The Disease Called Love — Болезнь, что зовётся любовью

      До сих пор не объяснен феномен любви. Как она может проникнуть в ваш мозг и постепенно уничтожать его, подобно болезни настолько сильной, что может заставить вас делать всё.       “Даже разрушать себя ради совершенства“.       Эта мысль отозвалась эхом в мозгу Гарри Поттера, который с презрением смотрел на собственную фигуру в зеркале перед ним. Зеркало было в полный рост, давая парню увидеть себя полностью. К счастью для Гарри, тот избавил зеркало от его речевых способностей после слишком большого количества неуместных замечаний и остался думать в тишине.       Битва за Хогвартс оставила на теле Гарри шрамы всех форм и размеров; от длинного извилистого шрама, окружающего голень его правой ноги, из-за особо сильного заклинания кнута, до маленькой треугольной отметины на левой стороне его торса от камня, что в него бросили в порыве чувств. Каждый шрам рассказывал историю, что навсегда связана с его разумом и душой.       “Каждый раз, когда он смотрит на меня, он тоже это видит“.       Гарри знал, что Драко тоже это видел. То, как его глаза задерживались слишком долго на одном участке кожи или на другом. То, как его пальцы избегали шрамов. На губах Драко больше не звучали слова любви.       “Эта война забрала у меня все“.        Пальцы скользили по его ничем не примечательной груди, пока не наткнулись на препятствие. Не ещё один шрам, но, пожалуй, единственное хорошее, что когда-либо было на его теле. Пальцы Гарри скользнули по его животу, который в настоящее время был единственной частью Гарри, что не выглядела позаимствованной у скелета.       “Не то чтобы кто-то заметил изменения“.        Обычные рабочие дни в Аврорате и всё то время, когда он отдыхал дома, проводились в закрытой мантии и под заклинаниями иллюзии, чтобы скрывать свое тело от посторонних глаз. Никто не заметил его быстрых изменений веса ни в меньшую, ни в большую сторону, и он знал, что всё делает правильно. Не было смысла давать тему для очередной статьи Пророка.       “Может быть, Драко замечал, но он здесь недостаточно часто, чтобы это волновало“.        Драко работал на Министерство в Отделе международных отношений французским дипломатом. Именно по причине бесконечных командировок и бумажной волокиты тот столь редко появлялся дома. Гарри фактически единоособно владел уютным домиком.       “Никто даже ...“        Мысли Гарри внезапно прервались, поскольку рябь оберегов сигнализировала о прибытии Драко домой. Быстрый Темпус только увеличил замешательство Гарри; было всего 14-40.        “Почему Драко так рано вернулся? Он никогда не приезжал раньше семи, даже по праздникам...“        Опасаясь прошлого опыта, Гарри быстро оделся и, крепко держа палочку в руке, наложил на себя заклинание Тихой Поступи. Парень был крайне напряжен, когда крался из ванной в смежную спальню. По привычке Гарри всегда держал мантию-невидимку в комоде, где ее было легко схватить. Плащ давно стал мал, но парень мог прикрыться, когда наклонился.       “Не то, чтобы кто-то ещё общается со мной достаточно близко, чтобы я мог делить мантию с ним.“        Когда парень молча вышел из спальни и направился в гостиную, из парадного входа начали доноситься голоса. Гарри почувствовал, как земля уходит у него из-под ног.        - Ты никогда не приводил меня сюда, Дрей! - прозвучал столь бархатный баритон, что тот можно было идентифицировать как мужской без особых усилий.        - Здесь удобнее, чем в каком-нибудь пыльном кабинетом, правда? - голос Драко, слегка невнятный либо из-за сна, либо из-за опьянения.        - О да-а! О, здесь, да! - стоны. Определенно стоны. У Гарри перехватило дыхание и он застыл у дверного косяка. К счастью для него, двое мужчин, спотыкаясь, вошли в коридор и практически рухнули на бежевый диван всего в нескольких футах от него.       “Диван, который мы выбрали вместе. Наш диван!“        Гарри теперь ясно видел, что удивительные, умелые пальцы Драко копошатся в штанах другого мужчины. Тот захлебывался стонами, запятнав диван одним своим присутствием. Со своей позиции Гарри мог видеть, что у того были непослушные темные волосы и загорелая кожа, которая была столь похожа на его собственную.        “Драко не такой уж идиот. Он знает, что это не я, а дешёвая имитация“.       Гарри впился глазами в эту картину. На его коже не было ни одного изъяна, кроме пары веснушек. Было ли это окончательным решением Драко? Неужели он отверг Гарри только из-за его шрамов, поскольку это было единственной очевидной разницей между ним и самозванцем?       “Что ещё могло сделать Драко таким? Он не был так возбуждён уже несколько месяцев. По крайней мере, не со мной“.        Отвернувшись от акта предательства, Гарри проскользнул обратно в ванную и закрыл дверь так тихо, как только мог. Он чувствовал себя пустым, онемевшим. Ни один из них не был идеален, кроме Драко, но привести любовника в их дом?       “Он никогда не узнает“.        Следующие несколько мгновений прошли для Гарри в тумане. Он помнил, как снимал одежду. Он помнил, как залезал в большую, богато украшенную ванну, на которой Драко настоял при ремонте в прошлом году. Он помнил, как запирал дверь. Он помнил, как разрезал свой живот без обезболивающих. Он помнил извивающегося белокурого младенца, лежащего на полу ванны. Он помнил, как закинул голову назад и уронил палочку, позволив ей скользнуть в растущую кучу крови. Он помнил стоны из другой комнаты, когда его сознание начало погружаться во тьму. Всё, что было после он не помнил.

~~~

      - Положите его ... раз-дв-!       - Ему?! Я ... всю ночь ... ничего!        - ...дорогой!        Гарри не ожидал, что снова услышит голоса. Черт возьми, он не ожидал, что когда-нибудь снова проснется. Поэтому, когда он пришел в себя, и услышал очень громкую ссору между Гермионой, Роном и Драко, то был крайне дезориентирован. Когда он попытался пошевелиться, из его горла вырвался тихий стон, заставив всех замолчать. Послышалось короткое шарканье:       - Гарри? Гарри не мог сказать, говорила это Гермиона или Драко, но в любом случае он снова застонал. Бесполезно притворяться, что он не проснулся, когда он уже слышал, как целители суетятся в комнате. Он слышал две пары шагов, сновавших по комнате в течение почти минуты, прежде чем он смог собраться с силами, чтобы открыть глаза. Гарри закрыл их почти сразу, реагируя на белизну стен, но медленно открыл снова.       - Доброе утро, мистер Поттер. Я целитель Дамфри. Вы нас всех напугали, - её голос был густым, как мед, и, казалось, сочился настоящей сладостью, - давай сядем, а? - используя заклинание, которое Гарри едва видел краем глаза, Дамфри медленно усадил его, чтобы он мог смотреть в палату.       Комната была полностью белой, за исключением синей полосы на стенах. Вокруг было разбросано несколько простых стульев, и, судя по тому, что он мог видеть, один был отброшен на пол рядом с Роном. Гермиона была рядом с его кроватью, но, очевидно, отступила достаточно, чтобы целители могли выполнять свою работу. Гарри не мог смотреть на Драко, но чувствовал его присутствие у освещенного солнцем окна слева от него. Другой целитель стоял рядом с ...       Ой.       “Я выжил. Они все знают“.       Отчаяние скрутило Гарри, вызывая легкую тошноту. Они не должны были знать! Гарри догадался, что его взгляд слишком долго задерживался на другом целителе, и Гермиона снова заговорила.       - Это девочка, Гарри. Твоя малышка, - её голос был чуть громче шепота, но в нем было столько эмоций, что Гарри перевел взгляд с койки на ее лицо. Он почти пожалел об этом. Лицо Гермионы покраснело от слез, а волосы были взлохмачены. Было очевидно, где она провела ночь, потому что ее одежда была помята и растрепана.       Дальнейшая речь была остановлена целителем, которая провела следующие десять минут, проверяя состояние Гарри. Она не обращала особого внимания до тех пор, пока слово “еда“ не привлекло её внимание.       - Необходимо достаточное количество еды, чтобы набрать вес, потерянный во время беременности.        Гарри знал, что не станет есть, как и все эти месяцы. Он ел достаточно, чтобы ребенок остался жив. И что же из этого вышло?       - Гарри, - голос Драко был холоден. Гарри проигнорировал это и сделал вид, что слушает целительницу, пока та делала записи.       - Гарри, - голос Драко был резок, как нож. Целитель вручил Гарри какие-то брошюры о младенцах и увеличении веса. В тот момент, когда целители покинули комнату, Драко снова заговорил.       - Гарри Джеймс Поттер! Я требую, черт возьми, объяснений, почему ты даже подумал, что можно спрятать мою дочь от меня! - Драко повернулся к Гарри лицом к лицу, слегка облокотившись на кровать, чтобы встретиться с ним взглядом. Гарри было все равно.       Только сейчас Драко, кажется, это волнует.       Когда казалось, что либо Драко снова закричит, либо Рон ударит его кулаком, Гарри наконец заговорил.       - Ты можешь забрать ее, - прошептал Гарри и прочистил горло, повторяя, - ты можешь забрать ее. Она твоя, - Гарри хотел казаться сильным и холодным, но его голос прозвучал усталым и подавленным.        Послышался тихий всхлип, но Драко заговорил.       - Это не ответ на мой вопрос, Гарри, - его тон по-прежнему был холодным, но Гарри мог уловить небольшие намеки на беспокойство и замешательство, - почему ты спрятал ее? Зачем скрыл? - Драко замахнулся на Гарри, заставив того вздрогнуть.        - Она - это то, что ты хочешь, Драко. Просто возьми ее и уходи, - в течении разговора Гарри все больше и больше уставал. Он просто хотел, чтобы все было кончено! Комок встал в его горле, - я уверен, что ты легко найдешь кого-нибудь, кто поможет тебе ее воспитать.       Драко стремительно выкинул руку и схватил его за подбородок невероятно крепко, Гарри мог поклясться, что слышал ломающиеся кости. - Не вини меня за это, Гарри! Ты отказался спать со мной, помнишь? Я не виноват! - нет, на самом деле Гарри не помнил.        Гермиона и Рон были крайне сбиты с толку и выглядели так, будто собирались наброситься на Драко, но сдерживали себя. Гарри пока игнорировал их. Драко был единственным, кто мог помочь.        - Это моя вина, - эти слова были сказаны как молитва в надежде на спасение, - всё это. Шрамы, ребенок, все. Просто… - он поднял руку, чтобы прикрыть синяк на подбородке, - просто остановить, хорошо? Ты можешь забрать ее.        Драко, казалось, стал менее уверен в своем гневе из-за добровольного подчинения Гарри. Нет! Гарри не мог уйти! Не сейчас!       “Отчаянные времена требуют отчаянных мер.“        Гермиона, Рон и Драко позже вспоминали быстроту Гарри с ужасом и трепетом. Он двигался так, как будто был в битве, и каждая миллисекунда имела значение. В одну секунду Гарри был жив и разговаривал с ними. Затем он выхватил палочку Драко, оттолкнул того и приставил палочку к своей шее.       - Я люблю тебя, Драко.       Даже целители не могут спасти обезглавленного Секо человека.

~~~

      Никто не знает, как работает любовь, но смерть - ещё большая загадка. Кажется, что это никогда не кончится, но правда намного больше, чем может постичь любое живое существо.       Смерть и любовь - настоящие друзья, две стороны одной медали жизни. Эти мысли всегда присутствовали в трёх головах, полных отчаяния и безнадёжности. Драко прижал к груди малышку Лилит, словно охраняя ее от суровой реальности. Гермиона и Рон прижались друг к другу, выглядя так, будто их может сбить с ног даже лёгкий ветерок. Они стояли перед надгробием, на котором было написано:

Гарри Джеймс Поттер 1980-2001 гг. Сын, брат, друг, отец Спаситель для всех нас