Любовь и немного лукавства

- Хочу какавки. - Что? Хриплый голос Рамлоу неразборчиво пробурчал из подушки. Баки понял, что говорил по-русски, и открыл один глаз. - Какао хочу. Сладкого. Брок застонал так, будто ему оторвали руки и ноги, и зашевелился активнее, зарываясь глубже в одеяло. Баки придвинулся ближе, почти утыкаясь в черный ершистый затылок носом, и засопел громко и несчастно. - Сколько сейчас времени? – сдался Брок через тридцать шесть секунд. - 4:58, – невинно отозвался Баки, переставая сопеть и потихоньку стягивая с любовника одеяло, открывая шикарный вид на самую идеальную спину. К ней хотелось прижаться грудью, потереться сосками, прочувствовав каждый сантиметр безупречной итальянской кожи. Баки поцеловал расслабленное теплое от сна предплечье. Рамлоу смазано ткнул его локтем в скулу. - У нас закончилось молоко. - Я уже принес свежего. - Когда? - Восемнадцать минут назад. - До круглосуточного пилить больше четырех миль. - Ну, знаешь, суперсолдаты - это такие крутые ребята, что им девять миль. - Им? - Стиву тоже надо было купить арахисовую пасту для Тони. - Старк же ее терпеть не может. - Поэтому я уверен, что ребенок точно от Стива. - Замолчи… я хочу спать… Брок совершил попытку отгородиться подушкой, поднырнув под нее и спрятавшись, как за щит. Баки навис над ним, переползая ниже к трогательным ямочкам на пояснице. Собственнически поцеловал каждую, борясь с желанием оставить ощутимый след. - А как же какао? – уточнил, лаская взглядом едва видневшуюся ложбинку между ягодиц. - Иди делай. Кто тебе не дает. - Но я не люблю готовить один. От этого у меня плохо получается. - Это просто какао, а не свадебный торт. - Мое любимое какао. - Я все равно не буду с тобой готовить в 4:58. - 5:07, – поправил любовника дотошный к мелочам Барнс. – Ты просто побудешь рядом, пока я буду готовить для нас какавку. Можешь взять с собой подушку или я возьму тебя вместе с одеялом и отнесу на кухню. - Ты же понимаешь, что вызываешь у меня стойкое чувство ненависти сейчас? - Какао со взбитыми сливками исправит ситуацию. Понадобилось посопеть еще двадцать одну секунду прежде чем, кряхтя, Рамлоу подгреб к краю постели и спустил ноги на пол. Баки за секунду оказался рядом вместе с черными боксерами Брока, принимаясь натягивать их на несопротивляющегося любовника и целуя красивые безволосые коленки. - Ты полночи не давал мне спать, – вздохнул Брок, подавляя зевок. - Так это… выходной ведь. - Вот именно. Я планировал отоспаться. - Еще успеешь, – утешил Баки, уводя Брока за руку в сторону кухни. Там уже ждал заранее приготовленный мягкий плед, в который Баки завернул сонного Брока, почти упавшего на специально отодвинутый для него стул. Рамлоу положил голову на собственные скрещенные на столе руки и счастливо выдохнул. Он был просто красив сейчас, без этой своей вечно выпирающей брутальности, от которой у многих подгибались колени, и они так и норовили повиснуть на Рамлоу. Баки перестал любоваться и дернул головой, прогоняя ревнивые мысли. Стянутые резинкой волосы немного растрепались, но Барнс не стал затягивать их сильнее, а просто убрал выбившуюся прядь за ухо и полез в холодильник, достать молока. Весь процесс приготовления занимал совсем мало времени. Тем удивительнее, сколько удовольствия приносил конечный результат. Он поставил кружку с готовым какао рядом с Броком и провел кончиками пальцев по небритой щеке. Брок нахмурился, но не пошевелился. Баки провел пальцем по нижней губе, чуть оттягивая вниз. Рот Рамлоу был таким же красивым, как и его хозяин, и таким же умелым. Барнс почувствовал, что снова возбуждается, неосознанно вталкивая палец внутрь. Так всегда происходит, если долго смотреть на Рамлоу. Желание воспламеняет тело как горящее топливо маленькая искра. Еще минуту назад все было спокойно, а теперь он полыхает в безумном огне собственной страсти, пока ее источник мирно спит, обхватив теплыми упругими губами чужой палец. Забытый в руке баллончик со взбитыми сливками издает резкий шипящий звук, что заставляет очнуться их обоих. Баки поспешно убирает пальцы от лица Брока, не давая сбежавшим сливкам течь на пол, быстро делает большую витиеватую горку в кружке Брока, а затем и в своей. Рамлоу потягивается и медленно моргает, наблюдая за процессом с фирменным прищуром. - Скажи, что мы выпьем какао и пойдем спать, – потребовал Брок, снимая кончиком языка с верхней губы белую пенистую массу сливок. Заснешь после такого, конечно. Рамлоу не пытался его соблазнять. Он вообще не знал, что это такое. Просто делал обычные вещи, вот прямо как сейчас. И просто посылал мозг Баки в нокаут, а член в стойку. - Мы выпьем какао, трахнемся и пойдем спать. - Ты издеваешься? – дно кружки с громким стуком встретилось со столешницей. Брок раздраженно постукивал пальцами по полированной поверхности. – Сейчас половина шестого утра. - Я хочу детей, – сказал Баки без преамбулы то, о чем думал восьмую ночь подряд. - Каких еще детей? – взрыкнул Брок и зарылся поглубже в плед. Нужно было лучше готовиться к разговору, но Барнс не спал восьмую ночь, переваривая разговор со Стивом, и мечтая о большой счастливой семье. Как много времени он упустил, пытаясь решить проблему самостоятельно, а всего-то и требовалось что – поговорить со Стиви по душам. Рамлоу был тертым калачом, но Старк вообще гений, а роды не за горами… - Наших с тобой детей. - Ни за что. - Почему? - Потому что ты явно не тот, кто планирует забеременеть. - Сыворотка не позволит прижиться искусственному органу внутри моего тела. - Мы не будем начинать этот разговор. Снова. - Почему? - Потому что мне 52 года, – послушно напомнил Брок, ранее озвученную причину, и демонстративно принялся загибать пальцы, озвучивая весь остальной перечень: – И я не хочу, чтобы мой живот сделался похожим на арбуз, вовсе не потому, что я перебарщиваю с пивом. Я слишком стар и слишком хорош для этого. А еще я не люблю детей младше восемнадцати. И вижу, что беременность делает со Старком. Это некрасиво. Во всех смыслах. - Неправда! – горячо запротестовал Баки, напрочь позабыв о своем какао. – Тони никогда еще не выглядел красивее, чем теперь. - С отеками, неврозами и пузом до колен? У нас с тобой разное понимание красоты. - Брок. - Нет. - Брок, пожалуйста. - Я не знаю, как Роджерс уломал беднягу, но у тебя ничего не выйдет. Обломись. - Ты будешь трахать меня все девять месяцев. - Что? – видимое подрагивание рамловской челюсти только укрепило мнение Баки, что он на правильном пути. - Что слышал. Я к твоей заднице даже пальцем не прикоснусь, если сам не попросишь. - Ты серьезно сейчас торгуешься со мной? - Девять месяцев без нытья и отговорок, – поклялся Баки, для большей достоверности энергично кивая. – Когда хочешь. Сколько хочешь. Он был готов на любые жертвы, и считал справедливым, что им обоим будет нелегко в этот период. Баки терпеть не мог бывать снизу. Не потому, что ему не нравилось ощущать член Брока в себе. Очень даже нравилось. Но сам процесс подготовки был долгим, неудобным и мучительным. Приходилось несколько суток не вынимать пробку из задницы, чтобы мышцы привыкли и немного расслабились, не пытаясь расплющить член любовника в процессе. Брок понимал, провожал грустным взглядом его суперзад и крайне редко настаивал. Мирился с положением дел не иначе, чем от большой любви. Ко рту Баки – в том числе. Но Стив, храни Боже его удачливую задницу, сделал Баки абсолютно счастливым будущим отцом на всю жизнь. По строжайшему секрету он рассказал Баки о некоторых особенностях после оперативного вмешательства и подготовки к беременности. Тело Тони не может больше обходиться без постоянного внутреннего массажа мышечно-эластичного канала, расположенного в малом тазу. Так что ни о каких посягательствах на роджерсовский суперзад больше не идет и речи. - Ты можешь подумать, пока я буду втрахивать тебя в эту стену, – мурлыкнул он, поднимаясь со стула и медленно надвигаясь на нахохлившегося и растерявшего былую уверенность Рамлоу. Баки легко поднял на руки уже совсем не сонный кокон из пледа и тренированных сильных конечностей, прижал к стене, сцеловывая сладкий вкус с податливых губ. И улыбнулся, представляя маленьких Броков, запрыгивающих к ним в постель прямо с утра, чтобы поскорей получить свою порцию вкусного какао.