Огонь и лёд

      Юра не любил вставать по утрам. Вот совсем. Самое мучительное, что тренировки у Лилии Михайловны всегда были с утра. Даже двойной эспрессо не помогал взбодриться так, как бодрила эта женщина. — Выше, Юра, выше! Ну кто ж так руки держит? Тебя что медведь учил? — Лилия Михайловна, у вас телефон звонит, — Мила спасла бедного Юру от мучительной пытки бывшей примы Большого театра.       Через пять минут Барановская подбежала к Плисецкому и елейным голосом протянула: — Юрочка, миленький ты мой! Сделай одолжение! У меня племяннице в школе плохо стало, родители её в командировку уехали, со мной девочку оставили. А у меня сейчас ещё три урока. Забери её. Школа тут совсем не далеко, две остановки на автобусе. — Ну заберу я её, а потом куда с ней? — Юра уже видел все прелести этой прогулки: во-первых, он сбегает от балерины, а во-вторых, оказывает ей услугу. — Сюда её привези, она тут посидит в уголочке, — Лилия Михайловна уже записывала на выдранном из своего ежедневника листе адрес школы и номер класса вместе с именем девочки.

***

      Не то чтобы Юра часто бывал в Питерских школах…. В свою он не ходил уже несколько лет, а только числился в ней и раз в год отправлял на проверку экзаменационные работы. Школа нужна была скорее для сдачи ОГЭ и предстоящего ЕГЭ.       Но вот кабинет завуча он нашел без труда. После долгих разговоров и уверений, что он действительно от Барановской, ему отдали маленькую девочку. — А ты тигррр? — спросила девочка. — Что-то вроде. А ты Марика, да? — Да, а тетя Лиля сейчас танцует? Ты отведешь меня к ней? — Она учит других танцевать. Но мы поедем к ней.       И тут девчонка закружилась и чуть не упала, позабыв, что ей было плохо. — Ну аккуратней, — сказал Юра и подхватил девчушку на руки. — Юра? — юноша обернулся и увидел перед собой Катю. — Привет, — он нелепо улыбнулся и поставил Марику на пол, — А ты что здесь делаешь? — Я тут вроде как учусь. А ты что? — Катя поправила сползшую с плеча сумку. — Да вот тренер попросила племянницу забрать. — Тренер? Ты не говорил, что спортом занимаешься, — Катя мило улыбнулась и обернулась на зов подруги. — Катя, ты не представляешь! Эта маразматичка мне двойку влепила! — Низенькая блондинка подошла к подруге и мельком посмотрела на Юру.       Тут у подбежавшей девушки округлились глаза, потом она начала судорожно дышать и в конечном итоге запищала. — Юрий Плисецкий в моей школе! Катя что ж ты не сказала! Юрий, можно автограф. Девушка тут же где то нашла блокнот и подбежала к Плисецкому. Быстро расписавшись, Юра посмотрел на Катю. — Вот значит как? Ты знаменитость. И в чем же? — девушка скрестила руки на груди и копна рыжих волос мягко упала на её плечи. — Катька, вы что, знакомы? И ты не знаешь?! Он же чемпион мира! Самый юный победитель гранд при! Русский тигр фигурного катания в конце концов! — блондинка не переставала пищать. — Ну мы пойдем. Марику надо отвести. Пока. С этими словами Плисецкий развернулся и ушел. — А где вы познакомились? — услышал он позади себя.

***

«Привет) Покатаемся?»       Плисецкий уже пять минут неотрывно смотрел на это сообщение. Только когда на плечо легла рука Виктора, он понял, что что-то ответить всё же надо. «Давай, но по этому адресу в 7» написал Юра и прикрепил геолокацию катка.       Именно на этом самом льду ему сейчас предстоит репетировать программу под песню «Toxic». — Ну Юра, ну сколько можно одно и то же! Где страсть? Никифоров убивался уже полчаса, а всё потому что у Плисецкого видите ли аксель не страстный. — Вот даже у Юри всё получше с этим! Вот как он старается!       Юри и правда уже часа три репетировал один единственный каскад прыжков. Неизвестно что за шиза на него напала, но даже Виктора он в упор не замечал, а только прыгал, пил воду и всё по новой. — Извините, а Туполевская 4 это же здесь? — Девушка, а как вы сюда попали? — удивился Виктор, но Юра схватил его за руку и помахал вошедшей Кате. — Катя, привет! Извини, мы должны были раньше закончить, — Юра надевал чехлы на лезвия коньков и уже поднимался по ступенькам к Кате, — Ты коньки взяла? — Да, в прокате мне дали коньки и подсказали куда идти. Там такая милая девушка была. — Чудно. Знакомься это мой временный тренер и друг Виктор, а вон тот японец в углу Юри. — Виктор Никифоров и Юри Кацуки? — Да, а ты откуда знаешь? Не интересуешься же вроде? — Юра искренне удивился, значит его эта девушка не узнавала, а этих двоих, значит, сразу! — Да мне после твоего ухода Полина все уши прожужжала. Кто, что и когда и где завоевал. — Ну мы, наверное, пойдем. Ты же больше тренироваться явно не будешь? — спросил Витя. Он уже как-то умудрился оттащить со льда Кацуки и даже уже снял с него коньки. — Нет, конечно. Мне пяти часов хватило, — огрызнулся Плисецкий. — Ты сегодня пять часов тренировался? — спросила девушка, когда все ушли. — Ну… На катке да, а перед тем как встретить тебя в школе меня еще три часа балетом мучили. Ладно, пошли на лед.       Пока Катя завязывала шнурки лед уже успели обновить. И вот Юра вступил на идеально гладкий лед и поехал спиной. И вот он уже в своей стихии. Тулуп-аксель- сальхов- лутц и изящное приземление. Катя стояла на льду и аплодировала. — Итак, а теперь, когда ты умеешь хорошо ездить передом, мы будем учиться ездить спиной. Ты же не хочешь попасть под еще одно желание подруги?       И Юра стал медленно показывать, как надо ставить ноги. Ушли с катка они уже поздним вечером оба довольные и уставшие. — Катя, я, кажется, влюбился, — сказал Плисецкий, стоя под фонарем подъезда. — Я, кажется, тоже.       Из-под шапки девушки виднелись два выбившихся рыжих локона. Юра аккуратно поправил их и притянул к себе девушку. Их губы слились в таком морозном, но в то же время обжигающем поцелуе.