Тысяча лиц и тысяча масок

            Обычно говорят, что человек состоит из трёх вещей: сердце, душа и голова. Но на самом деле это не совсем так. Есть еще один «компонент». Люди позабыли, что в каждом из них прячется их внутренний демон. Или ангел? А может и его истинная сущность. Он может быть злой или не очень… Может быть спокойным или завладевать вами полностью. Всё будет зависеть от вас и чем вы его кормите. Если давать ему только злобу, одиночество, обиду и ненависть, то думаю легко понять что последует за этим. Однако… Чаще всего оно крепко спит внутри вас. Далеко за пределами сознания, сердца и души. Да и пробудить его будет крайне сложно. Конечно если не дать человеку маску, под которой он сможет спрятаться. Ведь лишь с ней он покажут своё истинное Я. Причем проявить себя может и то существо, что скрывается в каждом из нас.       Ха-ха-ха… Возможно вы уже считаете это бредом сумасшедшей? Но уверяю вас, это не так. Я видела своими собственными глазами как мой дорогой брат, любимый и единственный человек на этой земле показал настоящего себя. Мне казалось, что в тот момент в моих ушах был отчетливый звук рвущейся струны. Такой отчетливый, звенящий, словно звук неудавшегося аккорда на гитаре. Такой длинный, но одновременно короткий.       Некогда прекрасные карие глаза, с медовым отливом, охватила ужасающая тьма. И живой, любимый блеск сразу исчез из них. Я всегда смотрела в них с влюбленной улыбкой. Не как сестра… Да, мне стыдно за эти чувства, которые охватили меня. Ради них я была готова разрушить его счастливую семью, что так бесила меня и будто царапала сердце, оставляя мелкие невидимые раны. Я мечтала видеть его, чувствовать его, дышать им, жить им. Готова была бросить ради него всё, что у меня было. И наконец этот день настал. Настал день, который решил и его, и мою судьбу. Впервый я увидела тот злобный оскал, который он даже не пытался скрыть. Мелкая дрожь пробежала по телу, оставляя за собой неодолимую тревогу. Но даже в тот момент я не отступилась. Мой разум кричал мне бежать от туда, а сердце велело остаться. Я разрывалась между этими чувствами. Не знала, что делать… Но всё же решилась на смелый поступок и кинулась в его объятия, ища в них то знакомое тепло, что согревало меня с раннего детства. Тогда, когда мы вместе сидели перед камином, читая книги друг другу. Тогда, когда для нас самих существовали только мы. Но… Всё изменилось с появлением в нашей жизни этой дряни. Она разрушили то счастье! Лишь она виновата во всём этом.        Моя ревность вместе с яростью приказывали вышвырнуть вон эту чужую девку. Ведь я просто хотела быть с ним, разделить чувства что испытывала только я… Оглядываясь назад, начинаю понимать что должна была молчать, запереть их в сундук на замок и обвязать всё это цепью, чтобы они никогда даже не смели давать о себе знать. Как жаль, что тогда мне не пришла в голову эта мысль.       И вот сейчас я стою, обнимаю его, крепко держа в своих объятьях, а он как всегда гладит меня по голове. Он не оттолкнул меня! Всё, из чего я состояла кружилось в вальсе. Но… Рука, которая обняла меня за талию была мертвенно ледяная. Казалось, что она не принадлежала моему возлюбленному.       Мой взгляд устремился вверх. Ранняя радость пропала и от неё не осталось и следа. Его приподнятые уголки рта, искривленный в ухмылке, оголяющие два верхних белоснежных клыка, вместе с практически чёрными глазами ужасали. Вновь тот незнакомый холодок прошелся по спине. Капелька пота скатилась вниз, начиная со лба и медленно стекая по щеке, а после падая на пол. В этой гробовой тишине я могла услышать её шлепок, который раздался при падении. — Что? — моя голова резко оказалась отвернута в сторону. Теперь она смотрела на многочисленные стелажи с книгами. Правая щека пылала от жара. Спустя секунду пришло неприятное жжение. Рука сама потянулась к месту удара.  — Не смей сюда больше приходить, лживая дрянь. — раздался эхом голос брата, а после громкий звук закрытия двери.       Дальше всё было как в тумане. Моё тело двигалось само по себе. Да, я была в сознании, видела и понимала что творю, однако контролировать движения никак не получалось. Лишь звук в голове, напоминающий телевизор, что не правильно словил сигнал, постоянно усиливался, причиняя новую боль. Но мне всё равно.       Если я не могу жить с тобой, то лучше вообще не жить. Десять лет мои чувства не могли найти покоя и когда они вырвались, то ты безжалостно отверг их. Я вхожу в ступор, когда замечаю как мои руки делают петлю, с задержкой дыхания. Ноги поднимаются на стул, а в следующий миг моя шея уже в петле.       Я вижу как мелькают воспоминания перед глазами, словно просматриваю очень быстрый мультик. Вот мы празднуем наш седьмой день рождения. Вот мы гуляем по парку, держась за руки. То клубничное мороженое, что ты купил мне было очень сладким. Его вкус до сих пор остался у меня на языке. Ах! Сейчас мы сидим возле огня в лесу. Из нас был отличный дуэт… Ты играл на гитаре, а я пела. Все просто верещали нам о том, что просто обязаны пойти в студию и записать свой альбом. Но нет… Мы не хотели этого. Нам больше приятней в комнании друг друга. Когда же эта счастливая тропинка искривилась? Я как и ты являлись всем, что нам было нужно в это жизни. Вот! Вот этот момент! Ты впервый раз заговорил с ней! Точно! С этого момента всё пошло на перекосяк! Из-за неё наша жизнь разрушилась!       Боль… Воздуха стало не хватать. Мне больно! Не я должна висеть в этой петле! А она! Эта мерзкая гнида! Я не хочу умирать! ЭТО ОНА ДОЛЖНА БЫТЬ МЕРТВА!       Но… Уже поздно. Ах… Если бы у меня был второй шанс. Шанс просто убить её, я бы отдала всё ради него! Душу! Тело! Разум! Всё что есть у меня, отдала бы ради этого малюсеньго шанса на эту прихоть! Пускай она будет последней, пускай он возненавидит меня, но я хочу увидеть то отчаянье на его лице, что испытывала я, на протяжении этих десяти лет.       Когда моё сознанье практически уплыло от меня и единственное что было перед глазами — это закрытая дверь, она резко распахнулась и в дом вбежало пару человек. Хоть зрение и подводило меня, но даже без него было понятно, что это точно не ты.  — Тебе рано умирать. — дивный голос, с небольшой хрипотцой и с запахом сигарет, остались в моей памяти навсегда, перед погружением во тьму.