You and me - suicide

Рей не знает, как рассказать Джедайту новости. Она понимает, что дольше ждать глупо, уже половина Хрустального Токио знает, но только не её муж. Она не уверена, что он будет рад, не уверена, что сама рада, Рей ни в чем не уверена. Они вместе без года неделю, а все так серьезно. Рей не помнит, но Сатти однажды сказала ей, что у неё было двое сыновей очень давно, в позапрошлой жизни. Фобос и Деймос, так их звали. Рей не уверена, что любила их, но ведь в Токио назвала же воронов их именами. Вечные спутники, печальные темные тени. Вот так. Рей все время на нервах, ей тяжело сосредоточиться и быть спокойной. На кончиках её пальцев вечно пляшет зарождающееся пламя. Она почти не ест и нормально не спит. Её скулы такие острые, что скоро о них можно будет порезаться, а синяки под глазами чернее самой ночи. Ей кажется, что это начало конца. Она такая мнительная и глупая, что даже Хаура упрекает её. В конце концов, что трудного просто сказать ему? Он ведь, может, и ждет этого, может, желает всем сердцем? Но Рей слишком погрязла в страхах и паранойе. И не то что, она не доверяет Джеду. Она не доверяет никому. Только Серенити, наверное, да и то с натяжкой. Она ведь королева. Прежде всего, Рей не доверяет себе. Ей все время чудится, что она не справится, не сможет стать нормальной матерью. Страхов много, один другого глупее. Она боится, что умрет рано, как её собственная мать, оставит ребенка на попечение Джедайта, а тот поступит как её отец. Рей боится, что ребенок будет не здоров и у него проявятся темные силы. Ведь Джедайт бывший демон, да и она сама не так светлолика, как хотелось бы. Сколько раз она стояла у бездны, и не сосчитать. Хотя сейчас, наверное, ближе всего. Рей боится, что начнется новая война, и её ребенок погибнет. Все эти страхи и переживания делают её острой на язык, крайне раздражительной и ещё чуть-чуть печальной. Джедайт подозревает самое худшее, но, в конце концов, решает спросить о причинах поведения жены напрямую. Рей настолько же непредсказуема, насколько красива. Все может статься. - Огонек, я думаю, ты хочешь мне что-то рассказать, - небрежно бросает он, когда они с Рей сидят за обедом. Рей ничего не ест, только ковыряет блюдо вилкой с таким отвращением, будто жаркое приготовлено из юмы. - Нет, - коротко отвечает Рей и продолжает скорбно размазывать еду по тарелке. - Рейана, - укоризненно цокает языком Джедайт. Он никогда не называл её полным именем, даже в Серебряном Тысячелетии. Когда он так делает, значит, все серьезно. - Что? - нервно взвивается Рей, с её пальцев срывается язычок пламени и поджигает край скатерти. Джедайт терпеливо сбивает огонь и только потом смотрит на Рей. - Ты знаешь, что. Я жду, - говорит он сухо и по-деловому. «Я ненавижу тебя», - хочет запальчиво брякнуть Рей, но сдерживается. На самом деле она его любит, поэтому тяжело вздыхает и говорит. - Я беременна. Джедайт сидит словно изваяние, словно монолитный памятник из мрамора. А потом на его лице появляется улыбка. Он коротко смеется и сжимает ладонь Рей в своей. - Фантастика! - совершенно искренне ухмыляется он. - Кошмар, - шепчет Рей и закрывает лицо руками. - Что если, все будет плохо и ужасно? Что если война начнется или голод? - стонет она заунывно. - Всё будет прекрасно, - удивленно констатирует Джедайт, пытаясь успокоить нервную жену. - А что если нападение? Я даже в священный огонь из-за этого боюсь смотреть. - Всё будет отлично, я обещаю, - снова увещевает Джедайт. - А что если...? - начинает Рей, но не договаривает. - Нет, - перебивает её Джед. - Но почему? - не верит Рей. - Потому что я в этом уверен, - упрямо повторяет Джедайт. Почему-то Рей успокаивается. В конце концов, из них двоих кто-то в чем-то уверен. Не пропадут. Если уж безалаберная Серена смогла родить здорового ребенка, и ничего не случилось, Рей тоже справится.