coffee & tangerine

как символично. всю предыдущую неделю погода была прекрасной, почти по-весеннему мягкой и тёплой, но сегодня с самого утра начала портиться. ветер порывами закидывал сухие листья прямо на стол, солнце спряталось за облаками, словно за защитным экраном. устало оно, что ли? к моменту перед второй парой, когда джихун случайно пролил кока-колу на его тетрадь с конспектами, хансоль даже не сомневался в том, что этот день будет отстойным. – всем привет. хансоль поднял взгляд от пластикового контейнера с сендвичами. мингю, по очереди перекидывая свои бесконечные ноги через скамейку, задел коленом стол, и тот пошатнулся. если бы не реакция вону, который сразу же подскочил и перегнулся через сынчоля, подхватывая его стакан, обед хансоля бы сейчас плавал в карамельном латте. к чему он, впрочем, уже был готов. – мингю! – послышался раздражённый клич сразу нескольких голосов. судя по лицам друзей, не у одного хансоля этот день шёл не по плану. сынчоль вместо того, чтобы нормально поесть, спрятался за ноутбуком и что-то агрессивно печатал. вону дёргался от каждого уведомления и заглядывал в экран телефона с промежутками секунд в десять. только вот мингю в рубашке персикового цвета и с идеально уложенными волосами выбивался из их компании настолько, что его присутствие за этим столом казалось неприличным. принц в мещанском кругу. кроме всего прочего, сияние его глаз могло бы ослепить любого на расстоянии километра. – твоя физиономия бесит, – сощурился сынчоль, захлопывая крышку ноутбука с таким резким звуком, что хансоль вздрогнул. – рассказывай, чего ты такой довольный? – ауч, а у нас сегодня был запланирован траурный день? меня не предупреждали, – мингю надул губы и оглядел их всех. но уже через мгновение напускная печаль вновь сменилась счастливо-взволнованным выражением. – я тут такое узнал! – говори уже, – устало протянул вону, бросив очередной взгляд на экран телефона. – бу сынкван расстался с парнем, – торжествующим шёпотом объявил он. хансоль перестал жевать, перестал дышать и на какие-то секунды, кажется, даже перестал жить. замерло абсолютно всё, кроме его сбивчиво ударяющегося о грудную клетку сердца. и кроме, конечно, мингю, который продолжал: – а я с самого начала говорил, что два козерога никогда вместе не уживутся. – откуда знаешь про их расставание? – в голосе сынчоля слышался скепис вперемешку с равнодушием – ему явно хватало своих проблем, чужая личная жизнь не стояла в приоритете. – сокмин сказал, так что это точно. – и чему ты радуешься? – еле заставив себя проглотить кусок сендвича, вставший поперёк горла, хансоль потянулся за бутылкой воды. он не хотел, чтобы кто-то из ребят заметил, как сильно он нервничает, поэтому нужно было поддержать разговор. хотя ответ на его вопрос был вполне очевидным и не то чтобы очень приятным. – в смысле? мой путь к сынквану открыт. вы же знаете, как долго я этого ждал, – с мечтательным видом он откинулся назад (судя по всему, забыв об отсутствии опоры за спиной) и чуть не свалился со скамейки. – во-первых, лезть к человеку сразу после разрыва – это мерзко. во-вторых, не факт, что ты вообще ему интересен, – усмехнулся вону. – во-первых, я не собираюсь прямо сейчас тащить его в постель. во-вторых, я и сынкван – два самых сексуальных человека во всём университете. мы созданы друг для друга! почувствовав подступающую тошноту, хансоль сложил остатки еды обратно в контейнер, закрыл и отодвинул от себя. день выдался действительно как по канону ужасных дней – даже хуже, чем можно было представить. во-первых, лезть к человеку сразу после разрыва – реально мерзко, но мингю это вряд ли остановит. во-вторых, хансоль влюблён в сынквана с первого курса. в-третьих, у хансоля нет никаких шансов. особенно на фоне мингю.

***

бу сынкван был лучшим вокалистом университета, обладателем ютуб-канала с парой тысяч подписчиков и просто самым потрясающим человеком из всех, кого знал хансоль. они познакомились примерно в середине первого семестра. хансоль специализировался на звукорежиссуре, и, как и всем его сокурсникам, ему предстояли совместные проекты с музыкантами и вокалистами. это был самый первый проект, и никто из рандомно собранной проектной группы ещё толком не понимал, что им нужно делать. но хансолю и остальным выпала козырная карта, потому что с ними в коллективе оказался сынкван. он тогда, может, тоже не особо разбирался в тонкостях продакшена, но был слишком талантлив, чтобы сделать работу плохо. каждому пришлось тянуться до его уровня, и это всех спасло. хансоль и сейчас хорошо помнил, как сынкван выглядел тогда, в первый день: обесцвеченные волосы, жёлтый свитер и голубые джинсы. он обнимал каждого вновь прибывшего в отведённую для них аудиторию, и хансолю это показалось странным – он не привык к тактильному взаимодействию с незнакомцами. но ни раздражающими, ни навязчивыми объятия сынквана не были. он просто с самого начала являлся самим собой: парнем, который очень любит людей и обожает находиться рядом с людьми. парнем с тёплыми руками, от которого пахло мандаринами и чёрным кофе. этот аромат врезался в память хансоля навсегда. дальше – будто прыжок в воду с карьера. даже не успев заметить, как это произошло, хансоль вписал собственное имя в огромный список безответно влюблённых в бу сынквана. они ещё несколько раз работали над чем-нибудь вместе, могли перекинуться парой фраз на факультетской вечеринке, изредка кидали друг другу песни и всегда улыбались при встрече. но хансоль никогда не пытался подобраться ближе, потому что чувствовал – он всего лишь очередное знакомое лицо для сынквана. один из тесной толпы, постоянно его окружающей. второй учебный год начался с новости о том, что сынкван теперь встречается с джошуа – старшекурсником с вокального отделения. хансоль тогда глубоко вздохнул, выпил чрезмерное количество джин-тоника за один вечер, записал ужасно мрачную песню, которую никогда бы никому не включил, и мысленно сделал ещё один шаг назад. слушать стенания мингю и его ставки на то, как долго продлятся эти отношения, было смешно и противно одновременно. хансоль старался не обращать внимания – предметы воздыхания ким мингю менялись чаще, чем аутфиты его соседа по комнате, минхао. только, оказывается, про сынквана мингю не забыл, и теперь на полном серьёзе собирался его завоёвывать. они всего месяц назад перешли на третий курс, но у хансоля уже раскалывалась голова от бесконечных сюрпризов.

***

хансоль встретил сынквана спустя несколько дней у одной из универских кофе-точек. он листал что-то в телефоне и ждал, пока бариста приготовит его излюбленный айс-американо. после секундной заминки хансоль решил, что кофе ему тоже не помешает, и встал в очередь. – хэй, – негромко произнёс он, слегка коснувшись плеча сынквана. парень поднял на него взгляд и кивнул, мягко улыбнувшись. но, несмотря на эту улыбку, у хансоля кольнуло в сердце – сынкван выглядел плохо. не в смысле плохо, просто очень… подавлено. глаза, обведённые тёмными кругами, отдавали нездорово-красным; кожа, обычно светлая и сияющая, поблёкла, словно ткань после многократных стирок. хансолю совсем не хотелось думать о том, что сынкван в последнее время много плакал, но это первое, что вообще приходило в голову при взгляде на него. – как ты? – сделав заказ, осторожно спросил хансоль. сынкван забрал свой кофе, но всё ещё стоял рядом. – зачем спрашиваешь, если уже наслушался сплетен? – говоря это, он даже не оторвался от телефона. – извини, – хансолю захотелось прикусить свой дурацкий язык. – нет, ты извини, – вздохнул сынкван и провёл ладонью по лицу, будто пытаясь что-то с него стереть. после этого он всё же посмотрел на хансоля. – я сейчас не самый приятный собеседник. – спасибо, – это хансоль сказал девушке, поставившей перед ним стакан с кофе. а потом повернулся к сынквану, – всё нормально, я понимаю. – ты видел новую программу? – сынкван потряс телефоном в руке, – нам опять должны дать какой-то проект. – серьёзно? нет, пока ещё не видел, – он видел объявление на сайте, но решил принять правила игры и сменить тему разговора. – сегодня или завтра объявят, наверное. так что готовьтесь снова терпеть наши вокалистские заскоки, – он подмигнул хансолю и направился в правое крыло, помахав рукой на прощание. хансоль еле-еле сдержал глупую улыбку и пошёл налево, к своему корпусу. – парный проект! – чуть позже в этот день мингю, проспавший два первых занятия, с громким возгласом залетел в лекционку и грохнулся за соседнюю парту. – не ори, все уже в курсе, – поморщился джихун. – ты не понимаешь. я написал сынквану, и он согласился со мной поработать, – после этих слов мингю повернулся к каждому из друзей по очереди, ожидая хоть какой-нибудь реакции. все промолчали, а сынчоль и джихун синхронно закатили глаза. – вы совсем за меня не рады? – мингю, только без глупостей, ладно? – наконец проговорил хансоль. хотя «мингю» и «без глупостей» в одном предложении? даже звучит нереально. – я видел его сегодня, и он явно ещё не отошёл. – именно с этим я и хочу ему помочь. хансолю откровенно не нравилась эта идея. не из-за ревности или желания поменяться с мингю местами, а потому что его друг, хоть и был глубоко внутри хорошим парнем, иногда вёл себя отвратительно. у него как будто вообще отсутствовала способность прогнозировать последствия своих действий. и хансоль искренне переживал, ведь сынквану сейчас меньше всего нужны были новые драмы. «броо» «что насчёт проекта?» «ты уже с кем-нибудь договорился?» хансоль открыл сообщения от сокмина и быстро ответил: «неа» «весь твой» через пару секунд пришёл стикер с сердечками.

***

хансоль любил работать с сокмином, потому что тот генерировал идеи со скоростью света и умел контролировать свой голос так, как никто другой. к тому же, с ним всегда было комфортно – они не очень много общались вне учёбы, но если и контактировали, то так, словно дружили много лет. суть задания в этот раз была такая: к концу месяца им нужно представить два трека, в каждом из которых использовались бы сэмплы из одной популярной песни. при этом обе полученных на выходе песни должны звучать настолько по-разному, насколько это вообще возможно. прошла первая неделя. хансоль с сокмином только что определились с песней для сэмплирования, тщательно выбирая из длинного списка, который составили в самом начале работы. с чувством выполненного долга (на один вечер, по крайней мере), они отправились вместе поужинать в маленький ресторанчик рядом с кампусом. во время еды оба молчали, вымотавшись от долгих разговоров по ходу проекта. хансоль всем телом чувствовал приятную усталость и просто предвкушал, как вернётся в общагу и проспит часов двенадцать. а завтра – завтра снова работать в усиленном режиме. – чёрт, – внезапно пробормотал сокмин, нахмурившись над телефоном. хансоль поднял взгляд от своей тарелки. – всё в порядке? вместо ответа сокмин развернул телефон экраном к хансолю. его лицо в этот момент выражало растерянную обеспокоенность, и хансоль внутренне напрягся. «пожалуйста» «пожалуйста» «пожалуйста» «мы можем поменяться партнёрами?» «извини» «я не могу с ним работать» «извини, сокминни» хансолю даже не нужно было смотреть на имя отправителя, его интуиция сработала моментально. за секунду по телу пробежала волна страха, но она тут же трансформировалась в липкий клубок злости в районе желудка. он ещё не знал, что именно произошло, но был уверен – если бы только мингю сейчас оказался поблизости, ничем хорошим это бы не закончилось. каким бы спокойным характером не обладал хансоль, близкие друзья знали, что лучше не выводить его из равновесия. продолжая молча смотреть на сокмина, хансоль по инерции схватил лежащую рядом декоративную подушечку и сжал её с такой силой, что почувствовал боль в пальцах. – я позвоню сынквану, ладно? меня как-то пугают эти сообщения, – действительно испуганным голосом спросил сокмин. хансоль кивнул и прикрыл глаза, делая настолько глубокий вдох, что в голове зашумело. он по-прежнему сжимал в руках подушку, которая уже превратилась в бесформенный комок, и просто надеялся, что мингю не сделал ничего по-настоящему глупого. представлять, что могло произойти и представлять, в каком состоянии сейчас находился сынкван, он не хотел. из телефонного разговора сокмина хансоль ничего не понял, хотя слушал его сосредоточенно и внимательно. сынкван много и громко говорил (хансоль не мог разобрать слов, но всё-таки слышал голос в динамике), а сокмин только сыпал бессмысленными вне контекста восклицаниями. эмоции на его лице сменялись с такой скоростью, что выглядело это немного комично. – может, хочешь увидеться сейчас? я с хансолем, – у хансоля замерло сердце. но сынкван, очевидно, отказался, потому как сокмин покачал головой. – ну ладно. «ну ладно» – повторил про себя хансоль. сокмин слегка отодвинул трубку от уха: – он спрашивает, согласен ли ты поменяться? – конечно, если ты сам согласен. передав его слова сынквану, парень усмехнулся и закатил глаза. а потом включил громкую связь и поднёс телефон ближе к центру стола, на равное расстояние между ними. – говори. – хансоль, ты самый лучший мальчик на свете, – донеслось из динамика. – эй, вообще-то в этом обмене я жертвую ещё больше, чем он, – обиженно протянул сокмин, – но меня ты так не называешь. – тебе я что-нибудь приготовлю завтра в качестве благодарности, – со смешком пообещал сынкван. – ладно, извините за потраченное время. я пойду на пробежку, надо отвлечься от всего этого. – давай. я скоро приду домой, тебе чего-нибудь взять? – ммм… не надо. – окей, тогда пока. – пока, – эхом повторил хансоль. «самый лучший мальчик на свете». всякие гиперболы и милые слова для сынквана ничего не значат, это хансоль знал наверняка, потому что слышал подобные его фразочки по отношению ко всем подряд. для него ничего не стоило сказать «я тебя люблю» в ответ на выполненную просьбу или самый примитивный акт помощи. но хансоль всё равно ощутил, как от этих слов в груди разлилось тепло. – тебя никогда не удивляло, почему мы вообще дружим с мингю? – внезапно спросил сокмин, опустив телефон на стол экраном вниз и вновь взяв в руку палочки для еды. хансоль растерялся, потому что на пару секунд и забыл о мингю. – каждый день удивляюсь. так что он сделал? – сынкван уже пару раз на неделе мне говорил, что мингю ведёт себя странно. намёки какие-то, вопросы про джошуа и их отношения. сынквану не особо комфортно от этого было, но он вроде просто переводил тему на работу или отшучивался, надеясь, что до мингю дойдёт. – не дошло, – понимающе кивнул хансоль. его, конечно, злило всё, что говорил сейчас сокмин, но совершенно точно не удивляло. – не дошло. ладно ещё терпеть тупые вопросы, но сегодня мингю отчего-то решил, что будет уместным полезть к нему с поцелуями, – лицо сокмина скривилось в отвращении. – я правда не понимаю, что у него в голове. – ничего, – хансоль невесело усмехнулся, – думает он явно не мозгом. весь вечер хансоль видел всё новые и новые уведомления: мингю писал что-то и ему лично, и в общий чат, а потом ещё два раза звонил. но он решил, что разговаривать с ним не будет до тех пор, пока хотя бы немного не остынет, потому что сейчас может наговорить много такого, о чём пришлось бы пожалеть. потому что сейчас– сейчас хансоль ненавидел ким мингю. ненавидел его самоуверенность, эгоистичность и твёрдое убеждение, что все вокруг обязаны исполнять любые его желания. мингю так привык: он захотел что-то (или кого-то) – и вот уже сама вселенная складывает идеальный сюжет, в развязке которого мингю, конечно же, получает свой приз. хансоль ненавидел одну только мысль о том, что мингю с самого начала было плевать на сынквана. он увидел возможность и захотел себе новый трофей. ещё сильнее хансоль злился на самого себя: за то, что не предотвратил этого; за то, что сейчас никак уже не мог всё исправить; за свою беспомощность. ни о каком двенадцатичасовом сне речи, конечно, уже не шло. придя в общежитие, хансоль отключил телефон, открыл ноутбук и попытался максимально сосредоточиться на том, чтобы за ночь составить новый список песен. наработанным за неделю он полностью разрешил распоряжаться сокмину – ему придётся сосуществовать с мингю, а это уже достаточно суровое наказание.

***

– привет, – немного замешкавшись, сынкван опустился за столик рядом с хансолем. на часах было почти одиннадцать утра, вновь вернувшееся солнце проскальзывало в кофейню через слегка затемнённые стёкла, а хансоль ждал сынквана уже пятнадцать минут, отчего-то переживая так сильно, как будто никогда в жизни с ним не встречался. – доброе утро, – как бы смешно и глупо это ни звучало, но, взглянув на сынквана, хансоль опять в него влюбился – в который раз. последние пару месяцев у сынквана волосы были светло-каштановые, разделённые на прямой пробор, отчего мягко очерченное лицо ещё сильнее, чем раньше, напоминало по форме сердечко. по сравнению с их прошлой встречей, сынкван уже не выглядел таким потерянно-печальным, скорее просто уставшим. хансолю хотелось погладить его по щеке и пообещать, что всё обязательно наладится, но он только отвернулся обратно к ноутбуку. – прости, что опоздал, – тихо сказал сынкван. – и прости, что из-за меня тебе придётся делать всё заново. просто… – он выдохнул, стараясь подобрать слова. – я знаю, можешь не объяснять, – он кивнул и немного развернул ноутбук – чтобы сынквану было видно, – я тут кое-что набросал ночью. но ты можешь добавить, что захочешь, конечно. сынкван наклонился ближе к экрану и быстро пробежал глазами по списку песен. когда его губы медленно растянулись в тёплую улыбку, хансоль мысленно себя похвалил за проделанную работу. ему удалось поспать всего часа три, но в данный момент это не имело никакого значения. – не знал, что ты так любишь женские группы, – всё так же улыбаясь, сынкван с подозрением покосился в его сторону. – не сказал бы, что я большой фанат. но ты их любишь, верно? – чхве хансоль, я обязан купить тебе кофе. оказалось, что пропущенная неделя – пустяки. всю работу, которая была сделана за неделю в паре с сокмином, хансоль с сынкваном выполнили за один день. слава богу, опасения хансоля не подтвердились: он был почти уверен, что сынквану сложно будет включиться в обсуждение и сосредоточиться на деле, но ничего подобного он не заметил. напротив, сынкван казался очень живым, и много смеялся, и предлагал свои идеи. было ощущение, что они не просто стали партнёрами по вине мингю обстоятельств, а действительно хорошо проводили время. словно так и было задумано. из-за этого хансоль чувствовал такой прилив энергии и сил, что готов был не спать ещё несколько суток. они разошлись около восьми вечера, последние полтора часа уже просто разговаривая обо всём подряд и даже не делая вид, что выполняют задание. хансоль не помнил, чтобы хоть раз до этого дня он провёл столько времени рядом с сынкваном. однако уровень эйфории заметно спал, стоило хансолю переступить порог своей комнаты в общежитии и увидеть, что чан не один. они с мингю играли в приставку, сидя на полу около небольшого монитора. – о, так ты не умер, а просто меня игноришь. какое облегчение, – саркастически воскликнул мингю, махнув джойстиком в сторону хансоля. хансоль молча прошёл мимо них к своей кровати, положил рюкзак и толстовку, и только потом посмотрел на мингю. он всё ещё злился, но уже не с такой силой, как вчера. – если бы ты услышал всё, что я о тебе думаю, то мы бы вряд ли когда-нибудь снова заговорили. мингю поставил игру на паузу и вручил свой джойстик чану, едва ли понимающему, что происходит между этими двумя. он отодвинулся к стене и просто переводил взгляд с мингю на хансоля и обратно. – я идиот, ладно? – мингю поднялся на ноги и со вздохом потянулся, разминая плечи. – мне стыдно за вчерашнее, я сделал это, не подумав. – а я не удивлён, ты вообще редко думаешь. – эй! – он обиженно нахмурился. – это не так. просто он давно мне нравится, понимаешь? и я решил, что ничего плохого не случится, если я постараюсь как-нибудь его отвлечь от плохих мыслей. – по-твоему, единственный способ отвлечь человека – засунуть язык ему в рот? мингю, давай честно, тебя же вообще не волнуют чувства других людей, верно? и не надо рассказывать сказки о том, как сильно тебе нравится сынкван, потому что я абсолютно уверен – тебе просто нравится ощущать себя победителем. а сейчас ты расстроен не из-за стыда за своё поведение, а из-за того, что в кои-то веки проиграл. мингю даже приоткрыл рот от удивления, слушая его слова, да и сам хансоль от себя такого не ожидал. кажется, его сознание значительно приуменьшило количество злости, но стоило нащупать маленькую пробоину – и всё невысказанное полилось сплошным потоком. – только не подеритесь, – прозвучала ремарка чана. – с чего ты вообще так взбесился? – голос мингю скакнул на пару тонов вверх. – я не обязан перед тобой извиняться и выслушивать вот это всё, потому что случившееся никак тебя не касается. – да мне просто надоело уже наблюдать, как ты швыряешься людьми. – выдохшись так же резко, как и загорелся, хансоль вздохнул и сел на край кровати. всё тело налилось свинцовой тяжестью. – мингю, подумай над своими поступками, это ведь уже не в первый раз. и извинись перед сынкваном, пожалуйста, – чуть тише добавил он. – оу, ты его не видел вчера, – словно и на него тоже внезапно навалилась усталость, мингю сделал несколько шагов и опустился на кровать слева от хансоля. – поверь, этот человек и слушать меня не станет. – возможно, и его нельзя винить. но всё равно стоит попробовать, – хансоль пожал плечами, – если только ты действительно понимаешь, за что должен извиниться. – понимаю, – он скрестил руки на груди и уставился в одну точку. – правда понимаю, хансоль. я не настолько тупой, как вы все думаете. ты же был с сынкваном сейчас, да? как он? – не знаю, вроде в порядке. но ты всё равно должен перед ним извиниться. тем более, хочешь ты этого или нет, но тебе придётся сдавать проект вместе с сокмином, а он вряд ли сейчас хорошо к тебе настроен. – хансоль промолчал только о том, что он и сам не сможет продолжать общение с мингю, если эта ситуация не разрешится. напрямую она его, конечно, не затронула, но очень сильно зацепила по касательной. мингю только кивнул, продолжая отрешённо смотреть в одну точку. они несколько минут сидели в полной тишине, пока чан не решился спросить: – так а что вообще случилось?

***

на следующий день хансоль с сынкваном договорились встретиться после дневных пар в одной из аудиторий, свободных по расписанию. хансоль пришёл немного раньше назначенного времени и удивился, потому что сынкван уже был на месте, хотя обычно опаздывал. сынкван даже не сразу заметил присутствие хансоля, полностью сосредоточенный на чём-то, что он писал на страницах толстой тетради с разноцветными сменными блоками. стол перед ним так хорошо отражал самого сынквана, что хансоль непроизвольно улыбнулся: наушники со спутанным птичьим гнездом проводов, кожура от мандаринов, два стакана из-под кофе, смятые тетрадные листы и яркие маркеры. чтобы не напугать парня своим резким появлением, хансоль тихо обошёл помещение и встал напротив, с другой стороны стола. несмотря на его старания, сынкван всё равно испуганно вздрогнул, подняв взгляд от тетрадки. будто проснулся от кошмара. – извини, это я, – успокоил его хансоль, выдвигая стул, чтобы поставить на него рюкзак. – блин, – сынкван рассмеялся, положив ладонь себе на грудь, – я чуть не умер. – что там тебя так поглотило? – он кивнул на лиловые страницы тетради. – пытаюсь придумать что-то из лирики, а то у меня ощущение, что из нас двоих работаешь только ты. привет, кстати. – кстати, привет, – хансоль улыбнулся и сел напротив него, – ну, ты слишком сильно переживаешь, времени ещё много. – мне не нравится это чувство, что я делаю недостаточно. лучше уж буду переживать, но при этом работать, чем ничего не делать и бесконечно себя винить. – окей, – он достал из рюкзака ноутбук и блокнот, в котором почти уже не было чистых листов. – и как идёт? – пока не могу сказать, – сынкван положил ручку и откинулся на спинку стула; посмотрел хансолю в глаза, – но я стараюсь. – даже не сомневаюсь в этом, – хансоль покачал головой и отвёл взгляд, потому что в воздухе возникло необъяснимое напряжение. если вчера сынкван был весёлым и расслабленным, то сегодня в нём чувствовалось что-то… задумчиво-агрессивное. – слушай, – наконец произнёс сынкван, и хансоль ещё больше напрягся. – ты как-то причастен к гигантскому сообщению с извинениями, которое мне утром прислал мингю? – сообщение? – с неподдельным удивлением воскликнул хансоль. – понятия не имел ни о каком сообщении. забавно, конечно, что он даже не решился извиниться лично. – да, я тоже сперва так подумал, – сынкван снова наклонился вперёд и положил ладони на стол, растерянно осматривая свои ногти. хансоль с облегчением понял, что лично к нему это напряжение никак не относится, оно касалось мингю. – но он там пишет, что просто не смог бы объяснить всё устно… да и вряд ли я стал бы слушать, если честно. а сейчас мне даже кажется, что я слишком остро среагировал тогда на него. может, не стоило такую истерику устраивать. – брось, – громче, чем ожидалось, сказал хансоль, и тоже наклонился вперёд – лицо сынквана теперь оказалось на расстоянии двадцати сантиметров. остатки злости на мингю снова вспыхнули, и он ничего не мог с этим поделать. – он получил по заслугам. я на твоём месте ещё бы кинул в него чем-нибудь тяжёлым. в ответ на это сынкван почему-то улыбнулся. – я думал, вы друзья? – к сожалению, да, – уже тише согласился хансоль. – но я не собираюсь его оправдывать. может, хотя бы после этого случая у мингю мозги на место встанут. – хочется надеяться, – вздохнув, сынкван потянулся за телефоном, лежащим на краю стола. он не отодвинулся от хансоля и не стал закрывать от него экран, щёлкая на диалог с мингю. в перевёрнутом виде хансоль не успел распознать ни одного слова из входящего сообщения, но размеров оно было действительно внушительных. сынкван прокашлялся и нажал на кнопку записи голосового сообщения. – у меня две новости, хорошая и плохая, – непривычно низким, даже грубоватым тоном произнёс сынкван. – хорошая: ты прощён. плохая: ты не в моём вкусе, и тебе придётся как-то принять тот факт, что не все окружающие от тебя без ума. в следующий раз, прежде чем кого-нибудь целовать, убедись, что человек тоже этого хочет. ты удивишься, но культура согласия окрасит твою жизнь в новые цвета. хансоль слушал его, как заворожённый, с по-детски счастливым осознанием – наконец-то кто-то вне круга друзей мингю высказал ему это. и как высказал! хансоль смотрел на сынквана, на его серьёзное лицо, гордо вздёрнутый подбородок, изогнутую бровь и едва-едва заметную усмешку. и– хансоль, чёрт возьми, опять влюбился.

***

вещь, в которой хансоль бы никогда не признался мингю: он был ему благодарен. какая ирония: поначалу хансоль себя грыз за то, что не уберёг сынквана от идиотских и неуместных подкатов мингю, а теперь радовался, что ничего тогда не сделал. в конечном итоге, всё разрешилось нормально. разве что мингю ещё неделю шугался от сынквана и не мог вынести в его обществе даже минуты. вау – каждый день изумлённо думал хансоль, смотря на его бегающий взгляд и краснеющие при виде сынквана кончики ушей – ему и правда стыдно. зато хансоль в обществе сынквана проводил теперь столько времени, что это до сих пор казалось невозможным. их работа над проектом, совместные ночные посиделки в компании аранжировок и текстов плавно смешались с пробежками, просмотром фильмов и ужинами по выходным. было ощущение, словно добрая фея взмахнула палочкой и враз воплотила в жизнь всё то, о чём два года до этого хансоль мог только мечтать. хансоль не знал о сынкване многих вещей. например, что тот коллекционирует сувениры, стикеры и значки с изображением вулканов – они напоминают ему о доме. не знал, что порой на сынквана наваливается мигрень такой мощности, что у него темнеет в глазах, и иногда он даже может потерять сознание. а ещё что сынкван пробовал сдать на права шесть раз, но в итоге оставил попытки, так как его чрезмерная тревожность и суетливость мешают сконцентрироваться на дороге. хансоль не знал, что занимаясь домашними делами сынкван собирает чёлку в маленький смешной хвостик, чтобы волосы не лезли в глаза, и что посуду в их квартире всегда моет сокмин, а сынкван всегда гладит вещи, принесённые из прачечной. и всякий раз, узнавая о нём что-нибудь новое, хансоль снова и снова влюблялся. это как будто стало его главным предназначением в жизни – ежедневно влюбляться в бу сынквана. – хочу снять новый кавер на канал, – лениво листая ленту в инстаграме, пробормотал сынкван, словно разговаривая сам с собой. но следом раздался вопрос, – ты мне поможешь? – чем? – хансоль сделал глоток колы. проект они сдали ещё три дня назад, но опять гуляли вместе после пар, как будто вот так оно и было раньше, до проекта и до мингю. хансоль уже по-настоящему привык, что сынкван – не далёкий и недоступный, а тот, кто кидает мемы в три часа ночи, делится постыдными историями из детства, спит на его плече в автобусе по дороге из кампуса в город. сокмин как-то обронил, что расставшись с джошуа, сынкван расстался и со многими другими людьми, которых раньше считал своими друзьями. ещё сокмин сказал, что персонально ему хансоль нравится гораздо больше, чем все те люди. – не хочу снимать дома, – пояснил сынкван, – так что мне нужна красивая локация и оператор. – из меня выйдет не очень красивая локация, – сказал хансоль и закрыл лицо ладонями, смутившись собственной ужасной шутки. но сынкван посмеялся. – ну, хотя бы красивый оператор мне обеспечен.

***

на съёмки этого видео они потратили почти весь выходной: сынчоль с утра отвёз их к озеру в сорока километрах от кампуса и уехал, пообещав потом забрать. перебирая в голове эстетичные места, сынкван наивно думал, что около озера и в парковой зоне, которая его окружает, в такое время года людей уже не будет – температура воздуха стремительно приближалась к нулю. но нет. по территории прогуливались семьи с детьми, парочки и большие дружеские компании тут и там расположились с наборами для пикника. до непосредственного начала работы им предстоял целый квест: нужно было отыскать место, которое бы одновременно хорошо смотрелось в кадре и было достаточно тихим для нормальной записи звука. сынкван недовольно ворчал, дул губы и размахивал руками до тех пор, пока они наконец-то не вышли на вершину пологого склона. озеро было рядом, виднелось внизу сквозь редкие ветки деревьев, красиво мерцая на солнце. людей тут не было, потому что не было ни тропинок, ни скамеек, ни аккуратного газона. сынкван сбросил с плеча две сумки с камерой и штативом, которые так и не позволил нести хансолю, хотя тот несколько раз предлагал. – всё, я официально отказываюсь идти куда-то ещё, – громко объявил он и опустился прямо на землю. хансоль легонько пихнул его коленом в плечо, доставая плед из своего рюкзака: – встань, простудишься. парень сверкнул в его сторону уничтожающим взглядом, но послушно поднялся на ноги и помог расстелить плед. кофе из термоса, наконец выстроенный кадр и несколько минут шутливых препираний – и вот уже сынкван превратился в обычную версию себя, перестал жаловаться и через каждую минуту закатывать глаза. он распевался чуть поодаль от хансоля, пока тот в сотый раз проверял, всё ли работает, глупо улыбаясь себе под нос. это факт: ему нравится заниматься чем угодно, если только вместе с сынкваном. даже когда тот капризничает и, кажется, ненавидит весь окружающий мир. они ещё долго снимали, то и дело останавливая запись из-за приступов неконтролируемого смеха, в очередной раз забытых сынкваном слов песни или просто его недовольства своим голосом. хансоль повторял, что он всё делает хорошо, но беспрекословно начинал снимать заново, потому что знал, как важно для сынквана спеть идеально, с первой до последней ноты. обратно в кампус сынчоль привёз их около семи вечера, замёрзших и уставших настолько, что сил хватило только подняться в квартиру сынквана, скинуть с себя куртки и упасть на кровать. у хансоля ныла поясница и болели ноги от долгой ходьбы и приседаний перед камерой. минут десять они с сынкваном просто бездвижно лежали бок о бок на кровати в полной тишине. хансоль подумал, что ещё немного – и его затянет в сон. он повернулся к сынквану, чтобы проверить, не уснул ли тот. каким-то образом заметив лёгкое движение головы, сынкван тут же открыл глаза и улыбнулся ему. – монтировать будем завтра, ладно? – лениво спросил хансоль. – конечно. главное, не проснуться завтра с температурой после таких прогулок. – а я бы не отказался поболеть, – хансоль потянулся и скорчился, услышав хруст собственного позвоночника. – чтобы тупо полежать в кровати несколько дней. – дурак, – стукнув его в плечо, сынкван с шумным вздохом поднялся на ноги и вышел из комнаты. вернулся он почти моментально, держа в руках две бутылки пива и пачку острых чипсов. вручив одну бутылку хансолю, сынкван снова завалился на кровать рядом с ним. хансоль открыл своё пиво и чётким броском закинул пробку прямо в мусорку, стоящую возле двери. сынкван попытался проделать со своей то же самое, но не попал и сделал вид, что ничего не было. – извини, что пришлось на меня потратить столько времени сегодня. я не думал, что так получится, – сынкван сделал несколько больших глотков. – мы уже говорили об этом, – вздохнул хансоль, – хватит постоянно извиняться. сынкван кивнул и продвинулся чуть ближе, чтобы положить голову хансолю на плечо. если бы хансоль составлял список самых приятных на земле вещей, то это чувство определённо стало бы одной из них. – что бы я без тебя делал, – от его шёпота у хансоля по спине побежали мурашки. – раньше как-то справлялся, – хансоль усмехнулся и легонько потрепал его по волосам. поразительно, что такие жесты уже стали привычными, и он даже не задумывался лишний раз, прежде чем коснуться сынквана. – если честно, такое ощущение, что я тебя знаю всю жизнь. странно, почему мы раньше не сблизились? хансоль грустно подумал, что раньше в жизни сынквана ему просто не было места. но вслух ничего не сказал, только пожал плечами и выпил ещё пива. – кстати, хочешь секрет? – немного поразмышляв над чем-то, спросил сынкван. он улыбался, но почему-то хансолю эта улыбка показалась неспокойной, и его вмиг сковало тревогой. – смотря какой, – силясь ничем не выдать своих странных ощущений, в тон ему ответил хансоль. – помнишь первый проект? когда с нами в группе ещё были сокмин, джун, сунён... – я помню. – то время он помнил даже слишком хорошо. – так вот, – сынкван на пару секунд зажмурился и почесал переносицу, словно ему было неловко это произносить. а для хансоля секунды тишины растягивались в бесконечность, – когда мы только познакомились, я немножечко, – он продемонстрировал «немножечко» жестом указательного и большого пальцев. – немножечко в тебя влюбился. по ощущениям, у хансоля температура моментально скакнула до сорока двух по цельсию – к лицу захотелось приложить что-нибудь холодное. желательно размером с айсберг. – ты серьёзно? – спросил хансоль, не узнавая свой голос. голова сынквана по-прежнему лежала на его плече, и в запутанном бреду мыслей хансоль подумал, что тот может обжечься. – спроси у сокмина, если не веришь, – пробормотал сынкван, но румянец на его щеках уже и так всё доказал. – я ничего не замечал, – это чистая правда. никогда – а особенно на первом курсе – хансоль бы не подумал, что вообще может понравиться сынквану. и его слова сейчас звучали, как термины на углубленных лекциях по сведéнию – непонятно и немного пугающе. – я и не хотел, чтобы ты заметил, – сынкван слегка запрокинул голову и пробежал взглядом по его лицу. – во-первых, я был уверен, что ты гетеро. а во-вторых... не знаю, ты выглядел очень закрытым, и мне не хотелось нарушать твоё личное пространство. о чём думаешь? хансоль сам не знал, о чём он сейчас думает, но каким-то образом вышло даже пошутить: – думаю, что мне надо было обвешать всю одежду радужными значками, или купить футболку с надписью «bi & proud». во избежание подобных недоразумений. – представляю, – хихикнул сынкван. – хочешь сказать, если бы я тогда решился на что-нибудь в твою сторону, то ты бы мне не отказал? – за полушутливым флиртом в его голосе хансоль слышал что-то ещё. искренний интерес, может быть. как будто ответ реально имел для него значение. – я бы никогда тебе не отказал. и они оба замолчали. у хансоля бешено билось сердце, кровь пульсировала в висках и не было сил даже поднести бутылку ко рту. он прислушивался к тихому, почти отсутствующему звуку дыхания сынквана и ждал. – что ты имеешь в виду? – спустя какое-то время (хансоль ни за что не мог бы сказать, сколько времени на самом деле прошло – доля секунды или несколько суток) послышался вопрос. хансоль знал – дороги назад уже нет. может быть, даже к лучшему, ведь ему больше не придётся охранять свою глупую тайну. – я имею в виду, что я из тех идиотов, которые однажды безнадёжно влюбляются, а потом годами наблюдают издалека. – хансоль? – наконец отстранившись, сынкван уставился на него так, словно ждал подвоха. хансолю нечем было крыть. – странно, что тебя это так удивляет, – он опустил глаза, – сколько признаний ты уже слышал за время обучения в универе? – достаточно. но, клянусь, от тебя я совсем не ожидал услышать нечто подобное. – почему? – ты слишком хорошо ко мне относишься. хансоля это рассмешило, и он вновь нашёл в себе силы взглянуть на сынквана. – в этом и смысл, нет? – поверь мне, не для большинства людей. обычно все милые и заботливые только первый месяц, а потом начинают предъявлять требования, выставлять условия и злятся, если ты их не выполняешь. за любовь всегда надо чем-то платить, вот я о чём. – мне ты точно ничего не должен, – твёрдо сказал хансоль. – меня вообще отвращает идея какой-либо платы за любовь. кто это придумал? – человечество. – плевать. я чувствую себя счастливым, когда ты улыбаешься, и это всё. может быть, у меня какая-то неправильная любовь. любовь. в отличие от сынквана, хансоль всегда опасался этого слова. как будто оно сделает всё настолько реальным и весомым, что хансоль не выдержит такой нагрузки. но сейчас оно прозвучало легко и правильно. хансоль любил сынквана. знал об этом, но никогда не говорил вслух. сынкван отвернулся, чтобы поставить влажную от конденсата бутылку на тумбочку. этот странный разговор наконец-то окончен – промелькнуло в голове у хансоля. он чувствовал себя пьяным, но несколько глотков пива не имели к этому никакого отношения. просто слишком много эмоций и много слов, хансоль до сих пор не мог осознать полностью, что произошло и в чём была суть их разговора. сынкван между тем снова сел лицом к нему, поджав под себя ноги, и серьёзно на него посмотрел. склонил голову набок, протянул руку и подушечками пальцев погладил хансоля по щеке. а потом поцеловал. казалось, сегодня хансоля уже ничего не способно удивить, но тут он дёрнулся и отпрянул. – сынкван, – только и смог произнести он. хотя в голове крутилось «что ты делаешь?» и «зачем?». – тссс, – сынкван приложил палец к его губам, – ты молчал почти два года. помолчи ещё немножко, пожалуйста. он опять наклонился к хансолю, но замер в нескольких сантиметрах от его губ. – хотя, как человек, пропагандирующий культуру согласия, я должен это спросить. ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? к этому моменту для хансоля весь остальной мир уже перестал существовать, не оставив после себя даже руин. он поцеловал сынквана сам.