна причина его ухода на такой долгий срок и какое-то объяснение тому, что он все ещё выглядит как подросток. — Почему ты…
— Почему я здесь? И почему выгляжу точно так же как и шестнадцать лет назад?
— Да, будь добр, ответь нам на эти два вопроса.
— Начнём с того, что через шесть дней —
апокалипсис, уничтожится все. Шестнадцать лет назад я переместился во времени ровно на шесть дней позже сегодняшней даты и обнаружил разрушенные горящие здания и трупы почти каждого из вас, видимо вы пытались этому как-то противостоять, но, исходя из выводов простой эрудиции, у вас ничего не вышло. Далее, я застрял в постапокалиптическом мире на
сорок пять лет.
— То есть тебе сейчас пятьдесят восемь лет?
— Пятьдесят восемь — это мой ментальный возраст. — едко поправил Пятый в своей манере, ровно как и в детстве. Какие-то привычки остаются неизменными.
— Ничего не понимаю. Как это возможно? — Диего был в глубоком замешательстве. Ему и не приходил в голову такой вариант исхода событий. Казалось, что номер Пять просто сбежал из академии раньше всех, или погиб. И сейчас его пропащий брат стоял перед ним и излучал такие же волны сарказма и токсичности.
— Понял бы, если бы мозгов хватало.
Сразу за этими словами Диего подорвался с места, намереваясь оставить на лице Пятого пару вмятин, но Лютер загородил его рукой, понимая, во что это может вылиться. Да и он младше на шестнадцать лет, фактически. Никто не хотел бы избивать детей, ведь так?
— Отец умер вчера ночью, сегодня похороны.
— Оу, жаль, я хотел спросить его кое о чем. — видимо, он не сильно расстроился. — Не суть.
Над городом, словно по сценарию, нависли громоздкие проливные тучи, будто знали, что сегодня семья Харгривз будет проводить похороны. По-настоящему зловещая атмосфера окутала всю Америку. У нашего поместья есть уникальная особенность — когда старые стены этого замка намокали под дождём, здание напоминало готический собор этак семнадцатого века, хотя архитектура была совсем иной эпохи. Вся картина вдруг приобретала темные оттенки и, казалось, через пару мгновений превратилась бы в произведение Клода Моне. У него не было расписных витражей или вертикальности композиции, но сама атмосфера создавала обратное впечатление без каких либо атрибутов. И, как по преданию, крепость не может существовать без одинокого, закрытого от всего мира, владельца. Старый, мрачный и бледный. Сегодня мы словно хоронили графа
Дракулу.
Не думаю, что кто-то хотел вернуться во времени и вернуть его к жизни, даже если бы была возможность. Как ни грустно это признавать, так было лучше для всех нас. Больше никаких мучений, никаких разочарований, никаких психических травм, в этом мире его больше не существует. Реджинальд Харгривз
мертв. Грейс Харгривз стала вдовой, а у нас не стало отца. Так или иначе, никто не плакал, а мама даже улыбалась, видимо в ней что-то сломалось за это время. А кто бы не сошел с ума, находясь с психопатом всю свою жизнь двадцать четыре часа в сутки? Спустя всё детство под одной крышей с этим человеком, я сделала вывод, что жила и правда с психопатом. При озвучивании этого термина, вы наверняка представляете человека с маниакальной стадией шизофрении и наклонностями к убийствам, однако это не так. Зачастую, вы можете даже не подозревать, что они существуют среди ваших знакомых. Отсутствие эмпатии, манипулятивность и все такое.
— Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать? — наверное, только Пого прощал Реджинальда за все его преступления, но и то только потому, что тот дал ему осознанную жизнь. Навряд ли он почитал бы его в обратном случае. Грейс здесь не в счет, она — робот. Хотя даже провода и микросхемы будут почеловечнее нашего отца, все так считали. Она всегда желала нам доброго утра и ночи, готовила завтрак, поддерживала — чем заменила нам настоящую мать. Мы часто размышляли: что бы было, если бы мы все родились в обычной многодетной семье с обычным трудолюбивым отцом и обычной любящей матерью, которые каждые выходные возят своих детей на природу или в парк развлечений со сладкой ватой? Очевидно, были бы психически здоровы, как ни странно. Тем временем, во внутреннем дворе воцарилась тишина, которую нарушал лишь звук разбивающихся капель о поверхность земли и черных зонтов — характерную особенность академии Амбрелла. — Что ж, тогда, с вашего позволения, я произнесу пару слов.
В следующие пару минут раздавалась достаточно трогательная речь о благодействиях Реджинальда Харгривза и о том, какие великие цели он преследовал. Можно было подумать, что он имеет ввиду Иисуса, а не садиста. Никто не видит разницу между этими двумя? Хлеще этой чуши я ещё не слышала.
— Давайте начистоту. — Диего, весь промокший от дождя, вдруг прервал и снова начал свою тираду, ведь всем так важно его мудрое непредвзятое мнение. А взять зонтик, видимо, ума ему не хватило. Должно быть, чтобы прибавить драматичности. — Отец был последним ублюдком и мы делаем ему одолжение, что спустя столько лет собрались на его похороны. Он не заслуживает всего этого. Он монстр и миру стало лучше без него.
— Диего, заткнись, будь добр.
— Нет, дослушайте! Надеюсь он гордится тем, что создал. — он агрессивно указал на Клауса, Элисон и Ваню, поочередно. — Наркоман, популярная шлюха, предательница. Плевать кто ты вообще такой.
— По всей видимости, это он обо мне. — язвительно улыбнувшись утвердил номер Пять. Он и не думал как-то останавливать накаляющуюся обстановку, ему было интересно чем все закончится, хотя он прекрасно осознавал чем. Давно же он не видел этот цирк, в постапокалипсисе такого не увидишь.
— И наш замечательный Спейсбой! — очевидно, это было адресовано Лютеру. — А также Бен, который сгинул лет пятнадцать назад, а ты…
Он остановил свой взор на мне, кажется, подбирая слова, которыми можно было унизить. Все замерли в ожидании. О неужели наш мальчик не может больше ничего придумать или у него иссяк словарный запас брани? Забавно наблюдать, как шестеренки в его голове стараются крутиться быстрее, издавая ржавый металлический скрежет, но увы.
— Ну же, закончи фразу. — я стояла под таким же черным зонтом и не сводя все это время с его глаз, ждала завершения представления. Дождь снова увеличил громкость и стал просто оглушать нас. Было слышно дорожный трафик. Диего был в шаге от разрыва отношений со всеми членами семьи, когда они и так висели на волоске.
— Не уж то ничего не приходит на ум, номер два? — из толпы вдруг вышел в середину Клаус, держа над собой прозрачный зонтик с розовой каёмкой.
— У меня есть
имя.
— О, правда? Секунду назад ты был другого мнения, давая нам всем позывные. Как щедро с твоей стороны. — если Клаус потушил сигарету, значит человек настроен решительно. Номер четыре всегда защищал меня перед отцом и в каких-либо ссорах, даже если я была не права или провинилась. Сейчас, спустя десяток лет, он снова стоит в гуще событий, прожигая своими глазами Диего Харгривза. Я почувствовала разливающееся тепло где-то внутри, в области сердца. Да, возможно он неудачник по мнению других, но советую поучиться у него сплоченности и любви к близким. Возможно, все приобретёт другой исход.
— Я лишь констатирую факты.
— Ты лишь суёшь свое мнение куда не следует, ублюдок. — сказала Элисон по пути в дом и все двинулись за ней, разочарованно оглядываясь на Диего. Порой лучше промолчать, чем оскорбить всех вокруг. Мне было противно даже смотреть на него, поэтому, подхватив Клауса за локоть, я пошла внутрь.
Желания оставаться со всеми больше не было, как и настроения. Это какая-то еще одна супер-способность портить всем настроение на протяжении всей жизни? В номере два есть хорошие черты, но их либо ничтожно мало, либо он усердно их скрывает. Однажды он перестанет бояться показаться слабым и тогда все выдохнут, но не сегодня. Размышляя о так хорошо начавшейся и так ужасно закончившейся семейной встрече, я не заметила как мы оказались на втором этаже, где согласно планировке находились наши комнаты. Двери в них находились ровно друг на против друга, из-за чего мы часто бегали в гости.
Хэй, хэй, что случилось?
Неважно, просто можно я побуду у тебя немного?
Можешь остаться навсегда, если хочешь
Наверное, каждой вещи в этом доме присуждалось отдельное воспоминание из моей памяти, но самые лучшие были именно из этих двух комнат. Нам часто доставалось за чрезмерное совместное времяпровождение, да еще и не в своих комнатах, что выходило в дополнительные тренировки, но я ни о чем не жалею. Если бы я вернулась в прошлое, я бы делала это снова и снова. Однажды посреди ночи Клаус ввалился ко мне в комнату и попросил остаться у меня, так так ему снились кошмары, на что получил даже не обдумываемое согласие. Так всю ночь номер четыре проспал в том самом кресле на которое я сейчас смотрела, будучи на семнадцать лет старше с того момента. Моя комната не отличалась красивым дизайном или большим пространством, но я очень ценила то, что имела. Здесь я чувствовала себя собой, а не подопытной крысой или всемирным героем из знаменитой Академии Амбрелла. Просто я. На стене у меня висела гирлянда с теплым свечением — это было единственное, что отец разрешил изменить в своей комнате, так как считал, что любой прочий декор будет отвлекать от поставленных задач, но на это правило я успешно наплевала, ибо ко мне он заходил крайне редко. На шкафу висели мои небольшие рисунки и многочисленные заметки с планами. На одном из них я обнаружила список того, чего я хочу достичь в будущем и это вызвало во мне слезы.
Уйти из академии навсегда
Быть тем, кем я хочу
Найти любовь
Завести кота
Милая Нелли… Я выполнила почти всё, что ты хотела и, надеюсь, ты обрела спокойствие. Передо мной будто стояла маленькая я, пишущая этот маленький список желаний — ведь многого мне не было нужно — надежда, что когда-нибудь я осуществлю задуманное.
— Завести кота? Как это мило. — над ухом снова вдруг раздался тот самый чуть хрипловатый голос, что заставило меня подпрыгнуть на месте. Прямо за мной неожиданно вырос Клаус. — Прости, если напугал.
Я обернулась с листком в руках.
— Все нормально, ты ничуть не напугал.
— Так ты завела кота? — он чуть нагнулся, указывая в список. — По мне так это самое важное из четырех предложенных пунктов.
— Да, — это заставило меня слегка улыбнуться, вспоминая мою Дарси. Ей было всего три месяца, когда мне повезло найти котенка. Маленький прибившийся комочек белой шерсти вдруг оказался у дверей магазина, когда я возвращалась домой с шуршащим пакетом продуктов. Все проходили мимо, так как у людей и своих проблем пруд пруди, но сердце не могло не сжиматься, глядя на эту красавицу. Яркие голубые глаза цвета лазурного берега смотрели на меня то ли с долей надежды, то ли грусти от того, что я скорее всего такой же человек, которому все равно на низшие цивилизации и я пройду мимо. Сзади начали ворчать люди, что человек загораживает проход и этого мне хватило, чтобы опуститься на корточки, аккуратно взять белое чудо и укутать в свой осенний шарф, ведь на улице было довольно холодно. Так мы и познакомились с моей Дарси, которой пойдет вот уже третий год. — И её зовут Дарси.
— Надеюсь ты покажешь мне её как-нибудь, хочу с ней повидаться.
— Обязательно. Классная юбка, кстати говоря, тебе очень идёт. Удивительно, но тебе всё идёт.
— Спаси-ибо! — протянул Клаус в своей привычной манере. — Ты тоже это заметила? А как тебе мои смоки-айс или как это у вас называется? Я конечно не профессионал, но…
— А разве у тебя не просто размазалась тушь? — легкий смешок. Я снова взяла его за локоть и подвела его к зеркалу, которое расположилось над комодом и открыла первую створку в поисках кистей, которые я так и не забрала.
— Может быть, я не помню как рисовал что-либо вокруг своих глаз. Всегда мечтал о розовых тенях.
— Что же, тебе повезло, потому что у меня с собой как раз есть небольшая палетка на всякий случай. Не думал сегодня стать королевой вечера?
— О мой бог, ты будешь делать мне макияж? — на лице Клауса заиграла радость, что не могло не радовать. В детстве я уже делала ему подобное, но тогда я совсем не владела навыком визажа и вышло, мягко говоря, не очень, но этот парнишка светился весь вечер и долго хвалил его. Как приятно было, спустя столько лет, провести время так же беззаботно.
— Думаю, ты заслужил за сегодняшнее. Спасибо, что вступился перед Диего.
— Брось, — он махнул рукой, — Так поступил бы каждый.
На мне засветилась улыбка.
— Хорошо, посиди немного, я сбегаю за косметичкой.
Спустя пять минут я вернулась с тем, что искала и уселась прямо на ковролин, перед этим поставив понравившуюся пластинку на свой старый проигрыватель, на котором я часто любила слушать разных исполнителей. Под руку, как по счастливому случаю, попалась песня MARINA — Bubblegum Bitch, что очень прибавляло атмосферы. Затем, взяв лицо Клауса в свои руки, я стала творить. Его лицо находилось экстремально близко, что заставляло мое сердце биться просто в бешеном темпе и это весьма мешало мне сосредотачиваться на деле. Мое лицо буквально ощущало его дыхание. Слегка дрожащей рукой на глаза лег первый слой ярко-розовых теней, затем второй, чуть темнее по краям. За весь процесс я просила его открывать или закрывать веки, из-за чего открывался вид на его зеленые глаза то ли с серым, то ли с голубым отливом — об этом можно было рассуждать часами, если не днями. Снова эти вечерние пейзажи, теперь уже с розовым закатным солнцем. Что со мной творится?
I'll chew you up and I'll spit you out
'Cause that's what young love is all about…
— Добавим больше блесток?
— Больше блесток.
Следующим этапом накладывалась тушь, которая заставила нас сесть еще ближе друг к другу, так как накосячить уже было непозволительно. У его глаз были и так несвойственно длинные ресницы, но нужно было дополнить образ, как оформительная часть.
So pull me closer and kiss me hard
I'm gonna pop your bubblegum heart…
— Кем ты видишь себя под эту песню?
— Думаю, до мозга костей богатой дамой, в строгом розовом платье, блондинистые волосы, на большой сцене в оперном театре, но вместо классики поющую эту песню. Все слушатели в ужасе от абсурда… Ах да, еще это спектакль, где много мужчин в костюмах, но ни один не может подобраться к ней близко, потому что ей никто не нужен. Она слишком хороша для них.
Тем временем подходит очередь блеска для губ. Совсем немного…
I'm Miss Sugar Pink, liquor, liquor lips
Hit me with your sweet love, steal me with a kiss…
Открывается красный занавес, на сцену выходит стройная девушка в ярко-розовом платье и перчатках по локоть такого же цвета. Короткие белые волосы, блестящие губы… Высокие каблуки, как и её эго. Она знает, что весь зал пришел послушать Шопена, но сегодня эти скучные ублюдки должны смотреть только на неё. Сегодня существует только она и её розовое платье…
I'm Miss Sugar Pink, liquor, liquor lips
I'm gonna be your bubblegum bitch
Вы даже не представляете, что досматриваете последние минуты своей жизни и вам повезло, что видите рай перед смертью. Как жаль, что вам не суждено туда попасть. Смотрите пока можете, ведь мне плевать, что с вами случится на этом балу. О, дорогой дневник, кажется я встретила любовь…
He made my doll heart light up with joy
Oh, dear diary, we fell apart
Welcome to the life of Electra Heart
Но она знает лишь одно — что покорила все гнилые сердца и, о нет, не вернёт их обратно. Вам нужно погибнуть, чтобы попросить вещицу обратно, но, к сожалению, вы уйдёте ни с чем. Ведь сегодня существуют только она и её розовое платье…
I think I want your, your American tan
Oh, oh, oh
I think you're gonna be my biggest fan
Oh, oh, oh
I'm Miss Sugar Pink, liquor, liquor lips
I'm gonna be your bubblegum bitch
I'm gonna be your bubblegum bitch…
— Однажды мы осуществим это, будь уверен.
