Like a pearl

      На Сеул обрушился непрекращающийся ливень. Он стоит стеной, делая видимость на дорогах практически нулевой, из-за чего водитель то и дело обреченно вздыхает, но продолжает медленно двигаться из аэропорта Инчон в сторону сердца города по скользким дорогам. Тэхён, сидя пристёгнутым на заднем сиденьи блестящего в свете ночных огней кроссовера, вспоминает, был ли на его веку когда-либо такой сильный и холодный ливень в самом начале октября, но ничего подобного не может припомнить. Наверняка у коммунальных служб будет коллапс на утро, когда начнётся устранение последствий стихии.       Но это всё для него сейчас не важно — добраться бы только скорее домой, выспаться, а утром поехать к Чонгуку, чтобы провести вместе остаток дня, в конце которого ему снова придётся сесть в самолёт. Рад бы он отправиться прямо сейчас к любимому, да боится, что его родители ночного визита не оценят. Они и так относятся слишком скептично к отношениям между своим девятнадцатилетним сыном и двадцатичетырёхлетней поп-звездой.       Тэхён вырвался в Корею меньше, чем на сутки, выкроив время между концертами в Японии. Он не был в Сеуле и не видел Чонгука уже две недели, впереди ещё три недели гастролей в Штатах, и он просто боится, что не выдержит столько дней разлуки. Чонгук вчера по телефону тоже звучал грустно и больше слушал, чем говорил, что ему, в принципе, не свойственно. Обычно, когда альфа звонит ему перед сном или по утрам, тот в красках вываливает на него все свои новости, бесконечно щебеча о всякой незначительной ерунде, которая так важна для Тэхёна. Находиться на расстоянии тяжело.       Тяжелее, пожалуй, только сохранять в тайне от общественности эти отношения. Узнай поклонники о его романе с каким-то омегой, их растерзают обоих, не оставят никаких шансов. Тэхён больше всего боится, что Чонгук пострадает. Им приходится быть слишком осторожными. Он сомневался, стоит ли вообще начинать эти отношения, ведь не каждый омега согласится на тайные встречи, сокрытие своего партнёра ото всех — даже самых близких друзей. Не удалось скрыть только от родителей, но Чонгук бы и не смог — он ещё слишком ребёнок, целиком от них зависящий. Они не поддержали, но и категоричное «нет» ему не говорили, лишь только надеялись, что между ними всё несерьёзно и быстро закончится. Здесь они, конечно, сильно заблуждаются, потому что если сначала Тэхёна терзали сомнения, то сейчас, по прошествии десяти месяцев, он с уверенностью может сказать, что это — то самое, и он Чонгука отпускать не намерен.       — Приехали, — раздаётся негромкий голос его водителя.       Тэхён выныривает из своих мыслей о Чонгуке и смотрит в окно автомобиля. Они стоят на подземной парковке закрытого жилого комплекса, в котором расположена его квартира. Он почти дома.       — Спасибо, Хёк. До завтра?       — В шесть буду здесь, — кивает.       Устало улыбнувшись водителю, Тэхён хватает с соседнего сиденья свою объёмную кожаную сумку, в которую скинул только самое необходимое на сутки, и покидает машину. Лифт будто не слишком торопится доставить пассажира на двадцать восьмой этаж, и Тэхён приваливается к зеркальной стенке, следя за меняющимися светящимися цифрами на дисплее.       На нужном этаже лифт останавливается с приятным звоном, оповещающим, что через считаные секунды он будет дома. Мысли снова занимает Чонгук, когда Тэхён, открывая дверь, прикидывает, во сколько ему нужно завтра встать, чтобы перехватить омегу перед его занятиями в университете. Он, конечно, против, чтобы тот пропускал, но у них будет всего несколько часов на то, чтобы побыть друг с другом. А Чонгук и так посвящает всё время одной лишь учёбе, пока он от него далеко. Он на хорошем счету у преподавателей. Ему простят один прогул.       Правда, все эти размышления оказываются совершенно ненужными, когда Тэхён заходит в апартаменты, закрывая за собой дверь, и понимает, что Чонгук здесь. Квартира тонет в нежном аромате сливок и роз, и внутри него всё начинает трепетать. Не включая свет, в полумраке он снимает обувь и бросает куртку на длинный комод, стоящий у одной из стен. Дома ощутимо прохладно, и он ступает в носках в сторону спальни, ощущая, как с каждым шагом усиливается аромат, окатывая его волной нежности и любви. Он так сильно скучал по родному запаху.       Он заглядывает в просторную спальню и первым делом замечает, что окно, за которым всё так же льёт дождь, открыто. Приятный шум заполняет тишину в комнате. Чонгука нигде не видно, лежит лишь только ворох вещей на его постели, которых точно не было, когда он две недели назад покидал свой дом. Он подходит ближе, стараясь не воспроизводить никакого шума, и приподнимает одну из своих скомканных белых рубашек. Показывается прядка каштановых волос. Тэхён в улыбке растягивает губы. Чонгук свил себе гнездо из его рубашек, отобрав только светлые цвета — голубые, сиреневые, белые, серые, кремовые. Он как жемчужинка в ракушке — такой же нежный и такой же прекрасный.       Тэхён осторожно убирает ещё пару рубашек, стараясь сильно не тревожить, чтобы не испугать, и из-под рубашек показывается личико. Чонгук подложил под одну щеку ладошку и слегка приоткрыл во сне губы, из-за чего доносится едва слышное сопение. Он нежно проводит пальцем по его щеке, и тот слегка морщит нос — ощутил запах рядом с собой. Проходит ещё несколько секунд, прежде чем Чонгук сонно приоткрывает глаза, разбуженный касаниями заботливых рук к своему лицу.       — Тэ?.. — он во мраке хлопает ресницами, пытаясь прогнать сон и разглядеть его.       — Что ты тут делаешь, котёнок? — улыбается он, смотря как Чонгук нехотя выбирается из вороха рубашек, пахнущих альфой. У него давно есть доступ к квартире, но он обычно никогда не приходит сюда, пока его самого нет в городе.       — Начался сильный дождь, и я из университета забежал сюда, не поехал домой. Так и остался здесь, — он трёт глаза, после чего смотрит на него уже яснее. — Ты ведь должен быть в Японии?       — Вырвался на день.       Чонгук счастливо улыбается и тянет руки, обвивая ими его шею и приникая к губам. Он проникает в его рот языком, тут же сталкиваясь с его, и почти урчит от удовольствия. Чонгук тут же тащит альфу на себя, но Тэхён придерживает его за голые бока, на которых закаталась вверх футболка.       — Подожди, котёнок, мне нужно сначала в душ. Я прямо с концерта отправился в аэропорт. Я весь потный.       — Нет, — Чонгук хватается за него крепче. — Я хочу тебя в своём гнезде, — смущённо шепчет, утыкаясь носом в шею. — Этот запах…       Аромат феромонов, смешанный с запахом пота, сигарет и ментоловой жвачки — Чонгуку всегда сносит крышу от этого, когда он приближается к течке. В другие же дни он терпеть не может запах пота и табака, не подходя к альфе, когда тот только из спортзала или недавно покурил.       — Можно? — Тэхён придвигается ближе и касается рукой собственных рубашек, свитых вокруг омеги.       — Пожалуйста, — шёпотом просит Чонгук, двигаясь и освобождая для него место в гнезде.       Пустить в своё гнездо альфу — значит безгранично ему доверять, принимать его и быть готовым создать с ним семью и выносить его детей. Пустить в своё гнездо альфу — высшая степень признания в любви.       Тэхён стягивает с себя футболку, оставаясь в одних джинсах, и укладывается к нему, тут же сгребая его в объятия и прижимая к горячему телу.       — Почему ты в таком холоде спишь? — шепчет ему на ухо он, когда прохладные ладошки проходятся по его торсу вверх, добираясь до крепких грудных мышц.       — Мне нравится звук дождя. Не закрывай окно.       — Хорошо, не буду.       Чонгук снова ведёт носом по его шее, вдыхая аромат, и Тэхёна понемногу накрывает от податливого, ласкового омеги. Он слегка потирается о него телом, и Тэхён закатывает его футболку повыше, обнажая грудь, которой Чонгук сразу прижимается к нему, продолжая тереться и шумно дышать рядом с его ухом. Он помогает ему избавиться от футболки, отбросив её на пол, и слегка отталкивает на подушки, чтобы нависнуть над ним сверху и начать покрывать влажными поцелуями его тело. Он начинает от острой линии нижней челюсти, пройдясь по ней мягкими успокаивающими касаниями, потом движется вниз по шее и ключицам и достигает цели — захватывая ртом по очереди темные соски, начиная чередовать нежные прикусывания с посасыванием, и у Чонгука разъезжаются в стороны ноги, скользя пятками по простыням. Тэхён устраивается между ними удобнее, продолжая терзать чувствительные точки, срывая с розовых губ сладкие стоны.       — Как я скучал по тебе, — выдыхает альфа, опаляя горячим дыханием влажную тонкую кожу соска.       — Поцелуй меня, — просит Чонгук, и Тэхён снова поднимается выше, чтобы коснуться его губ. Он прикусывает нижнюю, заставляя приоткрыть рот, и проникает внутрь, сплетая их языки в поцелуе.       Пальцы Чонгука тем временем возятся с пряжкой на его ремне, и он тихо похныкивает, когда не получается его расстегнуть. Ему помогает Тэхён, расстёгивая ремень и спуская джинсы с ног, чтобы их тоже кинуть на пол возле кровати. Чонгук нетерпеливо запускает ладошку под резинку трусов, доставая его член, но Тэхён его слегка тормозит.       — Не так быстро, — улыбается он, беря руку Чонгука в свою и припечатывая её над его головой.       — Но… я ждал тебя так долго… — непонимающе выпячивает губы, пытаясь высвободить руку и продолжить начатое.       — Я тоже соскучился. Позволь мне, — он целует его в уголок губ, отпускает руку, которой Чонгук на этот раз никуда не лезет и послушно лежит, и снова движется вниз.       Он проходится поцелуями и языком по той же траектории, но теперь спускается ещё ниже, поддевая пальцами края его трусиков и спуская их вниз. Чонгук выпутывает из них ноги, оставляя их лежать где-то внизу, и запускает пальцы в чуть жёсткие от постоянных окрашиваний волосы любимого. Тэхён выцеловывает обнажившуюся совершенно гладкую кожу его лобка, переходя на внутреннюю сторону бедер, где аромат приближающейся течки ощущается в разы ярче. Он покрывает поцелуями каждый сантиметр нежной кожи, вслушиваясь в нетерпеливые тихие стоны, и закрывает глаза от удовольствия.       Насладившись вдоволь прикосновениями к мягкой коже, Тэхён подхватывает Чонгука под коленки, заставляя раскрыться перед ним ещё сильнее. Он обожает так делать, чем в начале отношений безумно смущал Чонгука, но теперь уже он сам в предвкушении ёрзает ягодицами.       — Сдвинь попу чуть ниже, малыш, — шепотом просит он, и Чонгук слушается — опирается на руки, сдвигается задницей вниз, и оказывается аккурат под губами альфы, который тут же приникает ими к нежному участку между мошонкой и анусом.       Тэхён кружит губами вокруг дырочки, целует чувствительную раскрасневшуюся кожу, слушает вздохи и стоны и на пробу засасывает губами кожу вокруг сфинктера, а потом выпускает с влажными чмоком, чтобы тут же проникнуть внутрь языком.       — Ты играл без меня, — с улыбкой говорит альфа, на секунды оторвавшись от вылизывания.       — Мне… нужно было… я представлял тебя… — хрипло шепчет.       — Подержи-ка свои ножки, котёнок, — просит Тэхён.       Чонгук подхватывает себя под колени, позволяя ему освободить руки, и почти сразу чувствует длинные пальцы, оглаживающие его между ног. Тэхён касается его, размазывая по своим пальцам смазку Чонгука, а потом один за другим начинает вводить их внутрь, растягивая. Первый палец входит совсем легко, второй и третий уже туже, но в целом процесс растяжки не занимает слишком много времени. За несколько дней до течки стенки становятся мягкими и податливыми, что значительно упрощает процесс подготовки.       — Я готов, Тэ, готов, — быстро шепчет Чонгук, облизывая пересыхающие от частого дыхания губы.       — Как ты хочешь?       — Хочу видеть тебя. Хочу на тебя сесть, — отвечает не раздумывая.       Тэхён, вынув пальцы из него и сняв с себя трусы, двигается к изголовью кровати, подкладывая под спину подушку и утягивая Чонгука на свои колени. Раскрасневшийся от возбуждения, тот усаживается сверху, обхватывая его лицо ладонями и прижимаясь к любимым губам поцелуем. Тэхён двигает его поближе, подтягивая руками его бёдра так, чтобы Чонгук прижался к нему ягодицами. Не прекращая поцелуй, он проводит несколько раз ладонью по стволу и приставляет головку к анусу. Чонгук отрывается от его губ и медленно насаживается на член, смотря прямо в глаза.       — Ты прекрасен, — восхищённо шепчет Тэхён, когда Чонгук в немом стоне округляет свои чуть пухлые губы в тот момент, когда садится до упора и ощущает чужие бёдра своими ягодицами.       Он начинает двигаться лениво, поднимая ягодицы и опуская снова, потом ускоряется, дыша рвано и громко, разбавляя тишину квартиры влажными шлепками кожи о кожу.       — За тобой не угнаться, — игриво усмехается Тэхён, когда Чонгук набирает сумасшедшую для себя скорость.       Он чересчур увлекается, не слушая, даже когда спустя время Тэхён предупреждает, что он почти на грани. Он продолжает упиваться своим наслаждением, стоная особенно сладко, когда задевается простата, и сжимает член внутри себя, когда тот проходится по чувствительному месту в очередной раз, заставляя Чонгука излиться, испачкав их животы. Тэхён кончает следом, наполняя его изнутри, и подхватывает его под бёдра за секунды до того, как внутри набухнет узел, заставляя Чонгука захныкать и попытаться опуститься на член обратно, но он выскальзывает и ласково прижимает горячее тело к себе.       — Зачем ты… я хотел… — обиженно хмурит брови он, всё ещё сидя на влажных бёдрах и чувствуя, как из него вытекает сперма.       — Нельзя, малыш, нельзя, — он нежно целует в надутые губы и помогает Чонгуку улечься рядом с ним, принимаясь вытирать его одной из рубашек.       — Но я хочу, — Чонгук использует запрещённый приём, невинно округляя глаза и преданно смотря на него.       — Тогда нужна защита. Позже, хорошо? Отдохни пока.       Чонгук нехотя соглашается. Тэхён вытирает следом себя и ложится рядом, словно большая ложка прижимаясь к его телу со спины и принимаясь поглаживать по животу, уткнувшись носом в заднюю поверхность шеи и вдыхая аромат.       Некоторое время они лежат молча, тесно друг к другу прижавшись и восстанавливая дыхание. Чонгук кладёт свою руку на его ладонь, наслаждаясь приятными касаниями, и прикрывает глаза.       — Как прошёл твой зачёт? — вспоминает вдруг Тэхён.       — Ты помнишь про него? — сонно улыбается Чонгук, приятно удивлённый, что он вспомнил о его важном зачёте, о котором говорил ему ещё на прошлой неделе. — Я набрал хорошие баллы.       — Умница, — касается губами его уха. — Ты уже спишь почти, малыш. Давай ляжем удобнее.       — Но я же хотел…       — Утром, — улыбается Тэхён, устраиваясь удобнее на подушках, но шипит, когда в задницу что-то больно втыкается. Он заводит руку за спину и вытаскивает из-под себя рубашку с декорированными резными пуговицами, одна из которых впилась ему прямо в ягодицу. Он отшвыривает её в сторону и подтягивает Чонгука к себе, заставляя улечься щекой на свою грудь. — Спи, жемчужинка. У нас ещё есть время завтра.