Две половинки одной души

Урок защиты от тёмных искусств. Неожиданно с болотных фонариков тема переходит на Дементоров и заклинание Патронуса. Профессор Куримото говорит, что заклинание очень продвинутое – следовательно, преподается на экзаменационном уровне – и что существует две формы: бестелесная и телесная. Телесный Патронус встречается реже и принимает форму существа, олицетворяющего что-то скрытое в личности, и Иваизуми находит это довольно увлекательным. Несколько учеников, включая Бокуто, очень хотят приступить к практике. Профессор смеётся над ними, глубоко вздыхает, и направляет свою палочку в потолок. — Экспекто Патронум! Класс взволнованно наблюдает, как серебряный туман вырывается из кончика волшебной палочки и суетится в воздухе, формируясь в пушистого грызуна. Класс в удивлении и замешательстве начинает активно перешёптываться («Что это? Белка?»). Профессор искренне смеётся и сообщает им, что это на самом деле шиншилла. Иваизуми разочарованно отворачивается, когда полупрозрачный зверёк исчезает, оставляя за собой тонкий серебряный след. Пока все засыпают профессора вопросами о том, как выглядит бестелесная форма и как правильно выполнять заклинание, Иваизуми украдкой бросает взгляд на своего лучшего друга, сидящего в нескольких партах от Ханамаки и Матсукавы. Ойкава, кажется, никогда до этого не слушал профессора так внимательно, и в его глазах мерцает стремление, восхищение и решимость. У него был такой же взгляд, как когда он сказал Иваизуми, что научится подаче в прыжке, когда им было десять лет; как когда в прошлом году он сказал, что получит высшую оценку на экзамене по зельям (хотя слизеринец по какой-то причине был ужасен в зельеварении); и как когда несколько недель назад он обьявил о том, что после учёбы собирается стать профессиональным игроком в квиддич. Смотря на этот взгляд, Иваизуми думает обо всех достижениях Ойкавы, за исключением последнего, потому что ещё слишком рано планировать такое. У его лучшего друга большие успехи в квиддиче, но Иваизуми и без них не сомневается, что Ойкава достигнет своей новой, недавно поставленной, цели. Гриффиндорец отвлекается, когда Бокуто наклоняется из-за стола позади него и обеспокоено спрашивает у него и Даичи, может ли его Патронус быть облезлым кротом, потому что он слышал о них и не хочет, чтобы олицетворение его личности было лысым грызуном.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* 　　 *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

По окончании занятий Иваизуми направляется к Чёрному Озеру, в то место, которое он нашёл в этом году. Ойкавы ещё нет, поэтому он плюхается на землю, наслаждаясь мягким весенним бризом и видом на две небольшие горы вдалеке, между которыми за горизонтом исчезает озеро. Это место непопулярно, он видел здесь других учеников всего один или два раза, скорее всего, из-за слухов о том, что в озере несколько лет назад Гриндилоу пожирала второкурсников. Иваизуми думает, что глупо бояться чего-то, от чего можно легко защититься заклинаниями. Но по этой причине сюда никто не суётся, поэтому он не жалуется. Ойкава появляется, когда Иваизуми читает о болотных фонариках, и заваливается на него, получая перечень проклятий и оскорблений. — Ты что творишь, Мусорокава? — Иваизуми ворчит, отталкивая своего лучшего друга, наклоняясь, чтобы подобрать упавший учебник. — Тебе повезло, что книга в озеро не упала, иначе я бы ударил тебя, и тебе пришлось бы покупать… — Да, да, — снисходительно говорит Ойкава, уже привыкший к лекциям Иваизуми, махая рукой. — Ива-чан! Что ты думаешь о заклинании Патронуса, которое нам сегодня показали? Иваизуми вновь открывает книгу на той странице, на которой он остановился, и рассеянно отвечает: — Это было круто. — Ива-чан, и это всё, что ты можешь сказать? Это было круто? — Ойкава сбрасывает сумку с книгами с плеча и кладёт её на траву, ложится рядом. Иваизуми почти не смотрит на него, и ворчит, не зная, что от него ещё ожидают услышать. Ойкава, по всей видимости, разочарован отсутствием реакции, и Иваизуми даже не нужно было смотреть, чтобы понять, что он надулся. — Чего, Мерзокава? Выкладывай. — Ну, тебе хоть немного интересно узнать, какая у тебя форма Патронуса? — глаза Ойкавы сияют от любопытства, на его лице растягивается ослепительная улыбка, как будто он пытается добиться расположения друга перед тем, что будет дальше. Иваизуми уже знает, что хочет сделать Ойкава, и, честно говоря, он просто рад, что на этот раз это законно и безопасно. — Мне всё равно. К тому же, профессор сказал, что это продвинутая магия. Тебе, вероятно, придётся ждать, когда мы будем на шестом курсе, и сможем изучить эту тему более углублённо. — Но, Ива-ча-а-ан, я не хочу ждать! Разве ты не хочешь узнать, какое животное олицетворяет тебя? — Ойкава высунул кончик языка, будто глубоко задумавшись. — Бьюсь об заклад, что Ива-чан будет ёжиком, с таким-то колючим характером! — А ты был бы цикадой. Слизеринец кладёт руку на сердце и усмехается. — О, это потому что я напоминаю тебе о лете, твоём любимом времени года? — Нет, — фыркает Иваизуми. — Потому что ты плаксивый, надоедливый и никогда не затыкаешься. Ойкава спорит с ним следующие десять минут. Все десять минут Иваизуми его не слушает, потому что он занят изучением фактов о защите от болотных фонариков. Когда слизеринец наконец понимает, что его не слушают, он фыркает и перестаёт жаловаться, приступая к домашнему заданию. Повисает умиротворяющая тишина, усиленная спокойствием озера.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* 　　 *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

Иваизуми поглаживает щупальца гигантского кальмара, который в солнечный день выплыл к берегу, и мысли гриффиндорца крутятся вокруг его лучшего друга, который так и не появился. Всю неделю слизеринец был более вялым, опаздывал на их встречи у озера, а после ужина сбегал на другие этажи. Иваизуми замечает всё это, но он знает, что его лучший друг расскажет, когда придёт время, поэтому он просто следит, чтобы его друг хорошо кушал и должным образом отдыхал от занятий магией. Иваизуми в последний раз гладит кальмара, отстраняясь, чтобы потянуться за своей сумкой, роясь среди всех книг, свитков пергамента и перьев, в поисках своего задания по прорицанию. Перо едва коснулось его задания, как что-то очень сильно врезалось в него, повалив его на траву, а перо улетело в озеро. — Жопокава! — кричит Иваизуми, с силой отталкивая слизеринца (можно подумать, он уже привык, ведь его лучший друг-идиот делает так почти каждый день, но Ойкава удивительно талантлив в том, чтобы застать его врасплох и не вызвать привыкания), и разглядывает озеро, в котором уже потонуло его перо. — С тебя новое перо. И перестань в меня буквально влетать, ты не бык. Ойкава просто торжествующе усмехается и показывает знак мира, высунув язык, – выражение на его лице, от которого Иваизуми всегда хочет избавиться. — Что ж, Ива-чан, у меня отличные новости! Иваизуми роется в своей сумке в поисках другого пера и даже не смотрит на Ойкаву, прежде чем ответить: — Нет, спасибо, я откажусь от твоего заманчивого предложения. — Ива-чан! — кричит Ойкава, бросая свою сумку на траву. — Тебе нисколько не интересно? — Нет, — фыркнув, отвечает Иваизуми, снова устраиваясь на траве с новым пером, которое он окунает в (к счастью, целую) баночку с чернилами, нанося первый мазок на лист пергамента. — Теперь я могу использовать Патронус! — всё равно выпалил Ойкава, глаза его наполнились гордостью и радостью, когда он вытащил палочку. — На самом деле, последние несколько дней у меня получалось вызвать только бестелесный Патронус. Но я практиковался только что, и, клянусь, он обрёл форму! Иваизуми отрывается от своего задания, чтобы посмотреть в оживлённые глаза своего лучшего друга, и сразу же смягчается в улыбке, глядя на его энтузиазм. Он не ожидал этого, но он не сказал бы, что удивлён, потому что видел яростную решительность во взгляде Ойкавы во время урока, когда профессор упомянул эту тему и показал заклинание. Тем не менее, он не упускает возможности подколоть слизеринца. — Всё же цикада? Слизняк? Может, муравей? — Эй, Ива-чан! Животное, олицетворяющее меня, не может быть крошечным насекомым или уродливым слизняком, — говорит Ойкава, брезгливо морщась, прежде чем впасть в быстрый рассказ. — Я не видел отчётливо, кто это был, но у него было четыре лапы. Я хотел, чтобы Ива-чан посмотрел вместе со мной. Иваизуми видит скрытую за словами Ойкавы уязвимость. Гриффиндорец знает, что, поскольку его друг гордый, но слишком зависимый от мнения других, его Патронус будет либо олицетворением уверенности, либо наоборот, разрушительной неуверенности в себе. В конце концов, слизеринец может игнорировать все ехидные оскорбления и грубые замечания, или говорить, что это просто зависть, но он не может отрицать то, кем его изобразит заклинание Патронуса. Очевидно, Патронус не скажет точно, почему он именно так представляет вашу скрытую личность, но это заставит сильнее задуматься о том, является ли ваш Патронус шимпанзе, потому что вы на самом деле очень распущенный, или ослом, потому что вы ленивы и глупы, или лисой, потому что вы жестоки и хитры, или свиньёй, потому что вы жадны и грязны… Иваизуми знает, что волшебники и ведьмы с этими формами Патронуса не обязательно обладают теми отрицательными чертами, с которыми связаны эти животные, и могу иметь их положительные характеристики, но всё же намного легче запомнить только те черты, с которыми животные чаще всего ассоциируются. Вот почему Иваизуми искренне надеется, что животное Патронуса Ойкавы не будет известно своими отрицательными качествами. Зная своего лучшего друга, Иваизуми уверен, что Ойкава накрутит себя с любой формой Патронуса, какую бы ни получил, и он немедленно сосредоточится на отрицательных чертах, подпитывая свою неуверенность. Иваизуми также готов провести вечер, изучая символику животных, чтобы переубедить своего друга и не позволить зациклиться на плохих мыслях. — Ну, давай посмотрим. Ойкава смотрит прямо в глаза Иваизуми, прежде чем закрыть их и сделать глубокий вдох. Насколько Иваизуми помнит, их профессор сказал, что для наложения чар необходимо одно счастливое воспоминание, поскольку Дементоры питаются негативными эмоциями. Он догадывается, что Ойкава сейчас вспоминает что-то хорошее, с плотно закрытыми глазами и полным решимости лицом. Когда слизеринец снова открывает глаза, Иваизуми замечает остроту его взгляда (Ойкава выглядит точно так же, когда он сосредоточен на матче по квиддичу), он начинает рисовать круги своей палочкой, прежде чем направить её в сторону озера и решительно крикнуть: — Экспекто Патронум! В полной тишине два мальчика наблюдают, как четвероногий пёс с короткой шерстью вылетает из волшебной палочки и несётся по воздуху над озером, оставляя за собой туман и блеск. Иваизуми поворачивается, чтобы посмотреть на реакцию Ойкавы, обнаруживая, что его лучший друг широко раскрыл глаза и в страхе открыл рот. — Волк, — объявляет Иваизуми, хотя знает, что Ойкава и сам в курсе, что это за животное. — Поздравляю, Лузеркава. Не цикада. — Выглядит круто, — искренне замечает слизеринец, не отрывая взгляда от того места, где волк растворился в серебряном тумане. — Да, — честно соглашается Иваизуми. Он рад, что у Ойкавы есть форма Патронуса, которой он может гордиться, потому что он искренне верит, что слизеринец этого заслуживает. — Между прочим, ты хорошо постарался. Правильно произнёс заклинание. — Ой, Ива-чан, ты сделал мне комплимент? Неожиданно от тебя, — дразнит Ойкава с ухмылкой, когда наконец поворачивается к гриффиндорцу, который отвечает хмурым взглядом. — Я могу забрать свои слова обратно, если ты этого хочешь. Ты полный отстой. Ойкава немедленно вскидывает руки и скулит: — Не-е-ет, Ива-чан, похвали меня! — Можешь попытаться убедить меня, — кратко отвечает Иваизуми, заставляя слизеринца снова прыгнуть на гриффиндорца со всей силы и начать схватку, катаясь по траве и стараясь не упасть в озеро. Иваизуми, на этот раз, позволяет Ойкаве выиграть, хотя он знает, что может легко повалить и прижать своего лучшего друга к земле, чтобы одержать победу. Но он этого не делает, желая продлить счастье на лице Ойкавы.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* 　　 *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

Не прекращаемое нытьё Ойкавы о том, что Иваизуми тоже должен научиться заклинанию Патронуса, смешило, потому что «Что тебе терять, Ива-чан? Мы уже знаем, что в твоей голове мозг размером с грецкий орех. Ой! Ива-чан, стой! То, что ты дикарь, не означает, что тебе нужно прибегать к… ОЙ!» Нет смысла говорить, что Иваизуми знает, что это та битва, в которой он не выиграет, потому что упорство и целеустремлённость его лучшего друга – это сила, перед которой нужно сдаваться (а он слишком хорошо знаком с этой силой). Таким образом, с Ойкавой в роли его учителя (он бесполезен в этой роли) Иваизуми проводит каждый день, практикуя заклинание в течение двух недель после рассказа Ойкавы. — Ива-чан, ты должен сконцентрироваться на одном воспоминании, серьёзно, — напоминает ему Ойкава после очередной неудачной попытки, на которую гриффиндорец скрипит зубами. Иваизуми не из тех, кто легко сдастся, но у него на носу три теста, которые он обязан знать, как если бы шёл сдавать экзамен, поэтому он серьёзно подумывает отложить тренировку с заклинанием, чтобы должным образом сконцентрироваться на обычной учёбе, которая для него сейчас важнее. — Подумай о самом счастливом воспоминании! Ойкава повторял это, как мантру, каждый день, когда они тренировались, до такой степени, что Иваизуми иногда слышал эти слова во сне. Он честно пытался вспомнить самые счастливые моменты, какие только мог, но так сложно выбрать что-то одно. Это могло быть воспоминание о том, как он впервые посмотрел Годзиллу, или та суббота, когда он и Ойкава весь день тренировались после того, как оба присоединились к квиддичным командам, или когда на втором курсе Ойкава удивил его агедаши-тофу на его день рождения, или… Он понимает, что многие из его самых счастливых воспоминаний связаны с Ойкавой. Что в некоторой степени имеет смысл, потому что он уверен, что проводит больше времени с Ойкавой, чем в одиночестве или с кем-то другим. Внезапно в его голове всплывает совсем недавнее воспоминание, которое, как он уверен, сработает для этого заклинания. Это воспоминание всё ещё заставляет его сердце трепетать каждый раз, когда он вспоминает, поэтому сейчас, закрыв глаза, он пытался воспроизвести его в своей голове.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* 　　 *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

Иваизуми сидел на бревне недалеко от Запретного Леса, на изрядном расстоянии от хижины лесника. От деревьев за его спиной падала тень, лёгкий сентябрьский ветер холодил кожу, казалось, что в тихом лесу иногда шелестели кусты от движений неизвестных зверей. В прошлом году он рискнул отправиться в лес со своим классом во время урока ухода за магическими существами, чтобы изучать гиппогрифов, но он не был настолько глуп, чтобы ходить туда в одиночку. В отличие от Ойкавы, который пытался убедить его поохотиться на сов и пришельцев в лесу, потому что «Ива-чан, если в этом лесу живут единороги, кентавры и гигантские пауки, никогда не знаешь, что ещё там может быть!» Мысль об Ойкаве заставляла его сердце трепетать, а желудок одновременно с этим будто упал куда-то вниз. Образ Ойкавы, искренне улыбающегося девочке с письмом в виде сердца, прямо перед уроком трансфигурации, пробивался в сознание Иваизуми, несмотря на его попытки стереть этот случай из своей памяти. Он знал, что ему следовало бы привыкнуть к толпам хихикающих фанаток, устраивающих Ойкаве засады во всех уголках школы, и, честно говоря, он и привык. Он просто не привык видеть улыбку Ойкавы, которую он обращал любой из этих девочек, так же искренне и ослепляюще, как когда он улыбается ему, когда они остаются вдвоём. Его это злило, но он не признается в этом, и он не мог понять, почему он испытывает столько негативных эмоций из-за какой-то подобной мелочи. Конечно, у Ойкавы будут ещё люди, которым он будет искренне улыбаться. Иваизуми был не единственным человеком в его жизни. — Ах, Ива-чан, вот ты где! Иваизуми подпрыгнул от неожиданного голоса, чувствуя странное чувство облегчения, прежде чем скрыть все свои внутренние переживания и повернуться к другу. — Как ты узнал, что я тут? — хотя он был в некоторой степени рад, что Ойкава искал его, он был слегка расстроен, проводя время в одиночестве. Он сознательно выбрал это место: на границе жуткого леса и сада за хижиной лесника, заросшей сорняками, – потому что они с Ойкавой тут не бывали и он думал, что друг тут его не найдёт. Его раздражало (и пугало) то, что Ойкава мог так легко определить его местонахождение, где бы он ни находился. — У меня есть встроенный навигатор для поиска Ива-чана! — пошутил Ойкава, посмеиваясь над сердитым взглядом своего лучшего друга, прежде чем честно ответил: — Я не знаю. Я просто почувствовал, что ты здесь? Наверное потому, что я вспомнил, как, когда мы были маленькими, ты всегда ходил в лес возле наших домов, поэтому я пошёл сюда, когда не нашёл тебя в библиотеке и туалетах. Слизеринец не стал спрашивать, почему Иваизуми на самом деле был тут, за что гриффиндорец был ему благодарен. Несмотря на склонность Ойкавы к подколкам, и на частую грубость в их обычных разговорах, он на самом деле был очень социально сообразителен (отсюда и его популярность) и понимал, что Иваизуми о чём-то размышляет. После нескольких секунд молчания, Иваизуми спросил, чувствуя, как внутри всё скручивается в тугие узлы: — Я думал, ты был с той девочкой. — С кем? — переспросил Ойкава, его нос очаровательно сморщился (Иваизуми ненавидел себя). — Ох, Ичика-чан? Да, мы разговаривали. — Вы встречаетесь? — Иваизуми старался говорить лёгким и непринуждённым голосом, но горечь всё же просачивалась. Он хотел ударить себя за то, что так разволновался из-за какой-то нелепости, потому что Ойкава не был его собственностью, и он не мог вести себя так. Этот тупица мог встречаться с кем угодно, и Иваизуми было всё равно. Абсолютно. Хотя это было странно, потому что, если бы у Ойкавы действительно была девушка, он бы, скорее всего, хвастался этим, а Иваизуми бы такого не упустил… — Нет, — ответил Ойкава тише, чем говорил до этого. Слизеринец поднял голову и уставился в полуденное небо, всё ещё окрашенное лазурно-голубым цветом и украшенное пушистыми облаками. — Она призналась мне, но я ей отказал. Иваизуми был озадачен сдержанностью своего лучшего друга, потому что Ойкава обычно хвастался количеством фанаток и подкалывал Иваизуми из-за отсутствия таковых и у него. Тем не менее, он поддержал разговор, спросив у слизеринца в ответ: — Почему? Когда ответа не последовало, гриффиндорец повернулся к Ойкаве, собираясь спросить снова, но застыл при виде профиля своего лучшего друга. Его глаза были закрыты, привлекая внимание к этим абсурдно длинным ресницам. Его каштановые локоны слабо развевались, взъерошенные лёгким осенним ветерком. Иваизуми думал, что его друг очень привлекательный. Гриффиндорец быстро отвёл взгляд, смутившись смотреть и думать о таком, даже если его не поймали на этом. Хотя это же нормально, так ведь? Он не слепой, и может сказать, что Ойкава, естественно, привлекательный. То, что Ойкава кажется ему привлекательным, не значит, что он ему нравится. — Просто сейчас неподходящее время, понимаешь? У меня всё время тренировки по квиддичу, а в следующем году начинаются экзамены, так что я буду ещё занятее. Мне не нужна девушка, которая бросит меня, потому что она будет думать, что я люблю квиддич больше, чем её, — наконец ответил Ойкава тем же унылым тоном. Когда он повернулся к Иваизуми, на его губах заиграла наглая, но нежная улыбка. — Кроме того, у меня уже есть Ива-чан, и этого более чем достаточно. Тепло от этих слов, блаженное и растекающееся, наполнило внутренности Иваизуми, а биение его сердца было настолько громким, что гриффиндорцу показалось, что его можно услышать за много миль. Иваизуми настолько обрадовался этим словам, что подумал, что выглядит даже жалко. Но ему было всё равно, когда Ойкава уронил свою голову на его плечо. Прошло несколько секунд, после чего слизеринец начал рассказывать о затее Ханамаки найти заклинание, которое превратит его прошлые контрольные работы в вкусные блинчики. Иваизуми никогда не ощущал себя так легко.

✧･ﾟ: *✧･ﾟ:* 　　 *:･ﾟ✧*:･ﾟ✧

— Экспекто патронум! — вскричал Иваизуми, направляя палочку в воздух, концентрируясь на словах Ойкавы из счастливого воспоминания. Для кого-то постороннего это не показалось бы чем-то значительным, но для Иваизуми это было знаком того, что Ойкава нуждается в нём, и что он всё ещё может быть рядом со своим другом. С самого начала Иваизуми знал, что Ойкава достоин нечто большего, чем быть просто восходящим умелым связующим в их средней школе. Даже сейчас Ойкава восходил по своей карьерной лестнице благодаря своим высоким оценкам, соблазнительному обаянию и выдающимся навыкам игры в квиддич. Иваизуми – уже взрослый человек (хотя больше похож на ребёнка), у которого мало страхов, но один из них – потерять лучшего друга, который был утешением в его жизни настолько, что он не может представить свою жизнь без этого плаксивого, надоедливого неудачника. Когда он слышит тихий удивлённый вздох Ойкавы, его глаза распахиваются и округляются при виде знакомого четвероногого животного с лохматой шерстью. Некоторое время он несётся по воздуху, два волшебника следят за его движениями с недоверием и удивлением, прежде чем он прыгает на поверхность озера и исчезает в сияющем серебре. — Волк, — говорит Иваизуми, а затем добавляет: — Тоже. На самом деле он хочет сказать: «какова вообще была вероятность, что такое случится?» С тысячами возможных животных, учитывая ещё и редких мифических зверей, он каким-то образом получает ту же форму Патронуса, что и его лучший друг? — Ага. Мы, должно быть, более похожи, чем думали. Верно, Ива-чан? — шутит Ойкава с дразнящей ухмылкой. — Верно. Потому что я тоже напыщенный и плаксивый осёл с армией фанаток, — бормочет Иваизуми, фыркая, всё ещё пытаясь подсчитать, каковы шансы иметь такую ​​же форму Патронуса, что и Ойкава. — Ива-чан, как грубо! — фыркает в ответ слизеринец. — Твой Патронус действительно должен был быть ёжиком, с твоим колючим характером. Или агрессивным быком! Не могу поверить, что у тебя теперь такой же крутой Патронус, как и у меня. Жертва оскорблений, не колеблясь, грубо бьёт Ойкаву по руке, на что тот вздрагивает и скулит. — Ива-ча-а-ан, — Иваизуми готовится к новому заходу издёвок, но Ойкава останавливается и тяжело вздыхает. — Теперь, когда у тебя есть телесный Патронус, я полагаю, это делает тебя таким же умным, как и я, — слизеринец задумчиво высунул язык. — Хмм. Хотя в этом нет смысла… Как твой крошечный мозг дикаря может сравниться с моей гениальностью? Нет! Ива-чан! Иваизуми не испытывает ничего, кроме удовлетворения, когда толкает своего глупого лучшего друга в озеро.