Vitiligo

      Как и предполагалось, бар постепенно заполняется людьми, которые поднимают гул в перемешку с клацанием стекла после очередного тоста. Хосок потягивает крафтовое пиво, всматриваясь в силуэт Юнги, который на другом конце зала с завидным постоянством чешет затылок и роется в проводах. Несомненно, голова чешется от количества мыслей в ней, - думает про себя Хосок и поднимается с насиженного места прочь от приторного воркованья Гука с Тэхеном. Юнги поднимает рассеянный взгляд на неуверенное и хмельное : "помочь?" откуда-то сверху и видит перед собой Чон Хосока с открытой бутылкой пива в одной руке. — Только если ты также хорош в этом, как в приготовлении самбуки, — Юнги слышен тихий смех сверху и скрип подошвы о пол, когда Чон садится на корточки рядом, вглядываясь в клубок проводов. — Какой из проводов нужно резать, чтобы обезвредить бомбу? Красный? Это ведь всегда красный, — кивая в такт своим словам и второй раз за вечер изображая лучшего в мире сапёра, Хосок натягивает рукава толстовки на костяшки и послушно держит три провода, которые ему вручили. — а ты и в прямь мастер на все дырки. — Что? — переспрашивает Юнги, думая, что ослышался и смотрит напротив, наблюдая смешную картину: юноша перед ним смахивает помятую челку на глаза и усиленно притворяется заинтересованным в строении проводов, — будешь сверлить их взглядом, они ебнут тебя током. Не смущай моих девочек, — тянет Мин довольно и забирает провода из цепкой хватки, заканчивая работу над аппаратурой, пока второй задумчиво обводит взглядом сережку и проколотую бровь умельца.

***

Спустя полчаса Юнги в буквальном смысле растворяется в воздухе и Хосок показательно сверлит взглядом Ким Тэ, который только и успевал затыкать его очередным градусо-содержащим, чтобы вновь вернуть свое внимание к единственному, мать его неповторимому, Чон Чонгуку. Этот засранец успевал отпускать гостей, отливать "плату за молчание" Хосоку и обсыпать Тэхена самыми интересными темами для беседы. Хосок обещает себе, что обязательно натянет другу трусы на уши сегодня, однако вместо этого просто встает и уходит к стенке, поближе к эпицентру главного события этого вечера. Хмельное застилает глаза чуть больше с каждым глотком, но Чон вдруг оживает после улюлюканья толпы и приветственных кличей. Пробравшись через небольшую толпу, он встает в первый ряд, тут же залипая на одном из двух силуэтов в центре: плащ с капюшоном, рваная местами футболка и кепка с брелками на козырьке. Юнги обходит толпу полукругом, откидывая пятерню знакомым и тихо кивает под гул и бит аплодисментов, что призывают к началу баттла. Взгляд с уверенностью и хитрым прищуром, сам он кусает губу и скалится в насмешливой улыбке. А Хосоку кажется, что у его спермотоксикоза скоро будет камбэк. Управляющий объявляет о первом раунде и дает бит противнику, который был инициатором сегодняшней сходки. Хосок пробегается взглядом по толпе и с минуту смотрит на незнакомца, а после возвращает свой взгляд на новоиспеченного друга. Мин облизывает губы и входит в первый раунд ответным флоу. Он чуть шепелявит, но голос грубый, хриплый от долгого курения и надрывный от переполняющей внутри злости. Хосок чувствуют весь этот гнев подкожно и ежится от поступающих мурашек, а еще хмурится от прекрасной рифмы. Он не знает всех тонкостей и, возможно, противник где-то даже и хорош, но Хосок подписывается под тем, насколько крут Юнги, когда слышит порцию панчлайнов и замечает насмешку в лисьих глазах. Обливаясь потом и через силу вздымая грудную клетку из-за нехватки кислорода в зале, Юнги дочитывает последнюю рифму на последнем издыхании и выпускает микрофон, фактически целясь им в грудь обезоруженному противнику и поворачивается на вой и крик толпы, прыгая в такт и позволяя утробному рыку вырваться. Он начинает рассекать руками воздух, раззадоривая толпу и наслаждаясь овациями, но после замечает молчаливого Хосока, который теребит край толстовки, пропуская к коже больше прохлады и сквозь толпу стремится на задний дворик. Спустя пару(читать как: вечных) минут дверь на задний двор снова открывается и Юнги, судя по мимолетному головокружению, думает, что он опьянел от свежего воздуха. Отшатнувшись назад по-началу, он ступает вперед и второй раз за вечер наблюдает одновременно милую и смешную картину: Хосок измеряет отрезок двора ленивыми шагами и в перерывах между гулкими затяжками безрезультатно пытается повторить некоторые из строчек Юнги, но чертыхается и чешет загривок пальцами, по-видимому, пытаясь вспомнить, как все было на самом деле. — Я был хорош? — вставляет тихо Юнги, подходя ближе и запуская ладони в карманы джинс. — Распишешься на трусах? — хмыкает Чон в ответ, зажимая сигарету меж губ и протягивает пачку рэперу. Юнги только сипло смеется и берет сигарету, подкуривая её и выдыхая дым практически со стоном удовольствия и ловит многозначительное хмыканье сбоку. Юнги разворачивается корпусом и скользит взглядом по лицу знакомого, в очередной раз затягиваясь. Юноша стоит на расстоянии вытянутой руки и черты его лица подсвечиваются вывесками соседних заведений, ну, может еще фонарём через здание справа. Он пытается прятать свое лицо в отросших и сожжёных утюжком прядях, но его очарование не скрыть: острый нос с высокой переносицей и очерченные скулы, тонкие губы. От него веет теплом, словно всю зиму солнце отсыпается в его объятиях, но в движениях проскальзывает меланхолия и даже страх? Однако, он определённо красив, мил, а еще притягателен да и в целом, Хосок слишком похож на тех, кого называют музой и кутают в рифму и, о черт, он сейчас смотрит в ответ. — Что-то не так? — он неосознанно прячет руки в рукава толстовки снова и после кончиками пальцев смахивает с лица что-то, что могло бы привлечь внимание, но получает лишь отрицательный кивок из стороны в сторону от Юнги и залипает на тлеющем конце сигареты, решаясь спросить, — почему ты больше смахиваешь на дух этого места, чем на обычного работника? — заметив очередное негодование, Хосок потирает устало переносицу и мычит, продолжая уже с жестикуляцией, словно это сделало бы его речь понятней для восприятия, — Я имею в виду, ты реально лезешь в каждую щель и нихрена не понимаю, за какую из твоих способностей тебе платят оклад. — Я скорее тень Питера Пэна, — пожал плечами Юнги, скидывая пепел с сигареты и втыкая взглядом в асфальтный рисунок, — Джин управляющий и владелец этого бара, а я его маленький хвостик, сколько себя помню. Наши дачные дома были по соседству и каждое лето я постоянно доставал его, ведь он был единственным, кто говорил со мной и молчал со мной, когда это было нужно. Однажды я чуть не утонул, пока пытался доказать ему, что я лучшая компания для рыбалки и тогда он смирился с тем, что ему меня послал кто-то с самого ада за грехи его семьи, видимо. Сейчас же я получаю фиксированную сумму ежемесячно за выполнение мелких прихотей, на которые арендую студию. — Это кажется...милым? — тихо бормочет Хосок, наклоняя голову в сторону и осторожно обводя взглядом профиль напротив. — Ты думаешь? Кажется, он однажды не пустит меня на порог этого бара, ведь я распугиваю посетителей, — оперевшись плечом о навесную конструкцию для летней веранды, Юнги жестом просит подкинуть еще одну сигарету и закуривает повторно, реагируя на последующий вопрос вскинутыми бровями. — Из-за чего была сходка сегодня, кстати? Мне стало интересно. — Он харкнул в меня и кинул "пидор" на одной из прошлых сходок, — слишком буднично и безразлично произносит Юнги и затягивается, будто это не он ранее разрывал связки с неимоверной ненавистью. — И это потому что ты... — начинает тихо Хосок, но замолкает после кивка со стороны и будничной реплики: — Потому что я — гей, — Юнги кривит губы в улыбке и своим лисьим взором оглядывает парня, — Чонгук, кстати, тоже. Так что, у твоего маленького принца есть все шансы. Мин тушит сигарету и откидывая пятерню в воздух на прощание, уходит в бар. А Хосок жмурится от неловкости и хрипло смеется, дергая нервно плечами и потирая пальцами линию роста волос.

***

Время движется к рассвету, оставляя после себя тишину в баре и полумрак. Все скамьи задвинуты, столы буквально отполированы, аппаратура отключена от питания. Единственным источником света остается локальное освещение над барной стойкой, у которой двое парней, измученных до предела, заканчивают оставшиеся приготовления к сдаче рабочей смены. — Хен, ты не против, если я добавлю тебя в общий чат к Тэхену и Хосоку? — тянет Гук, пересчитывая рюмки и складывая их в шкаф, — мне показалось, ты нашел общий язык с Хосоком. — Ты думаешь? Я просто бессовестно стрельнул у него пару сигарет, — старший коротко пожал плечами и закусив губу, начал пересчитывать спиртное, записывая все в базу. — Но мне показалось... не столь важно, наверное? — тихо хмыкнул младший, складывая остатки закусок и оперевшись спиной о стойку, достал телефон, набирая в нем что-то, — в любом случае, он кажется хорошим и... хорошеньким? — Как это понимать? — хриплый смех Юнги прервало цоканье Чона и многозначительный взгляд из разряда: " хорошенький читать, как “красивый”, хен", на который парень только хмурится и выдает неуверенно: — у него интересная внешность, особенно эти пятна, они красивые, наверное? — Пятна? — Ну, пятна чуть светлее цвета его кожи. У виска, шеи и, кажется, на руках, — Юнги садится на корточки и скрывает лицо за шкафчиками под предлогом наведения порядка. — Это как тай-дай, только на коже? — почесав затылок, младший склонил голову в ожидании, но в ответ получил только охеревший взгляд и резкое: — Ты кретин? — Я просто пошутил, господи. Прекращай облизывать там все и пойдем уже отсюда, — Чонгук снял с себя фартук и схватив ключи, поплелся к выходу. Примерно в середине этого разговора, в нескольких кварталах от бара Хосок беспристрастно пролистывал ленту, пока не заметил всплывающее уведомление: "пользователь: Чон Чонгук добавил в беседу пользователя: Мин Юнги".