Сколопендра

      Металлический авто-фонарик взлетел вверх от одного прикосновения и, остановившись у потолка, ярко засветился. В маленьком помещении стала видна пыльная мебель. Самая дешёвая обстановка: маленькие тумбы, кофейный столик, неудобное раскладное кресло, чтобы можно было прилечь, рабочее место и одна из самых первых моделей беспроводных холодильников — их энергии хватает всего на три года самостоятельной работы, после чего их придётся очень долго и сложно заряжать. Но как бы дёшево по текущим меркам не стоили эти вещи, они всё ещё были в хорошем состоянии, не считая толстого слоя пыли на них. Доктор Камбер покупал всё это чуть более года назад, чтобы в случае опасности продолжать свою работу здесь — в маленьком подвале-бункере своего дома. Но он даже и не подозревал, что это место пригодится так скоро.       — Здесь точно безопасно? — спросил Линд — молодой племянник доктора, полгода назад переехавший в город из провинции для поступления в местный университет. Его дядя — небезызвестный доктор естественных наук первое время помогал родственнику освоиться в городе. Сейчас же они вместе спускались по узкой лестнице в тесный, но единственно пригодный для спасения бункер.       Рядом с Линдом шла его девушка — невысокая блондинка с глуповатым напуганным лицом, боязливо осматривающая неприятное на вид помещение. Приехав повидаться с возлюбленным, Фолли надолго застряла в городе: как только нападение гигантской сколопендры было зафиксировано в Южной Америке, любое передвижение по стране, городу и даже улице сопровождалось огромным риском.       — Сейчас нигде не безопасно, — с грустной усмешкой ответил доктор Камбер и громко закашлял, после чего добавил:       — Здесь явно нужна генеральная уборка.       Линд кивнул. Сейчас место действительно было непригодно для жизни. Здесь также было слишком тесно для троих, но об этом беспокоиться не приходилось: это всё равно было единственным укрытием, которое могли себе позволить молодые люди. Выбора не было, если, конечно, кто-то из них не хотел стать быстрой добычей длинной многоногой твари.       Фолли брезгливо поморщила носик и, остановившись на последней ступени, пролепетала:       — Нам же необязательно сидеть здесь?       Две пары усталых и удивлённых глаз уставились на неё, явно не понимая, как она может такое говорить.       — Ну то есть, — девушка замялась, — многоножки сейчас нет на нашем материке. Возможно, она даже не придёт сюда. Мы можем оставаться в этом двухэтажном доме, да?       Доктор Камбер потёр подбородок, озадаченно вздыхая, но промолчал. Линд же презрительно пробурчал:       — То, что эту тварь видели лишь в Южной Америке, — не значит, что здесь её нет.       — Верно, — мужчина одобрительно кивнул, соглашаясь с племянником, — вы помните прошлое нападение Сколопендры?       Фолли в недоумении уставилась на него, то и дело поглядывая на парня, угрюмо глядящего в пол. Доктор Камбер вздохнул, уводя взгляд куда-то в потолок, словно погружаясь в собственные воспоминания. Сложив руки за спину, он медленными шагами прошёл в угол комнаты. Что-то пробурчал себе под нос, после чего снова вышел на середину комнаты. Его аксессуарные очки съехали на нос. Поправив их, мужчина вновь вздохнул и начал вдумчиво и медленно рассказывать:       — Это было девять лет назад, в 2293 году. Вы тогда были слишком маленькие, чтобы полностью осознать происходящее. Да и наш континент данная проблема не затронула.       В голове Линда пронеслось очень тусклое, практически незаметное воспоминание: новый 3D телевизор — одна из самых последних моделей, на который родители парня копили несколько месяцев; невидимый широкий экран, усовершенствованный так, что изображение на нём совсем не отличалось от реальности, показывал происходящее в США. Маленький десятилетний мальчик Линд забегает в комнату к родителям. В комнате он лишь несколько секунд смотрит на огромную сороконожку, выползающую из экрана. Она двигала челюстями, издавая громкие звуки и уставив свои чёрные глаза-бусинки на родителей. Мальчик вздрагивает, но в то же мгновение сколопендра стремительно уменьшается, её словно бы всасывает обратно в экран, все звуки и картины исчезают. Отец выключил телевизор.       В тот период все СМИ, телевидение и электронные газеты разрывались от известий о нападении жутких насекомых на мир. Нельзя было найти человека, не говорящего с ужасом о таких странных и пугающих событиях. Весь мир, как будто помешанный, вертелся вокруг этого, журналисты до костей обсасывали сюжет, придумывая новые и новые заголовки, статьи, видео и даже фильмы. В тот период пришлось особенно тяжело пострадавшим странам, где обитали сколопендры-переростки: Австралии и Южной Америке. Города и страны были разрушены, люди тысячами погибали на улицах и площадях: это было похоже на самую жестокую игру.       — Я помню это, — задумчиво протянул Линд, — кто бы мог подумать…       Фолли сомнительно хлопала розовыми ресницами. Она совершенно не помнила ничего из того нелёгкого периода, что, впрочем, и неудивительно.       — Мне было всего двадцать семь лет: я был молод и голоден до новых исследований, — воодушевлённо продолжал доктор, автоматически доставая из кармана миниатюрную электронную сигарету и усаживаясь на кресло. — Я работал преподавателям в институте, когда случилось несчастье. Я был столько же напуган, как и очарован. Я — доктор биологических наук ||| степени, просто не мог сидеть без дела. И отправился в Америку, дабы подробнее изучить Сколопендру. Я был намерен непременно увидеть её собственными глазами и, возможно, даже взять на анализы её кровь или кожу…       — Вы действительно отправились в самый центр опасности? — удивлённо ахнула Фолли, прижимая ладони к худым щекам.       Доктор Камбер кивнул, не в силах сдержать самодовольной ухмылки.       — Я не люблю голограммные гаджеты. Никогда не любил. Я всегда писал на бумаге, обычными лазерными ручками. Все мои исследования записаны именно так, и я всё ещё не жалею об этом…       — Вы всё-таки видели сколопендру? — с голодным интересом спросил Линд, подходя ближе к дяде и бесцеремонно усаживаясь на грязный металлический пол рядом с креслом.       — О да! — с жаром ответил дядя. — Я знал, что это опасно, но как я мог лишить себя такой огромной и до безумия необычной работы? Наверное, я счастливчик. Я был слишком близко к смерти. Но мой риск был полностью оправдан. Ох, мои драгоценные исследования…       — Расскажите! — громко попросила Фолли и подпрыгнула. Её неестественно-яркие голубые глазки, засвеченные с помощью новомодных лазерных фонарей, загорелись от любопытства.       — Я не смог отправиться один, нашу группу из четырёх добровольцев экипировали для групповой экспедиции. Я был весьма расстроен, узнав, что не я один из своего института желал изучить сколопендру. Однако, повезло только мне, — доктор говорил чётко и вдумчиво, его низкий басистый голос становился всё грустнее, наполнялся горечью. — Мы присоединились к одной из группок второсортных журналистов, несколько дней работали на пару с ними. Помогали друг другу, они показывали нам фотографии, мы объясняли научные термины для их заметок для статей Вместе выжидали, пока сколопендра вновь вернётся в Вашингтон. Дождались всё-таки. Телевидение не врало о её размерах… Боже, она была настолько огромной, что даже если бы мы вскарабкались друг другу на плечи, мы бы всё равно были в пятьдесят раз ниже её грязной лапы! Я не видел ничего ужаснее и, чёрт возьми, прекраснее этого чудища. Но как же мы были глупы! Совсем не продумали план наших действий и не ожидали, что сколопендра подползёт к нам так близко и быстро. Мы не успели забежать в укрытие, оставили там всевозможные средства защиты, которые, к сожалению, и так не помогли бы нам в нашей ситуации.       Линд раскрыл рот от удивления и нахмурил брови, вдыхая в лёгкие как можно больше воздуха. Он с досадой воскликнул: — Как вы только могли допустить такое?! Почему ушли из укрытия?       — Наш бункер, любезно предоставленный небедными журналистами, находился недалеко, возможно, в трёхстах шагах от нас: я со своей группой и один из журналистов — самый опытный и бойкий, осматривали город: он был разрушен. Жуткая и неприятная атмосфера. Именно тогда мы услышали ужасный грохот. Не успели быстро среагировать: вид длинных извивающихся усов и быстро выползающей из-под земли головы сколопендры напугал нас слишком сильно. Этот страх заставил нас забыть об исследованиях, планах, целях… Мы стали спасать свою жизнь. Доктор вспоминал. Ярко-алые вспышки ядовитой плазмы, вылетающей из модернизированных пистолетов. Полицейский полк окружил место происшествия, стрелял в сороконожку, стараясь устранить её. Но, как и в прошлые разы, даже плазма не действовала на такую тварь. Она быстро ракрутилась, сшибая с ног полицейских, съедала их. Камбер не видел этого. Не смотрел. Не хотел смотреть. Адреналин в теле придавал скорости, он словно бешеный бежал к бункеру, не оборачиваясь назад. Пока не услышал крик своего коллеги. Ненавистный ему Доктор Дертер — остроумный выскочка, также помешанный на исследованиях и биологии, вечно старающийся быть впереди всех, доказывая своё превосходство, школьный враг Камбера. Его крик слишком отчётливо раздался в ушах. На фоне остальных бесконечных шумов и воплей горожан, голос Дертера стал до жути выделяющимся и ещё более пугающим. Камбер замешкался, быстро глянул назад. Только тогда он смог рассмотреть сколопендру воочию. Он видел, как её челюсти подхватывают его коллегу, уже прокалывая тело насквозь, как она подкидывает его вверх, вставая на десяток пар задних ног, почти вытягивается вверх во всю длину и, обливаясь струящейся кровью, тут же проглатывает добычу. Крик Дертера заглох, но продолжал невыносимым эхом раздаваться в ушах. Камбер помнил всё до мельчайших деталей: шевелящиеся лапы сороконожки — тёмно-жёлтые, раскидывающие брызги крови и ошмётки грязи; запомнил размер острых ядовитых хелицер; пыльное желтоватое брюхо, разделённые на анатомически правильные для губоногих сороконожек пластины; запомнил летящего в воздухе, уже мёртвого человека. Навсегда запомнил.       Камбер долго молчал. В полной тишине можно было расслышать его неровное, надрывистое дыхание. Лицо поникло, за линзами очков можно было разглядеть боль, смешанную с ужасом в его мутных глазах. В какой-то момент он медленно поднялся с кресла, глядя в пол и поспешно вышел из бункера, чуть не споткнувшись на лестнице. Захлопнул за собой тяжёлую дверь.       Линд и Фолли остались внизу, затаив дыхание. Когда наступила тишина, они переглянулись. Девушка насупилась, поджав блестящие губки:       — Почему он ушёл?       Линд снова свёл брови, выдыхая холодных воздух. Он устало посмотрел на девушку, слегка приобняв её за плечи.       — Видимо, это было слишком страшно. Хоть это и произошло давно, такие воспоминания… никогда не забываются.       Фолли почему-то глупо хихикнула. Она потянулась и сама плюхнулась в кресло, где сидел дядя Линда, постаралась поудобнее устроиться.       — Здесь так гадко, — простонала она, — я хочу спать.       Сейчас девушка выглядела так беспечно, казалось, всё, что её расстраивает, — это неудобное место. Линд, привыкший к её легкомыслию и капризности, подошёл к креслу. Кое-как справившись со странной конструкцией, откинул спинку кресла, превращая его в маленькую узкую кровать.       — Спасибо, — вновь заулыбалась Фолли, сверкнув глазками. Она прилегла, закрывая лицо руками. Мило засопела, почти сразу проваливаясь в сон. Парень несколько секунд посмотрел на это странное, но прелестное создание, после чего отошёл.       На душе всё ещё скреблись кошки: осознание настоящей проблемы подходило всё ближе и ближе, стремясь вырваться наружу со слезами, криками и истериками. Линд протёр глаза, тоже изменённые операцией на глянцево-зелёные. Его сжимала слабая боль в мышцах и физическая изнемождённость, но желание узнать подробнее об угрожающей миру твари перебивало весь сон. Парень быстро пересёк лестницу, выходя на первый этаж уютного дядиного дома.