Будоражащее

      Пятый ловит касания тёплой сухой ладони на своём плече и разворачивается, отскакивая на несколько шагов. Он видит её, ухмыляющуюся и рассматривающую его с хищным взглядом. Впрочем, Пять отвечает ей тем же. Он рассматривает её и чувствует, как в; жилах вскипает кровь. Она его бесит, что хочется стащить с неё это платье, пробраться руками за её спину и расстегнуть лифчик, почувствовать на своей шее её обжигающее дыхание.       Пятый кусает себя за внутреннюю сторону щеки, чувствуя, что возбуждается. Но это сейчас ему совсем ни к чему. Нужно вернуться к братьям и сёстрам, завершив дела в комиссии. Но сейчас только обеденный перерыв и он один на один с ней.        — Я, пожалуй, пойду. — Пять обходит Куратора, но та останавливает его легким касанием.        — Останься со мной, Пять. — Куратор не просит, приказывает. Голос её будоражит.       Её рука обжигает через несколько слоёв ткани. Мурашки пробегают по коже, а дыхание Пятого замирает. Он встречается с ней глазами и впервые он держит контакт дольше, чем пара секунд. Сердце делает остановку, чтобы снова забиться в несколько раз сильнее.        — Хорошо. Я останусь.       Пятый отлично помнит их небольшую интрижку, произошедшую пару недель назад, как помнит и то, как она придавила его своим каблуком к полу, заставляя лизать лакированные туфли-лодочки. Он чувствует, как внизу живота тяжелеет и думает о том, что не прочь повторить их опыт. Прямо здесь. На столе. Он думает, как пристроился бы между этих белых ножек, как стянул бы с её тонких пальцев чёрную кружевную перчатку. Зубами.        — Не хочешь мне что-нибудь сказать, Пятый? — Куратор делает шаг вперед, вынуждая того опереться на чей-то стол.        — Трахни меня, мамочка. — слова вырываются прежде, чем Пятый позволяет им сорваться с кончика своего языка.       «Трахни меня, мамочка». Пятый повторяет мысленно повторяет эту фразу, чувствуя, как всё внутри переворачивается. В прошлый раз после этой фразы его буквально трахнули. Страпоном.       Куратор расправляет невидимые складки на выглаженной форме Номера Пять и проводит по его щеке большим пальцем. Губы, вымазанные ярко-алой помадой расплываются в довольной улыбке.        — Пять…       Пятый прищуривается и по-птичьи наклоняет голову, вглядывается в глаза Куратора, пытаясь прочесть её мысли. Он сжимает угол стола, проводит по волосам дрожащей рукой, ловля на себе её откровенный пожирающий взгляд. Он знает — она хочет его.       Куратор отстраняется от пятого и идёт к выходу, и Пять стискивает зубы от разочарования. Но Куратор только закрывает дверь и поворачивает ключ в замочной скважине.        — Ты хочешь, чтобы я тебя трахнула, Пять? — она разворачивается к нему, прикусывая палец, обтянутый перчаткой, чтобы стянуть её со своей изящной руки, но передумывает.        — Да. — Пятый сглатывает, чувствуя, как подкашиваются ноги.        — Да, мамочка. — поправляет она, подходя ближе.       Пять выдыхает, передернувшись то ли от холода, внезапно пробившегося под кожу, то ли от возбуждения:        — Да, мамочка.       Куратор протягивает к его лицу свою руку, обтянутую кружевом и замирает в ожидании. Замешкавшись, Пять прикусывает краешек её перчатки и тянет на себя, освобождая идеальные пальчики.        — Оближи. — от голоса Куратора внутри Пятого всё переворачивается и становится огненным.       Пятый обхватывает губами указательный палец, проводит языком от подушечки к основанию пальца, обводит вокруг и слегка прикусывает, смотря прямо в глаза Куратору. Она же почти не дышит, наслаждаясь видом Пятого, полностью подчиняющегося ей. Мальчишка выглядит порочно, как какая-то грязная проститутка, готовая сделать все за деньги. И эти взгляды, проникающие под кожу — будоражат.       Куратор вытаскивает изо рта Пятого палец с тихим чмоком, всё же хорошо слышимым среди пустого кабинета. Она отнимает руку и тянется к его пиджаку:        — Мне не нравится, что ты одет.       Она сминает губы Пятого, попутно стягивая с того одежду. Отстраняется и довольно рассматривает дело рук своих. По губам размазана её помада, глаза полны желания и горят как огоньки. Они освобождаются от одежды в спешке, будто боятся, что их застанут за таким откровенным занятием.        — Пять. — она прижимается к нему, — Я же знаю, что ты хочешь сделать. Так что давай, лижи.       Пятый обхватывает губами тёмный сосок, облизывает, обводит ореолу и прикусывает, заставляя Куратора зашипеть сквозь зубы. Он ухмыляется и переходит к другому, и Куратор чувствует холодок, пробегающий по оставленному соску.        — П-пять. — стонет Куратор, зарываясь пальчиками в его волосы.       Пятый прикрывает глаза, чувствуя приятные проглаживания и брожение пальцев среди волос. Вбирает в рот сосок, сжимает губами крепко, прикусывает, зализывает.        — Х-хватит. — Куратор прикасается к стоячему члену Пятого и проводит пальцами по нему, едва касаясь.       Пятый сглатывает слюну, смотрит на куратора исподлобья, совсем как провинившийся щенок.       Они сидят на крепком просторном столе начальника отдела, скинув все бумаги и чёртову карандашницу, скинув её с дождём из карандашей, разлетевшихся по всему кабинету. Куратор опрокидывает Пятого на дубовую поверхность и наслаждается видом парня, такого безобидного и наивного на первый взгляд. Она усаживается на его бедра и слегка приподнимается. Руки мальчишки ласкают её бедра, очерчивая почти невидимые белёсые растяжки. Он движется навстречу ей, выдалбливаясь, насколько это возможно в его положении. Куратор двигается, прикрыв глаза. Если она их откроет — тут же кончит от одного вида Пятого, кусающего губы, чтобы не застонать.        — Н-не с-с-сдерживайся. — Куратор крепче обхватывает бёдра Пятого и касается своей груди, щипая себя за сосок.       Она слышит стон. Долгожданный. Неуверенный. Тихий.        — Громче! — приказывает она и упирается взглядом в Пятого, всё глубже впивающийся в неё пальцами.        — Х-хорошо, мамочка. — простанывает Пятый, и старается не сдерживать своего голоса, чтобы весь этаж слышал, что именно происходит в этом кабинете.       Пятый кончает, заполняя Куратора. Она же продолжает двигаться, и тихо шепчет сквозь стон:        — Назови меня мамочкой.        — Мамочка, кончи для меня.       Куратор закусила губу, чувствуя, как тело слабеет от разливающегося оргазма. Она падает пятому на грудь, обессилев.        — Чур ты объясняешь всем, кто стоит за дверью, что здесь творилось, Пятый.        — Да, мамочка. — обреченно выдыхает он, откидывая голову на стол.