Порошок васаби, разрушенный мост и свеча

Дорога была каменистой и скользкой, в темноте это вызывало сложности, особенно учитывая мягко говоря неудовлетворительное состояние его правой ноги. Плохо забинтованная, она давала о себе знать каждый раз, когда он спотыкался о очередной камень. Остальные раны не так беспокоили, на самом деле, даже нога не беспокоила его. Всё было кончено, они выиграли войну и он действительно ушел, как и собирался. Споткнувшись в очередной раз, он вспомнил Окиту. По правде говоря, мысли постоянно возвращались к нему — по большому счету, именно он был причиной того, что Химура шел сейчас именно этой дорогой. Их первый и последний бои состоялись в дождь. Символично? Наверное, думал Химура, по крайней мере это было красиво. Окита был одним из лучших воинов Шинсенгуми — лучше, пожалуй, был только Сайто Хаджиме. Ни одного из них не убил — к счастью, никого из них ему так и не заказали. А если бы заказали, подумал он? Сайто был невероятно сильным соперником — его Гатоцу было безупречно. Он не был хорошим мечником — хороших мечников в Киото было много, Сайто же был превосходным. Нет, пожалуй, у них были равные шансы убить другого и именно поэтому они оба каждый раз выживали. То же самое было с Окитой. Окита… Он как-то сказал, в перерыве между схватками, что при других обстоятельствах они бы подружились. Это его потрясло. Окита посмотрел на него и улыбнулся, а потом сказал, что в его словах нет ничего удивительного — ему ли не знать, что хороший мечник в драке может многое узнать о сопернике. Тогда Химура задумался — что он узнал? Окита был честен, прямолинеен, смел, упрям и, несомненно, благороден. Он не использовал никаких подлых приемов, которыми грешили обе стороны в этой войне — только чистое кензоцзю. Их бои были искусством — и если кто-то наблюдал за ними, то никогда не вмешивались, только смотрели. В них не было ненависти друг к другу, только уважение. *** — Будет жаль, если я убью тебя сегодня, Баттосай, — крикнул Окита в одной из драк, снова вставая в стойку, — Эта война тогда станет гораздо скучнее. — Раз вы решили убить меня, то позвольте узнать ваше имя. — Окита Соджи, капитан первого отряда Шинсенгуми. — Химура Кеншин, Исин Сиши. Окита коротко кивнул. — К бою. *** Он не считал количество их драк. Судьба словно сводила их раз за разом — ни с кем он не дрался больше. Впрочем, кроме Окиты и Сайто, никто не выходил из схватки с ним живым. — Что с вашим ударом, Химура-сан? Вы ранены? В его голосе слышалось… беспокойство? Разве ему не положено радоваться, что его соперник слабее? — Это не помешает мне. — Не помешает вам что? Убить меня? — он усмехнулся. Химура не ответил, нанося серию ударов, каждый из которых Окита парировал, сразу же перейдя в контратаку. Окита был быстрым, почти таким же быстрым, как Кеншин. Обычно. Сегодня Окита был даже быстрее. Химура с трудом успел парировать его последний удар, но от его силы отлетел назад и упал на спину. Вот и всё, пролетело в его голове. Со скоростью Окиты ему не составит труда добраться до него и пронзить его своим мечом. Этого не произошло. — Я не стану убивать безоружного, — Химура услышал, как Окита убирает меч в ножны. — Я не безоружен, — почему-то сказал он, хотя в этом не было никакой логики, — Вы обезоружили меня. Это было честно. С огромным трудом он встал и поднял свой меч. Однако, Окита выглядел так, будто и не думал сражаться дальше. — Я не доживу до конца этой войны, — сказал он, — Но у меня нет намерения забирать с собой в могилу всех без разбора. Сегодня мой приказ был задержать вас до полуночи, судя по всему, уже полночь. До свидания. Он ушел, оставив Кеншина в задумчивости. Если бы он убил его сегодня, то Химура не убил бы больше никого, но теперь… сколько еще людей ему предстоит убить, чтобы приблизить новую эру? Возможно, Окита сыграл с ним злую шутку. Возможно, думал позже Кеншин, Окита оставил его в живых, чтобы война закончилась быстрее. Возможно, он просто хотел победить хитокири Баттосая, не довольствуясь объедками с чужого стола — мало чести в том, чтобы победить уже раненого противника.