сюрприз дистанционного управления

       Костя не помнит, когда точно к ней пришла эта идея. Может, она сидела на кухне дождливым осенним днём, смотрела в окно, попивая из пузатой кружки горячий, едва остывший чай, и внезапно ее озарила эта поистине правильная, чертовски сексуальная идея. Или они вместе сидели за просмотром какого–то порнушного, слишком откровенного фильма, когда она поняла: чёрт, это оно! А может, хватило одной инстаграмм–истории, чтобы наконец взять кошелёк, вбить нужный адрес в самой пизде города и укатить туда без задних мыслей, держа только идею как следует повеселиться.       День начинался как обычно. Встали с утра пораньше, почти собрались на пары, когда в беседы групп неожиданно кидают сообщение о переносе сегодняшних занятий на субботу.       Анастасия, будучи той ещё халявщицей, не могла нарадоваться этой новости, совершенно позабыв, что эти пары просто перенесли, а не дали им ещё один выходной. Костя же, помимо улыбки, ничего не выдавливает; смотрит на Настю, развалившуюся звёздочкой на кровати, усмехается своим мыслям и уходит на кухню, попутно снимая верхнюю одежду. — Чем–то займёмся сегодня? Интересненьким.       Петрова появляется на кухне ровно через пятнадцать минут, уже в домашней одежде и растрёпанным, неаккуратным пучком на голове. Каспер улыбается ей, протягивая уже готовый чай. — Есть варианты? — Ну, мы давно в кино не были, — задумчиво пялясь куда–то за спину Кости, отвечает девушка. — И с девчонками не виделись. А ещё я бы по магазинам сходила. И к маме бы в гости зашла... — И ты хочешь это всё в один день? — Костя на всякий случай уточняет, так как, зная свою девушку, такое вполне могло быть. — Ну, кино можно исключить, оставим на субботу. Встретимся днём с девчонками, потом к маме заедем, по пути домой в магазин и... всё. Но если вдруг что, можно и кино впихнуть. — За что мне всё это.       Но Костя не была зла, конечно же. За кого вы ее держите. Скорее она предвкушала самый счастливый день в компании её девушки, и, совсем немного, думая о маленьком сюрпризе, который та должна была проносить с собой весь день. А от мысли, что они весь день сегодня будут вне дома, так ещё и не наедине, внутри что–то приятно сжималось от предвкушения и желания как можно скорее воплотить свою идею в реальность.       Она не знала, как отреагирует Настя, потому что, ну, будем честны, с выдержкой у неё имеются некоторые проблемы. Психанёт и накинется на Костю быстрее, чем они договорятся с друзьями о встрече. Но, тем не менее, попробовать всегда стоило. — Ты девчонкам когда писать будешь? — Ближе к обеду, потому что Бэлла только сегодня приезжает. А что? — Да так. Просто.       На этом тема более не поднималась. Они заговорили на обыденные темы, вроде того, что посмотреть на ночь, мультики или фильм ужасов; принимать ванну вместе, или «иди нахуй, Костя, сегодня я хочу побыть одна». За разговорами быстро допивают чай и уходят валяться в комнате на всё оставшееся время.       Через часа два Настя отписывается девчонкам в общий чат и договаривается о встрече в три часа. Откладывает телефон, целует задремавшую Костю и уходит в ванную, внезапно ужаленная идеей навести в квартире, наконец–то, порядок.       Они настолько ленивы, что полы не мылись, наверное, порядка двух недель, собственно, столько не вытиралась и пыль. Холодильник можно было перебрать, потому что они не едят и половины его содержимого. А потом, среди недели, надо будет обязательно что–нибудь приготовить.       Ну а что? Они не могут позволить себе полениться? Пары, работа, внеурочная деятельность, спортзал. Где выбить время на генеральную уборку квартиры? Если они, если честно, друг на друга время не всегда находят. Только на парах, на кухне во время трапезы и в кровати, либо спят, прижавшись к друг другу, либо милуются, болтая до утра о всякой ерунде, либо занимаются непристойными вещами, о которых в приличном обществе не распространяются.       Внезапно её посещает приятная мысль, когда она находит в ванной тумбочке маленький тюбик смазки. Купили, когда Косте взбрело в голову внести разнообразия в их сексуальную жизнь. Настя тогда долго дулась на неё и не садилась лишний раз, но сейчас, почему–то, улыбалась. Скорее от мысли, что ей повезло встретить этого человека. Взбалмошного воробьёнка, грубоватую, совсем на девчонку не похожую; этот её взгляд, недвусмысленные подкаты, секс после вечеринки посвящения в студенты...       Всё закрутилось слишком быстро, но, тем не менее, идёт четвёртый год их совместной жизни, два из которых они знатно ебали друг другу мозги (да не только), и их отношения стояли просто под огромным вопросом.       Сейчас даже это было приятно вспоминать.       Уходя далеко–далеко в свои мысли, Настя не заметила, как быстро пролетело время. Отдраив половину квартиры, за ней оставались только полы, и можно было будить всё–таки заснувшую Костю и собираться на встречу.       Набрав полное ведро воды и, не долго думая, начинает с их комнаты. Каспер спит (или очень профессионально делает вид), швабра сломана, приходится работать собственным трудом, надрывать спину и недвусмысленно преклонять колени. Она много раз ругала Каспера за излишнюю извращённость и неуместные пошлые шутеечки всякий раз, стоило ей занять эту позу. — Ну а что, — отвечала Каспер. — Это всего лишь безобидные шутки, — а руки сами тянулись шлёпнуть её лишний раз.       Не могло быть по–другому и в этот раз. Умело воспользовавшись своими навыками актрисы, Костя бесшумно садится в кровати, дожидаясь, когда согнувшаяся в три погибели Петрова дойдёт до неё.       Она действовала настолько мастерски бесшумно, что Настя и правда не поняла, что эта домашняя актрисулька ни то, что не спит, а промышляет своими злодейскими планами на протяжении минут десяти.       Задница Петровой уже в непозволительной близости от Каспера; выжимая тряпку и решив взять небольшой перерыв, она почти встаёт в полный рост, когда сзади неожиданно обхватывают одной рукой поперёк талии, а другая рука бесстыдно лапает задницу. От неожиданности хотелось врезать, да и потом, осознавая, врезать хотелось не меньше. — Каспер, еб твою мать, — ругается Петрова, сдувая мешающую прядку волос. — Ты же спала. — Как тут можно уснуть, когда в доме ходит вот такое, — рука с задницы медленно ползёт по спине, а затем, изворотливо, змейкой, переходит на живот и опускается ниже. — Я забыла сказать. У меня для тебя сюрприз. — И какой же?       Настя оборачивается к девушке, кидая перчатки куда–то в сторону. Костя усмехается, явно довольная настроем девушки. — Правда хочешь знать?       Стоя на коленях, Костя ближе пододвигается к Петровой, заводя руку за шею. Поглаживает загривок и наблюдает за ней хищным взглядом, чуть склонив голову, в своей привычной манере. — Обещай, что не будешь ругаться.       Настя не задумываясь кивает, решив, что хуже предыдущего опыта уже не будет. И вообще, может сюрприз вообще не интимный?       Хотя какой ещё может быть сюрприз, в такой то обстановке.       Костя начинает медленно целовать Настю. Сначала сминает пухлые, пересохшие губы, продолжает поглаживать затылок. Затем резко дёргает на себя, углубляет поцелуй, кусая губу и валится вместе с ней на кровать.       Поцелуй выходит как обычно жарким, с привычной борьбой за первенство. Настя не любила, когда ей доминируют, и секс не был исключением из этих правил. Скорее приятная поблажка Косте, как человеку не последней значимости, потому что, стоит признаться, от секса с той из раза в раз желание доминировать как будто испарялось, и оставалась только надёжная мысль, что позиция снизу ей просто пророчена. Но Настя была бы не Настей, если бы не попыталась сначала отбить первенство (иногда Костя позволяла) чисто ради приличия, чтобы потом со спокойной душой напоминать соседям имя её девушки.       Но сегодня Костя как будто озверела. Едва Петрова успела осознать своё положение, Костя разорвала поцелуй и сменила позиции. Восседала сверху, на её бёдрах, и не стесняясь пялилась на неё. Растрёпанную, краснеющую, явно уставшую. В этот момент ей хотелось бросить всё, обнять и защитить этого ребёнка, но мысль эта была быстрой, как ракета, и исчезла также быстро, как и появилась. В основном благодаря Насте и её возбуждённому взгляду.       Костя целует её, но отрывается минуты через две. В ответ получает недовольный вздох, поток ругательств и грубые руки на талии, в отчаянной попытке притянуть её к себе.       Но Каспер непреклонна. Игнорирует Анастасию полностью, и достаёт из под подушки заранее приготовленную повязку. Её тоже прикупила в том магазине на другом конце города.       Настя почти смеётся, видя эту повязку и сложив два плюс два. В фильмах, с рейтингом восемнадцать плюс, идеи с повязками заканчивались не очень хорошо. В том плане, что сейчас в ней может оказаться всё что угодно, и она даже не будет знать что. — Хэй, ты же доверяешь мне? — завидев её тупой взгляд, встрепенулась Костя. — Можем и без неё, конечно, но я хочу, чтобы ты получила полное удовольствие от того, что я сделаю. — Делай уже что хочешь, — сдаётся Петрова. — Только напоминаю, что нам через полчаса, желательно, уже начинать собираться. — Это не займёт и десяти минут.       Настя задумывается, но подчиняется.       Повязка легко ложится на глаза, и первое, что Настя ощущает: лёгкость. Слышатся отдаляющиеся шаги, Костя выходит из комнаты. Шуршит чем–то в коридоре и появляется через долгих две минуты, довольно глядя на извертевшуюся Петрову.       Матрац прогибается под ней, и теперь уже Настя ощущает, как девушка снова садится ей на бёдра, что–то аккуратно кладёт рядом, на подушки и скорее наклоняется к ней, вовлекая в поцелуй.       Настя отдаётся полностью. Тянется к ней, как к спасательному кругу и улыбается в поцелуй, чувствуя ответную реакцию подруги. Та, не разрывая поцелуй, тянет её вместе с собой; вот они уже обе сидят, целуются, прерываясь на редкие передышки. Руки Кости бесстыдно гуляют по телу младшей, забираются под домашнюю футболку, касаются бархатистой груди. Настя уже готовит руки для того, чтобы с неё стянули футболку, но Костя резко отстраняется, отводя руки и опрокидывая девушку обратно на спину. Руки фиксируются над головой, но долго она их ей не держит. — Держи руки так, и только попробуй отпустить их, — грубо шепчет та на ухо, пуская по телу Петровой приятные мурашки. Знает же, сучка, что это её слабое место.       Совсем немного поигравшись с мочкой ушка, исцеловав и искусав его вдоль и поперёк, Костя всё–таки вспоминает свой изначальный план.       Отстраняется от подрагивающей девушки, оглаживая её оголённый животик одной рукой, а другой рукой, слегка приподнявшись, залезает под резинку спортивных домашних штанов.       Петрова издаёт что–то, похожее на стон. Она откровенно показывает, что слабая; что не может больше ждать и теперь, скажи ей Костя сейчас, чтобы она отменила все эти чёртовы встречи, она бы отменила.       Но Костя молчит. Только изредка поглядывает на часы с прикроватной тумбы, чтобы удостовериться, что отведённые десять минут не прошли. Прошло только пять, но очевидно, что процесс затягивается.       Рука полностью под бельём. Словно дразнясь, невесомо касается губ, затуманенным взглядом наблюдая за тем, как Петрова, со завязанными глазами, руками над головой и оголённым животиком изгибается дугой и дышит едва–едва, готовая застонать в любой момент.       Тонкие пальчики касаются клитора; Петрова задерживает дыхание, чтобы в следующий момент, когда Костя надавит сильнее, выпустить хриплый, но отчётливый стон.       Костя немного поддразнивает её, водя туда–сюда. Нежно, не свойственно ей. Улыбается, и резко выдёргивает руку, отмечая это разочарование на лице любимой. «Прости, дорогая, потом тебе это всё ещё окупится».       Она стягивает ей штаны до колен, за ними трусики, и слегка приподнимает её за колени. В руке оказывается небольшого размера вибратор, ранее оставленный на подушке.       Каспер ещё раз смотрит на сморенную Настю и, приблизившись, входит в неё вибратором, наслаждаясь этими недолгими секундами, пока до Насти не дошло, что же в неё только что, чёрт возьми, запихнули. — Твою мать, Кас, что это? — ругается Петрова, сдёргивая с глаз повязку. — Не дёргайся, — командует та, повалив её обратно. — И принимай сюрприз с благодарностью.       Улыбается своей самой невинной улыбкой, напоследок целует шокированную девушку и натягивает на неё одежду обратно, после чего бодро вскакивает с кровати и показывает на часы. — Как и обещала, управилась меньше, чем за десять минут. А теперь собирайся, я домою полы и пойдём к девчонкам. — Объясни для начала, что за хрень внутри меня? — Петрова встаёт, ощущая дискомфорт. — Ничего, что тебе бы навредило, — лёгкий поцелуй в лобик. — Всё, теперь пиздуй собираться.       И, шлёпнув оторопевшую девушку напоследок, Костя домывает в квартире полы, наблюдая, как собирается Настя, время от времени жалуясь на дискомфорт, и уже через час обе едут в такси на встречу.       Настя радуется вылазке, изредка возвращаясь к тому, что произошло днём, а Костя только и думает, когда уже этот пульт, завалявшийся среди хлама в её рюкзаке, можно будет взять в руки.

***

***       Встреча начинается как обычно. Долгие обнимашки, поцелуйчики, деланная любезность и сбор самых последних сплетен. Костя изредка подбрасывает девчонкам интересные темы, остальное же время либо лениво переговаривается с ними, либо также лениво ест свой десерт, либо тайком поглядывает на Настю, сидевшую напротив.       Выглядела девушка беззаботно; улыбалась и много смеялась, совершенно вытеснив из памяти недавние моменты. Обнаглевшую в край Костю, сорванный секс и неизвестного происхождения штуку, что была сейчас в ней. Нет, ей точно было не до этого. Они с Бэллой обсуждали какую–то девчонку, с которой та познакомилась, пока гостила у матери, и совершенно ничего не замечала.       Отложив телефон в сторону, Костя так, чтобы никто не заметил, роется в рюкзаке, вытаскивая на свет маленький пультик. Сразу прячет одну руку под стол, в другую берёт телефон, и именно в этот момент сталкивается взглядом с Петровой. — Ты её, кстати, разве не знаешь? — обращается к ней девушка. — Кого? — Блять, ты чем слушаешь? Лику Лужанскую. Вы разве не учились в одной школе? — Она училась в параллельном классе, и это была начальная школа. С пятого класса они с семьёй, вроде как, переехали. — Ебать, как тесен мир, — эмоционально отвечает Кузнецова, вновь общаясь к Петровой и более не обращая на Костю никакого внимания.       Костя пользуется этим. Нажимает нужную кнопочку на пульте, благодаря которой начинается самое интересное, и исподтишка наблюдает за Настей в её последние спокойные минуты.       Подушечка пальца касается первой кнопки. Петрова подскакивает от неожиданности на месте, привлекая внимание. Подруги интересуются, всё ли с ней в порядке. Она отмахивается, говоря, что, видимо, показалось. И, поверив ей на слово, снова возвращаются к беседе, теперь уже коллективной.       Теперь девушки решали, как проведут предстоящий новый год. — Я буду, скорее всего, с семьёй, — подаёт голос Прокофьева, маленьким глоточком отпивая свой давно остывший кофе. — Хочется спокойствия в этом и без того пиздецовом году. — То есть вы не хотите собраться все вместе? — говорит уже Гончарова, разочарованно глядя на свою лучшую подругу. — Я думала у нас уже традиция.       Костя даже не вслушивается в их дальнейшую перепалку, и снова обращает внимание на Настю. Сидит, пьёт своё какао, и ёрзает на месте, не понимая, в чём дело.       И Костя снова нажимает кнопочку.       Руку потряхивает, и половина напитка оказывается на идеально белой водолазке, стекая на чёрные классические штаны.       Девушки на минуту прерывают свою перепалку, снова обратив все взгляды на неё. Глазки сразу забегали, не зная на ком остановиться и что придумать.       Всё встаёт на свои места, когда она останавливается на последней из присутствующих: Косте Купер собственной персоной. Сидит, вальяжно развалившись на мягком диванчике, прячет свою хитрую ухмылку, якобы просматривает в телефоне какой–то прикол, а вторая рука покоится под столом.       Костя снова нажимает на кнопочку, уже посчитав, что скрываться глупо. Всё, её раскрыли.       В этот раз Настя выглядит чуть более сдержано. Плотно сжимает губы и зло смотрит на Каспер, пока другие не обращают на них никакого внимания.       Начинается самая настоящая война. Они так и сверлят друга взглядом на протяжении двух минут, пока до младшей не доходит, что она сидит мокрая, с огромным пятном на белой водолазке. Взглядом показывает, чтобы она шла за ней и уходит, прекрасно понимая, что та идёт следом.       Сучка.       Оказавшись в туалете, Настя не проверяет кабинки и не ждёт, когда кто–нибудь выйдет. Она почти сразу прижимает наглую, хитро улыбающуюся Каспер к холодной плитке, угрожающе нависая над ней. — Каспер, ебаный в рот, это и есть твой сюрприз?       По началу она и правда выглядит убедительно. Вся такая серьёзная мадам, злая, так и норовит вставить Косте хороших пиздюлей. Под этим взглядом хотелось сдаться, позволить отчитать себя за совершённую шалость и получить, в конце концов, по жопе, но Костя внезапно осмелела, вытягивая руку с пультом прямо на уровне глаз Насти. Нажимает на кнопочку и наслаждается, как Настя дёргается, удерживаясь на ватных ногах.       Закончив эту пытку, Костя обнимает её, спрятав от проворливых ручонок пульт в задних карман штанов. Берёт лицо в руки, исцеловав его вдоль и поперёк и отпускает, пользуясь произведённым эффектом. — Да ты, ни дать ни взять, издеваешься надо мной, — констатирует факт Петрова, обмякая в руках старшей. — Как долго мне ходить с этой чёртовой штукой? — Весь день, — хриплым шёпотом сообщает Каспер ей прям на ушко, улыбаясь так искренне и беззаботно, будто впервые, словно в детском саду, подарила ей первый поцелуй в щёчку.       Ах, если бы. — Хочешь знать, как сильно я тебя ненавижу? — Ни малейшего желания, — Костя жмёт на очередную кнопочку. — Но с радостью послушаю, как сильно ты меня любишь. — Сучка, ты, Каспер. — Знаю–знаю. Что будем с водолазкой делать?       И только сейчас Настя вспоминает, что, в общем–то, в первую очередь пришла сюда чтобы поправить бедственное положение любимой водолазки. Если такое вообще было возможным. — Ты дура, обязательно было нажимать эту чёртову кнопку, пока я с напитком в руках? — сетовала девушка, мокрой салфеткой пытаясь убрать следы. Но становилось только хуже. — Я не виновата, что ты такая криворукая.       Настя бросает на неё уничтожающий взгляд. — Знаешь, что я с тобой сделаю— — Лучше спроси, что сделаю я.       Очевидно, сегодня у Кости были прям очевидные сучьи вайбы. Петрова, привыкшая ко всем оттенкам характера Каспера, была немного шокирована, но старательно держала лицо, показывая, что тоже не такая простая. — А вот и не спрошу. Прямо сейчас выну эту штуку и засуну в тебя, — Настя пыталась выглядеть угрожающе, но во всей этой ситуации это выглядело смешно. — О, малышка, я предоставлю тебе такую возможность, — Костя подходит к девушке с боку и коротко чмокает её в висок, приобнимая одной рукой. — Но сегодня парадом командую я.       И, напоследок нажав кнопку пульта, Каспер ретируется в зал к девчонкам, оставляя бедную Петрову наедине со своими бедами.       Оказавшись снова за одним столом с девочками, она даже успевает пожалеть о своей выходке, всё–таки, сегодня она какая–то слишком грубая. И Настя уже порядка десяти минут не выходит из уборной, неужто реально решила вытащить?       Представив эту картину, хотелось смеяться. И одновременно с этим сорваться в туалет, чтобы, в случае чего, не дать задуманному совершиться.       Но по прошествии ещё пяти минут, Петрова является народу. Счастливая, свеженькая, с огромным пятном на водолазке. Пытаясь его скрыть, она садится на прежнее место и старается даже случайно взглядом не зацепиться за девушку.       Хочет поиграть? Отлично. Она устроит ей эту игру.       До конца этой долгожданной встречи они не пересекаются взглядами и не разговаривают. Костя делает пару попыток, и сначала правда думает, что та нарушила её план. Но когда она видит плотно сжатые губы на одном очень длинном режиме, она понимает, что девушка приняла игру, и послушно следует за ней. И с этого момента не трогает её, попытавшись влиться в коллективный диалог.       В любом случае, у них ещё есть две очень интересные локации.

***

***       Встреча заканчивается аж через полтора часа, пока у каждой не нашёлся повод улизнуть. То маму встретить, то мужчинка с работы скоро вернётся, у кого–то завтра важная контрольная работа.       Общим коллективным советом было принято решению встречаться так почаще и обязательно отметить вместе этот новый год. Хотя все прекрасно понимали, что в таком составе их компания в следующий раз уже не соберётся.       Настя и Костя уходят чуть ли не последними. Только когда звонит мама Насти, оповещая, что ужин уже заждался. Тогда они быстро прощаются с оставшимися девчонками, накидывают пальто и уходят на остановку, дожидаясь автобуса.       Настя так и липнет к Косте, пока они дожидаются автобуса. Обнимает за талию, положив подбородок на плечо. Ёрничает, вертится, смотрит в глаза, находясь в непозволительной близости от губ, и говорит всякую ерунду, лишь бы убить время. На время Костя даже забывает о том, что находится внутри девушки, и поддаётся этому неожиданному импульсу и милуется на пару с ней, отмечая, что прежде никогда такого не было. Слишком мило, приторно.       Что происходит?       Костя поняла это только спустя время, когда ощутила этот лёгкий холодок по спине. Петрова, без зазрения совести, пыталась незаметно залезть в задний карман джинс, чтобы достать заветную волшебную палочку. И почти достигает цели, если бы не одна дурацкая оплошность. — Дура ты, Насть, — Костя усмехается её наивности, и, в знак успокоения, чмокает в покрасневший от холода носик. — Пошли, автобус подъехал.       Раздосадованная и не принимавшая своего поражения Анастасия зло смотрит на Костю и первой залетает в автобус, надеясь, что он забьётся раньше, чем Костя в него войдёт.       Но Костя залетает в него почти в самый последний момент перед отъездом и плюхается на сидение рядом, берёт руку Насти и старается согреться.       До дома настиных родителей доехали за полчаса, молча, без скандалов и разборок. Просто согреваясь от декабрьского мороза мыслью о горячем чае и тепле домашнего пледа. А Костя ещё и мыслью о продолжающейся игре.       От остановки до дома добираться оказалось сложнее: как назло стемнело, ни один фонарь не работал, только вон какой–то, в самом конце улицы, и пришлось отморозить себе пальцы, подсвечивая фонариком телефона дорогу до многоэтажного новостроя. Настя проклинала этот день, а Костя уже не могла дождаться, когда они попадут домой.       Окольными путями, с разряженными батареями, девушки, с горем пополам, но добираются до заветного дома и уже через десять минут нежатся под одним пледом, сидя напротив мамы Насти и ее сестры. — Ну, а с учёбой как? — задаёт женщина типичный вопрос, подливая в кружки ещё кипятка. — Прекрасно, мам, — всего лишь учусь на трояки, мам, а так ничего страшного. — А у тебя, Кость? Вы ведь всё ещё живёте вместе? — девушки одновременно кивают. — И не надоела она ещё тебе? — Ты лучше у меня спроси! — возмущается Петрова, вызывая дружный смех у собравшихся.       Костя смотрит на неё, и кладёт руку на бедро, осмелевшая тем, что под пледом всё равно не видно. А пульт далеко. — А что у тебя спрашивать? Костя милый, и совершенной беспроблемный ребёнок.       Настя смеётся. — Между прочим, ничего смешного, — рука сильнее сжимает бедро. — Абсолютная правда. — Повтори мне это часа через три, — усмехается Петрова, осмелившись обернуться к ней и с вызовом посмотреть в глаза.       Рука «случайно» соскальзывает и оглаживает неторопливыми движениями внутреннее бедро, ближе и ближе подбираясь к запретной зоне. — Вы сегодня у нас останетесь? — Нет, — хором отвечают девушки, удивив своей синхронностью. — В такой холод и опять ехать домой? Постелем вам в отдельной комнате, оставайтесь. — Нет, мам, лучше поедем на ночь глядя, чем вставать в пять утра и переться в переполненном автобусе домой. Завтра, как–никак, пары.       Рука Кости как бы невзначай касается ширинки, после чего рука резко исчезает, и Костя предлагает женщине помочь убрать посуду. Та, ради приличия отказываясь от предложения, в итоге соглашается, и на протяжении добрых десяти минут Костя появляется только на пару секунд, забирает тарелки, исчезает на кухне, и так по кругу, пока стол не пустеет полностью.       Настя уже расслабилась, посчитав, что вот они едут домой, и испытание этой непонятной хренью внутри окончено. Нахер этот магазин, нахер кино, хотя времени оставалось ещё достаточно. Домой, в первую очередь срочно домой.       Каспер появляется в комнате через минут тринадцать, закончив помогать. Плюхается на диван, в блаженстве прикрывая глаза и чувствуя, как к боку приваливается приятное тепло, и скоро на талию ложится тёплая, даже горячая рука, а саму её наполовину укрыли пледом. — Я хочу домой. — А как же магазин? Дома продуктов нет. — Завтра, после пар. — Может всё–таки сегодня? — Издеваешься? — раскусив её «гениальный» план, возмущается Настя, привстав на локте. — Нахер иди со своими игрушками, Каспер. — Ну ладно, не злись. Заедем в продуктовой возле дома, а то завтра даже завтракать будет нечем.       Минут через сорок девушки начинают собираться домой, вдоволь согревшись и отдохнув. Костя так и не притрагиваясь к пульту, не решаясь нарушать своими грешными помыслами этот уютный и по–настоящему тёплый дом. Но обещает, что совершит задуманное за пределами этого божьего уголочка.       И игра продолжается в такси.       Когда Настя, полностью расслабленная и забывшая обо всём этом, ушедшая давно в свои мысли, не ожидает такой подставы. Дёргается на месте, не сдержав короткого стона, и переводит взгляд на Купер, крепко хватая ту за руку. — Ты! Опять! — Да, я, — снова нажимает.       Настя сводит ноги, откидываясь на спинку автомобильного кресла. Рука всё ещё цепкой хваткой держится за руку Кости и пользуясь моментом, что в этой кромешной тьме ни черта не видно, перемещает руку к себе, между ног.       Костя чувствует лёгкую вибрацию. — Выключи, блять, — с отдышкой, молит Петрова. Говорить старается как можно тише, чтобы не спугнуть бедного водителя. — Не хочу. Мне нравится, — одна рука по–прежнему между ног, другая настраивает режим. Настя просто извивается на этом чёртовом кресле, будто из неё выходят демоны, и молит господа бога, чтобы они как можно быстрее добрались до дома.       На этот раз Костя долго держит её, чувствуя эти вибрации и кайфуя, сама не зная от чего. То ли от этих лёгких вибраций, то ли от вида такой податливой и умоляющей Насти.       Всё вместе наверное.       Добираются они за полчаса, собрав, кажется, все мыслимые и немыслимые пробки. Быстро расплатившись с водителем, Настя вылетает из такси, быстрым шагом, не запахивая пальто, направляясь в сторону нужного подъезда.       Костя перехватывает её за локоть у самых дверей и тянет в другую сторону: сторону круглосуточного супермаркета, расположенного в доме напротив. — Давай–давай, жену кормить надо, в конце концов. — А эта жена заслужила? — противится Петрова, но, тем не менее, семенит рядом. — А разве нет? — Назови хоть одну причину. — Ну, я ахуенная.       Настя, с сомнением, смотрит на неё счастливую. Как же она, сучка, бесила. Идёт, вся такая королева. С пультиком в руках, и мнит из себя повелительницу. Ну ничего–ничего, аукнется ещё.       С приходом в продуктовый начинается настоящий цирк. Всякий раз, стоило ей задуматься и стоять изучать какой–то продукт, Костя, ебаный кукловод, тычит на свою кнопочку и стоит ухмыляется, когда Петрова то пакет молока выронит, то устроит переполох на стойке с йогуртом. А потом держится за хлебные полки, лишь бы удержать на ватных ногах.       Она уже не знала, куда себя деть. Хотелось и на потолок лезть, и на эту сучью сущность Каспера, лишь бы избавиться от этого «сюрприза». В голову лезли приятные картинки, как из неё извлекается этот инородный предмет, и она больше никогда не почувствует этого кошмара. Ну а Костя ещё получит своё, просто не сомневайтесь.       У последней, к слову, тоже отказывают тормоза. Стоя на кассе в длинной очереди и воспользовавшись хорошо прикрывающим всякие непристойности пальто, руки ложатся на талию, поглаживая. Вибратор уже не работает, и хотя бы это радует Настю. — Что ты творишь, еб твою мать, — шипит Петрова, выкладывая товар на ленту. — Домой уже хочу, — трётся носиком о шею девушки. — Ты сама меня в этот магазин потащила, дура, — теперь смешно Петровой.       Обслужившись, семейная пара счастливо отправляется домой, предвкушая завершение этого тяжёлого дня. И непонятно, кого ждёт завершение лучше: Петрову, которая за день чуть ли не получила тысячу и один оргазм, но не получила, или Костя, управляющая этим парадом.       Известно только одно: приятно будет всем.       Сначала всё происходит как обычно. Петрова не подаёт виду, ставит пакеты на кухонный стол и уходит в прихожую, снимая пальто. Возвращается, начиная разбирать пакеты. Костя тем временем подкрадывается со спины, держа в руках заветный пультик.       Петрова бросает эти дурацкие пакеты. Нашла блять, чем заняться. — Иди за мной, — бразды правления берётся на себя Настя, хватая Каспер за цепочку на шее. Тянет за собой, не сводя пристального взгляда.       Когда обе оказываются в спальне, наступает момент полной отдачи. Все адекватные чувства разом заглушаются, терпение и выдержка падают до нуля, и девушки бросаются друг на друга, чуть не сходясь в схватке за лидирующую позицию. Костя отчаянно пытается направить Петрову так, чтобы в случае чего она упала на кровать, а последняя наоборот, силится чуть ли не поднять Костю и завалиться на кровать. Но та специально отдаляется и отдаляется, не отдаваясь. Пока не оказывается загнанной в угол и добровольно не сдаётся в руки девушки.       Та подхватывает её под задницу, утягивает в поцелуй и тащит до кровати. Грубо бросает девушку, наваливаясь сверху, искренне переживая, как бы матрац выдержал подобную схватку. Но мысль о матраце испаряется по мере того, как Костя, оказавшись снизу, всячески пытается потрогать её и снять одежду и пыхтит, понимая, что ей специально не дают.       Её руки перехватывают, отбрасывая назад, но не держа. Она противится, раз за разом возвращая их, как ей кажется, на положенное им место. То бишь, грудь.       Петрова пристраивается аккурат меж разведённых и согнутых в коленях ногах девушки, целуя с каждым разом всё грубее и грубее, а рука держит её за подборок, болезненно сжимая.       Костя стонет прямо в поцелуй, когда свободная рука проскальзывает между ними. Настя быстро справляется с ширинкой на джинсах подруги, отстраняется от неё, приподнимая бёдра, и стягивает джинсы полностью, кидая их куда–то в сторону и чуть не свалив напольный торшер.       Костя, воспользовавшись моментом, тянет руку к пульту, который вовремя успела забрать. Едва соображая, что она делает, быстро нажимает на кнопки, наблюдая, как Петрова склоняется над ней всё ближе и ближе, постанывая и в нетерпении снимая штаны и с себя. — Вытащи это из меня уже, блять, — последнее вырывается полушёпотом. Девушка буквально молит, не справляясь больше с этой тяжёлой ношей.       С трудом, но штаны оказываются сняты и отправлены туда же, куда отлетели джинсы Купера, и, являясь перед девушкой в одной грязной водолазке и труселях, превозмогая приятные вибрации, Петрова на четвереньках ползёт к Косте, в заранее разведённые ноги, словно приглашала её.       Руки уже трясутся и каждое действие отдаётся дрожью и желанием лечь ничком на эту кровать и дождаться, когда оргазм накроет с головой.       Но Костя вовремя подхватывает Петрову, подминает под себя и усиливает вибрации с помощью пульта.       Настя уже едва держится, тяжело дышит и комкает простыни, извиваясь как только способна.       И Купер, сучка, медлит. Задирает водолазку, целует от ложбинки между грудей, идёт вниз до мягкого животика, единожды исподлобья смотрит на девушку и губами натыкается на ткань трусиков. Сначала зубами отдёргивает за резинку, резко отпустив и наблюдая за реакцией девушки, затем поднимается, подхватывает её под задницу, пристраивается и стягивает трусики, для эффекта покрутив их, словно трофей, на одном пальчике. Ухмыляется, отпуливая их к атрибутам другой нижней одежды, ещё раз смотрит на Петрову и опускает руку.       Пальчики касаются клитора, ощущая, с какой силой работает вибратор. Она быстро извлекает «сюрприз» и отбрасывает на самый край кровати, пообещав не забыть постирать бельё и продезинфицировать вибратор. Но это всё, в лучшем случае, завтра.       Сейчас её уши ловят едва различимые стоны Петровой, хорошо сдерживаемые тяжёлым дыханием. Когда пальцы Каспер оказывается внутри, проникая в неё, как влитые, она держит себя примерно секунду, пока она не начинает исполнять своё любимое. Входит, выходит, поглаживает и теребит клитор, затем снова входит, резкими, грубыми движениями, выходит и так по кругу, пока Петрова чуть ли не дугой извивается на кровати, срывая голос.       Долгожданная развязка почти приходит, когда Костя, ни с того ни с сего, отстраняется, и повторяет проделанное только через время. Доводит, дразнит, издевается. Просто растягивает момент до бесконечности. Пока у Петровой не сносит башню.       Не выдержав очередного подлого поступка, она резко притягивает девушку к себе, целует, небрежно, грубо, сталкиваясь зубами, и свободной рукой направляет её туда, оставляя по телу едва видимые следы природной смазки.       Руководит Костиной рукой, водит туда–сюда и срывается на крик, заходясь в долгожданном экстазе, когда Костя входит в неё тремя пальцами в последний раз.       Рука, придерживающая Купер за затылок, грубо сжимает короткие волосы в кулак, стон вырывается прямо в приоткрытый рот девушки, всё тело дрожит. Не верится, что она достигла этого долгожданного удовольствия.       Костя только улыбается. Целует её вспотевший висок, переходит к брови, к переносице, к щёчкам, губам. Носиком трётся о её скулу, любовным взглядом наблюдая за подрагивающими ресницами и не сходящей с лица улыбки. Это стоило того.       Она заваливается набок, закинув ногу на Настю, и обнимая поперёк талии. Девушка ещё какое–то время лежит такая расслабленная, всё ещё пребывая в эйфории.       Стоили ли эти дневные мучения этого?       Определённо. — Пиздец, что ты устроила, — очухалась наконец Петрова, переворачиваясь набок, оказавшись с Каспер лицом к лицу. Носики соприкасаются. — Ещё скажи, что тебе не понравилось. — Ну так, на троечку. Бывало и лучше, — Каспер наигранно удивляется и смеётся, толкая её в плечо. — В следующий раз я засуну эту штуку в тебя, — Настя поднимается на локте, нависая над Костей. — И не факт, что тебе повезёт, как мне. — Ну спасибо, блять. — Кстати, а если об этом.       Петрова многозначительно смотрит на партнёршу пока рука по–хозяйски касается трусов, но не проникает под ним. — Кажется, кто–то своё ещё не получил. — А я могу?       Купер притягивает её обеими руками к себе, тяжёлым вдохом приветствуя под бельём её проворливые пальчики.       Весёлая сегодня обещается ночка.