Антидот

      Япония имеет все права беспокоиться о своей зависимой, но не менее любимой подруге. Она не первый раз не заявляется на собрания, но впервые игнорирует её безнадёжные попытки дозвониться.       Небосвод застилают серые дождевые тучи, портя тем самым и так ужасный настрой на сегодня. Страна солнца ещё раз делает глубокий вдох, наполняя грудь свежим воздухом в попытке расслабиться.       Украина, изумляясь, в немом вопросе вскидывает бровь, ожидая ответов. Японка вдруг чихает, оборачиваясь к заждавшемуся собеседнику.       — Волнуюсь, – коротко отчеканила та, отсекая дальнейший поток любопытства. Украинец ожидаемо раздражённо закатывает глаза, но давить не собирается. Не его это дело.       Его силуэт рассеивается незамедлительно, не оставив за собой следов в толпе недовольных таким раскладом прохожих. Спохватившись об оставшихся в пачке двух сигаретах, азиатка тянется тоненькими руками в глубокий карман худи, извлекая одну вместе с зажигалкой.       Она была так же зависимой, как и Штаты, но её зависимость заметно отличалась.       Мало кто сумеет найти в себе силы, чтобы предположить, что такая прелестная девушка, как Япония, в полном здравии и спокойствии может скурить пачку сигарет за день. Молчаливая и одновременно приветливая, блистательно улыбающаяся на публику азиатка, что внушала части окружения веру в сегодняшний день. Она курит, совершенно не пытаясь приложить минимальные усилия, чтобы исправиться.       История этой вредной привычки смешная и одновременно печальная. Однажды девушка была как-то влюблена в Китай, что был влюблён не в неё, а в то, чтобы незамедлительно снять нервное настроение очередным косяком.       Одалживая эту привычку от объекта своего воздыхания, Страна солнца слепо надеялась на ответные чувства, затягиваясь ядом.       — Перелёт будет долгим, – констатирует факт Япония, обеспокоенно цепляясь зубами за фильтр.       Гул тысячи машин маячит на фоне огромного мегаполиса, создавая свою атмосферу. Люди, спешащие по своим важным делам и озлобленно огибающие препятствия, двигаются по уже сырым тротуарам.       Прохладные капли дождя, встречаясь с тёплыми ладонями Японии, соскользнули на асфальтированную дорожку. Совершив полной грудью глубокий вдох, японка вымотано опустила костистую руку с сигаретой.

Что же с тобой сейчас происходит, Соединённые Штаты Америки?

***

      Россия, крутя в пальцах ручку, увлечённо перечитывает строку за строкой, на его взгляд отмечая то, что не должно остаться без внимания. Взвешивает и оценивает, метя исходы решения.       Скучающая Беларусь неотрывно следила за работой старшего, витая в своих спутанных мыслях.       — Ты бы не посетил США ради каких-то смешных договоров, – резко оглашает свой вердикт невозмутимым тоном белоруска, безмятежно ухмыляясь. — Расскажи же, что там у вас было?       Федерация, словно не слыша и звуков с её стороны, продолжает метаться среди строчек о важнейших проектах. Сестра фыркает, негодуя от подаренного ей безразличия.       — Я ведь могу узнать это по-другому, братишка, – шипит, походя на змею, Беларусь, и близится к равнодушному к её словам брату.       — Я не обязан тебя оповещать о своих личных встречах и их процессах, – угрожающе награждает ту своим взглядом, в котором крылась непосильная ярость за переход на личные границы. Радужка, сияющая алым пламенем, опасно переливалась, обозначая, что этот разговор изжил сам себя.       Русскому досталась особенность глаз от предыдущих жесточайших правителей, идущих по головам, как по устеленному им победному пути. Кровавые и расчётливые, с гордо поднятыми головами, глядели с напыщенным высокомерием, принимая жертвы даже в виде своего народа.       Одного его пронзительного взора хватало поставить некоторых особей на своё место, выявляя, чего они стоят, если хоть раз столкнуться с ним зрительным контактом.       — Проваливай, – не горя желанием оставлять подле себя отвлекающую от работы младшую, указывает на дверь мужчина.       Раздосадованно качнувшись, не достигая цели, Беларусь пробормотала не связанные колкие оскорбления, вышмыгнула из помещения, запечатлев свой продолжительный визит шлейфом одеколона.       Сестре незачем знать про его неконтролируемый эмоциональный всплеск, что стал результатом не явлением американки на публичную встречу.       Перебирая в памяти тот вечер, в котором непрерывно тарабанил ливень и неугомонно грохотал гром, русский почувствовал укол вины. И хоть им была озвучена колкая правда, это выходило за рамки дозволенного.       Шумно вздохнув, Федерация отложил от себя важные бумаги, понимая, что в данный момент ответственно работать не получится. Он в больших количествах предавался размышлениям о недавно случившемся инциденте, не сумев сосредоточиться на более важном.

***

      Штаты слонялась по своей столице, будто бы попав в место не совсем родное, а напротив: являющееся неизведанным миром, отчуждённым и враждебно настроенным. Удивлённые лица прохожих размывались в изуродованные гримасы. Ватные ноги сами несли в неизвестность.       Руки неистово трясутся, словно в приступе лихорадки, приняв попытку коснуться лица. США всем нутром ощущает, какая же она слабая, проклиная себя за это раз за разом и сдавливая руки в карманах в попытке унять дрожь.       Пропуская мимо ушей все посторонние звуки, девушка яростно боролась с остатками разума и повышенной зависимостью. Цепляясь за клубок воспоминаний, как за спасательный круг в необъятном океане, Америка непринуждённо улыбнулась. В памяти яркими красками расцвели приятные картины времяпровождения с Японией и, на удивление, родным братом.       Тогда она не сидела на сильных наркотических веществах, без сожаления убивая своё ментальное здоровье и не только.       Тогда Штаты не ценила эти маленькие моменты, в коих расслабленно пересказывала о полученных ощущениях при просмотре очередной кино-новинки, выявляя, стоит ли она интереса близкой подруги.       Тогда Япония обожала звать к себе в гости, предвещая тёплый и весёлый вечер в её компании вместе с игровой приставкой. Азиатка обескураженно вещала о недавно купленной игре и жаждала сыграть под боком американки.       Тогда она любила публику на собраниях ООН, умело встречаясь раз на раз с Россией, что еле скрывал ехидную усмешку при неуклюжем рукопожатии.

Тогда...

      — Вам нужна помощь?.. – поборов колющийся страх, сдавленно интересуется миловидная особа, со скрытой неприязнью оглядывая страну.       Позволяя себе разорвать сотканные нити воспоминаний и вырывая Штаты из ненадолго утешающих её сущность образов, девушка раскованно топталась на месте, ещё сильнее раздражая.       — Не-ет, – сладостно пропевает американка и, приблизившись к запуганному личику, выплёвывает следующее: — Не от тебя явно, омерзительная.       Слова слетают с губ, подобно яду. Штаты не сдерживается: осыпает фальшиво добренькую незнакомку нелестными выражениями, тем самым избавив себя от ненужного общества. Америка затягивает едкую усмешку на своих устах и провожает ту мучительным взором, вгрызшимся в хрупкую спинку и вынуждавшим как можно быстрее покинуть её поле зрение.       Штаты без зазрения совести презирала и топтала бы таких людей, что с гнусным нутром выстраивали образ добра и отзывчивости. Их маска уродливо срастается с ними, пускает корни, но не в силах держаться вечно при попадании в окружение одарённых разумом людей, которых одурачить было непосильной задачей.       — Девушка! Успокойтесь, прошу, – чья-то мольба врывается в слух, давя уже не особо разумную голову. — Пройдёмте со мной. — По-рыцарски подставляет вместо опоры сильную руку один из молодых стражей порядка, уводя страну от любопытных глаз зевак.       Америка не протестует, проваливаясь в непроглядную тьму.