Rubus idaeus

Макс поежился от холода, вернее, от порыва ветра, который бросил ему горсть снега прямо в лицо. - Да тебе показалось! - Попытался призвать он к голосу разума. Но голос разума в лице Олега рявкнул : - Бананы из ушей вынь! Слышишь, кто-то плачет. Максу на минуту стало страхово: в ту сторону от их дачи никто не жил. А рыдания и правда раздавались, то затихая, то становясь сильнее. Наконец, был найден и источник тех самых звуков. На снегу сидел парень в горчичном пуховике и дебильной разноцветной вязаной шапочке и горько рыдал. - Эй, ты че? - Пробасил Олег. - Случилось, что? Макс фыркнул про себя, его друг сама наблюдательность. - Нет... - Найденыш поднял голову, посмотрел на них и утер слезы. - Меня тут какой-то пес гонял. Я думал, сожрет. Я собак, вообще, боюсь. - А, это дядь Вити алабай. - Отозвался Олег. - Он периодически срывается с цепи и через забор... Пацан всхлипнул горько, и Максу показалось, что это не только из-за псины. - А пошлите, а? Пока этот Тузик к нам не прибежал. - Предложил Максим. Тем более поблизости завыли. - Слушай, пацан, пошли с нами, а? А потом мы тебя проводим. - Олегу тоже не хотелось тащиться черти куда, а этого малохольного вроде не бросишь тут. В сумраке яркий румянец на чужих щеках не был заметен, но Макс обратил внимание на севший то ли от страха, то ли от слез голос. - Пойдемте... - Парень вроде как сомневался, но потом что-то решил и махнул головой и сказал уже тверже. - Я согласен. Словно ему не предлагали потусить подальше от опасного места, а дали решить жизненно-важный вопрос. - Тебя как зовут? Меня Макс, а это Олег. Мы тут на даче зависаем, завтра еще народ приедет, днюху мою отмечать. - Юра. Юра Ветлицкий. Макс посмотрел на свою протянутую, но так и непожатую руку, неловко хмыкнул и поглядел на Олега. Тот только плечами повел в знак непонимания. В доме Макс уже при свете лампочек внимательно рассмотрел Юру и снова недоуменно переглянулся с Олегом. Найденыш был неприлично красив для парня. Прямо таки вызывающе красив, как чертова фотомодель. Кляев не знал, подходящее ли слово "точеный" для черт лица, но ему так думалось: точеный нос, скулы, подбородок. И кожа... У парней не бывает такой кожи: ровной, чистой, фарфоровой. Только отошли они от первого шока, как Юрка стянул свою вязаную пидорку и по плечам рассыпались густые пряди медного оттенка. Олег одними губами сказал: "гей", и Максим с ним согласился. Кляев считал себя продвинутым, и топил за права и свободы, а вот за Олега было боязно. Вернее, было боязно, что новый знакомый будет выставлен вон пинком под свой красивый зад. В том, что зад и правда красивый, он убедился, потому что Ветлицкий снял свой пуховик и повесил на гвоздик. - Кхм... - Олег покосился на гостя, но Макса приятно удивил. - У нас вино и мартини на завтра для девок. Самогон , зато, в нашем распоряжении. - Для кого? - Спросил Юра, замерев под тяжелым взглядом Гуся, так Олега звали из-за фамилии. - Для телок. - Почти рявкнул он, решив, что Ветлицкий не расслышал. - А зачем... - Начал рыжий, но потом осекся и замолчал. Олег протопал на кухню, включил чайник и с суровым видом начал резать колбасу. - Иди, не бойся. - Макс слегка подтолкнул Юрку. - Че замер? И это, своим позвони, что ли. А то ищут, наверное. - Нет. Не ищут. - Грустно отозвался Юра и прошел на широкую кухню. Сел как бедный родственник на край табуретки и замер нерешительно. Макс обычно легко поддерживал разговор, но тут все было так странно, что он тоже молча взял хлеб и начал его усиленно нарезать. Юрка тоже ничего не говорил, просто сидел с таким видом, словно следующим будут резать его. - Налей. - Наконец, велел Гусь Максу. - Ему лучше выпить, кажется. От этих безобидных слов рыжий встрепенулся, подорвался с места и выскочил в коридор, а затем на улицу. - Ебанутый. - Коротко бросил Олег.