You and me - suicide

Королева Минория устало присела перед постелью мужа. Он не приходил в сознание четыре дня. Яд из его раны удалили почти сразу, но, видимо, не настолько быстро, чтобы избежать последствий. Кунсайт был ужасно бледен, загар на его лице выделялся уродливой маской, будто принадлежал и не ему вовсе. Его грудь была туго перебинтована, но бурые пятна на повязках свидетельствовали о том, что рана все ещё кровила. Мина вздохнула. Если бы Кунсайт не был таким упрямым, если бы хотя бы иногда думал сначала о ней и детях, а не о долге перед королевством, ей бы не пришлось сейчас молиться Селене о нем, превозмогая рыдания. Война с захватчиками из созвездия Цефея шла уже два года, но Кунсайт до сих пор выступал во главе армии первым, а уходил с поля битвы последним. Истинный король, так о нем говорили. Дурак, так считала Минория. Она сражалась на стороне лунной династии долгие тысячелетия, и всегда ей нечего было терять, кроме своей жизни. Сейчас же все изменилось. В этом мире она не была одинока — у неё были Кунсайт, Веста и Лада, их дочери. И она не была готова умереть, пусть и за великую цель, потеряв таких дорогих для себя людей. Она изменилась, Кунсайт же оставался прежним — верным слугой своего правителя. Это убивало Минорию. Каждый день она умирала от страха, что останется вдовой, что её дочери будут расти без отца. Кунсайт давно не попадал в такие страшные передряги. Последний раз он был ранен полтора года назад, в битве при Эрраи, да и то легко. Сейчас же его жизнь висела на волоске. Все эти четыре дня, пока он был без сознания, Мина не ела и не спала. Она сидела у его постели и горячо молилась Селене и Венере, мечтая только об одном — чтобы боги не забирали у неё Кунсайта. Она слишком часто теряла его в прежних жизнях, чтобы упустить так глупо на этот раз. - Девочка-любовь, - прошептал Кунсайт, и Мина тут же вышла из своих мыслей, с надеждой посмотрела на бледного, обессиленного мужа. - Кун, слава всем богам, ты очнулся! - радостно улыбнулась она, прижимая его большую ладонь к своим губам. - Я уж думала, что... - её голос задрожал, и она не смогла продолжить фразу, пытаясь справиться с эмоциями. - Мина, - укоризненно выговорил Кунсайт, отнимая ладонь от её губ и гладя её волосы. - Ты знаешь, что я никогда бы так просто тебя не покинул. - Знаю? - ощерилась вдруг Минория. Она была ужасно рада, что он очнулся, что с ним все в порядке, но душу её жгло раздражение. Как мог он так поступать с ней? Как мог не считаться с её чувствами? - Единственное, что я знаю наверняка, что ты вел себя в последней битве, как дурак. Хуже Зоя, честное слово! Ну зачем было самому нападать на цефейского генерала? Неужели не было солдат для этого? Зачем ты геройствуешь? Ты смерти моей хочешь?! По лицу Мины струились слезы, голос её дрожал, но она была намерена высказать мужу все. У неё не было больше сил терпеть его самонадеянность и показную храбрость. - Мина, - строго сказал Кунсайт и притянул женщину к себе. Это стоило ему немалых усилий. - Немедленно успокойся. Минория посмотрела на него неуверенно и затравленно. Это ведь была их вечная стезя - разрываться между долгом и любовью, уж она-то знала. Но иногда все же давала слабину. - Сейчас ты собираешься отправиться на битву с цефейцами во главе армии Серенити, а упрекаешь меня. Тебе не стыдно? - усмехнулся Кунсайт, осматривая Мину с ног до головы. Женщина пристыженно опустила глаза. На ней была надета военная форма, эполеты Верховной Сенши сверкали на её плечах, а в ножнах был спрятан Хрустальный Меч. - Какой ты мерзкий, Кун, - улыбнулась она, несильно ударяя Кунсайта в грудь кулачком, отчего Первый Лорд скривился, - всегда выворачиваешь мои слова против меня. - Отправляйся уже, - хмыкнул Кунсайт, - и смотри, чтобы мы не оказались с тобой на одной больничной койке. Я бы предпочел все-таки нашу постель и при других обстоятельствах, - добавил он нахально. Минория только зарделась, её щеки покрывал пунцовый румянец. - Не при детях же! - ворчливо одернула она мужа, целуя его в запекшиеся сухие губы. - Поправляйся, герой, и присмотри за девчонками. Кунсайт только улыбнулся, глядя в две пары серых глаз, принадлежавших Весте и Ладе, просунувших свои золотистые головки в дверной проем и наблюдавших за родителями. - Будет сделано, моя королева, - ответил он, на прощанье прижимаясь губами к губам Минории, - удачи, девочка-любовь.