Кофе и роза

      Алина пахнет розой. Причём каждый раз разной — то свежей и кислой суданской, то тонкой и медовой чайной, то душистой и яркой садовой. Стас обожает вдыхать этот запах, проводя носом ей за ухом — Алине щекотно от его бороды и усов, она задорно смеётся и пихается, а Стас всё равно продолжает её щекотать и вдыхать, вдыхать этот чудесный аромат. Алина сама как розочка — чувственная и нежная, её хочется оберегать и нежить, и чтоб ни лепесточка с головы не упало.       Костя пьёт столько кофе, что скоро он будет течь вместо крови в его жилах. И какое попало дерьмо ширпотребное в себя он не заливает — только хорошие, вкусные меланжи на основе никарагуанской арабики из избранных кофеен Риги, в которых он если не вип-клиент, то как минимум частый гость. В смешении с запахом табака, также постоянного спутника Костика, тонкая, пряная никарагуанка даёт странный букет, который почему-то кружит Стасу голову. Костик — эстет, и даже вредные привычки у него эстетские.       Алина тоже не лишена эстетства, но в её случае оно проявляется… не так монохромно, наверное? Розы многогранны, каталоги с их оттенками скоро по толщине обгонят Британнику, и Алинка пестрит всеми цветами радуги, что по настроению, что внешне. И заражает пестротой Стаса — ему рядом с ней хочется плясать и петь, улыбаться солнцу и валяться на траве. Алина светит, она жизнерадостна и активна в любое время суток, и сейчас, когда они уже полгода разделены дурацкими запретами на въезд и выезд, Стас разрядился — рядом нет его батарейки, его лампочки.       Зато есть тени. Костя играет на полутонах, на привкусах и оттенках. Да тот же кофе — казалось бы, болотного цвета горькая жижа, от которой потом ссышь как не из себя. Но нет — Костик знает какие-то специи, какие-то секретики заваривания, что даже это отвратительное пойло превращается в нечто изысканное, все нотки запахов и вкусов раскрываются, и Стас становится способным оценить все прелести. Как кофе, так и Кости, колдующего над ним с видом алхимика. Воистину завораживающее зрелище.       Алина колдует незримо — касаниями, шажками, взглядом. Алина смотрит прямо в душу и гипнотизирует, как закрученный в спираль бутон. Алина не отпускает от себя, обвивает и привязывает, но целует при этом невесомо и сладко. И Стас позволяет себя обвить и привязать, потому что ему так захотелось. Не потому, что Алина его околдовала, ни в коем случае. Он знает, чего он хочет. Откуда он это знает, он, правда, вспомнить не может, но оно и неважно.       Костик же целует властно и крепко, подчиняя и сминая. Стас даже, может быть, и хотел бы не подчиниться, но его ломает без вкуса кофе на губах, без кофеинового адреналина в жилах. Ему не хватает энергии сопротивляться, и он слизывает её с чужих тонких губ, вытягивает из чужих зелёных глаз, сцарапывает с чужих крепких плеч. Костя не удерживает насильно — к нему тянешься сам, потому что кофеин тоже наркотик, и Стас на него крепко подсел.       Алина знает об этом, она это чувствует. Но она хорошая, она не закатывает истерик, не бьёт посуду и не орёт. Она даёт выбор.       Костик тоже даёт выбор, потому что тоже хороший.       Стас сидит один посреди пустой комнаты, пахнущей ничем. На улице светает, а он даже не пытался уснуть. Стас смеётся во весь голос и роняет голову на раскрытые ладони, потому что не может выбрать между двумя любимыми запахами. Стас громко смеётся, потому что всё, что происходит вокруг него, адски не смешно. Он не может определиться, что же ему нравится больше. Кофе и роза — такие разные запахи, из разных вселенных, как ночь и день, как небо и земля, как огонь и лёд. Как мужчина и женщина.       Стас смеётся и проклинает себя, потому что этот выбор сделать невозможно.