колыбельная нежности

      шэнь цинцю вежливо выпроваживает студентов и спешит к выходу из университета. он обводит взглядом парковку перед воротами университета, находит нужную машину и спешит прямо к ней. он только успевает выйти за ворота, как оказывается почти сбит с ног крепкими объятиями. — привет! — цинцю широко улыбается и обнимает прилипшую к нему девочку в ответ. — и тебе привет, — говорит он, подняв взгляд на наблюдающего за ними бинхэ. — можете обняться, я не буду возражать, — говорит им девочка, хитро улыбаясь, и одной лишь фразой сбивает с толку сразу двух взрослых мужчин. — ну, а что? — недоумевает она, когда получает два удивленных взгляда. — я же знаю, что вы любите обниматься, но стесняетесь делать это при мне, — тихо хихикнув, замечает девочка. — а-мин, ты, пожалуй, знаешь слишком много, — усмехается цинцю, потрепав её по волосам. — я просто очень внимательная, — улыбается сяомин, прижимаясь ближе к мужчине. цинцю вздыхает, а бинхэ тихо смеется, покачав головой. — ты решила, куда мы поедем сегодня? — спрашивает её бинхэ, меняя тему, пока ещё не стало поздно. — мне очень понравилось в кинотеатре, — смущенно бормочет девочка, теребя пальцами пуговицы на пальто цинцю.       мужчины со вздохом переглядываются: сяомин так просто удивить. когда они первый раз привезли её на простую прогулку в парк, она ещё три дня была под впечатлением от увиденного. после поездки в кинотеатр сяомин неделю рассказывала воспитателю о том, как это интересно.       каждый раз, думая об этом, и цинцю, и бинхэ убеждаются, что хотят подарить сяомин всё самое лучшее, самое красивое, самое интересное — просто всё самое. хотят, чтобы у сяомин была хорошая, комфортная, счастливая жизнь. и да, конечно, они бы хотели быть причиной её счастья хотя бы немного.       цинцю смотрит на радостного бинхэ, поднимающего сяомин на руки и несущего её к машине, и не может сдержать улыбку. и жгучее чувство обиды — тоже.       они видятся с сяомин каждый день. иногда они проводят немного времени во дворе детского дома, чаще — ходят на прогулки в парк, ходят в кино или покушать фастфуд, бывает, что они сидят в их квартире с пиццей и смотрят мультфильмы через недавно купленный проектор. сяомин периодически остается у них на ночь, на две и, бывает, даже дольше — пока воспитатель не звонит с просьбой привезти девочку из-за проверок. им не удалось официально оформить опеку над ней, но, к их общему счастью, судьба подарила им возможность видеться друг с другом.       цинцю думает, что может назвать их троих семьей, несмотря ни на что.       сяомин с первой встречи стала для них родным человеком, и чем больше их пытались разделить, тем ближе они трое становились, тем крепче становились их отношения. сегодня, когда с их встречи прошло уже полгода, они ещё роднее, чем когда-либо. сяомин знает о том, какие отношения связывают цинцю и бинхэ, и не видит в этом ничего плохого или странного. сяомин уже познакомилась с лю цингэ, юймин и их новорожденной дочкой, с юэ цинъюанем, янлин и их дочками, которые быстро приняли девочку в свою компанию. сяомин стала неотъемлемой частью их жизни, как и они — её.       пусть глупые законы не позволяют им забрать сяомин к себе навсегда, они всё равно будут рядом, вместе. они будут смотреть на то, как сяомин растет, а потом, когда она, став взрослой, покинет детский дом, они смогут жить все вместе и видеться столько, сколько пожелают. однажды они накопят на новую квартиру и подарят её сяомин, чтобы она могла создать свою семью и быть счастливой до конца своих дней.       но всё это потом, а сейчас у них есть несколько часов, которые они могут разделить на троих, и им не следует терять ни секунды. — а-мин, — зовет цинцю, повернув голову к сидящей на заднем сиденье девочке, когда они останавливаются на светофоре, — я звонил тебе сегодня, но не получил ответа. с твоим телефоном что-то случилось? — да, — признает сяомин, виновато опустив голову. бинхэ смотрит на неё через зеркало, а цинцю разворачивается насколько может, чтобы было лучше видно её лицо. — солнышко, не расстраивайся из-за этого, — просит её цинцю. — с ним что-то серьезное? может, мы просто отдадим его в ремонт? — девочки, с которыми я живу, кидали его в стену, заливали водой и в итоге выкинули в окно, — тихо говорит сяомин и шмыгает носом, не сдержав слезы. — зачем им потребовалось делать это? — недоумевает бинхэ, отвлекаясь от расстроенной девочки на дорогу. — просто им никто не дарил таких дорогих телефонов, — бормочет она, кулачком стирая с щёк слезы. — они не со зла, просто… — ничего страшного, — говорит цинцю, когда сяомин не находит объяснений. — не расстраивайся из-за этого, — добавляет бинхэ с улыбкой. — твои слезки слишком драгоценные, чтобы ты проливала их из-за каких-то глупостей. — верно, — тут же соглашается цинцю. — главное, что ты в порядке, солнышко, — он улыбается, подмигнув, и сяомин кивает, стирая слезы с щек.       цинцю отворачивается, позволяя девочке рассматривать вечерний пекинский пейзаж, и вздыхает. больше всего он боялся именно этого — того, что сяомин будут задирать. он не может обвинять этих детей, потому что понимает их чувства: когда он сам был ребенком, он тоже завидовал детям, которым повезло иметь родителей. однако ему совсем не хочется, чтобы сяомин сталкивалась с подобным проявлением зависти, которое часто заканчивается очень плохо.       когда они добираются до кинотеатра, цинцю и сяомин спешат выбирать, что будут смотреть, выпроводив бинхэ за попкорном и напитками. выбор останавливается, конечно же, на мультфильме, и бинхэ радуется ему, кажется, даже больше, чем сяомин. цинцю смеется, наблюдая за тем, как он восхищенно рассказывает девочке о невероятно крутом трейлере, и не понимает, кто из них двоих больший ребенок.       после кинотеатра они прогуливаются по торговому центру. цинцю решает закупиться продуктами, раз уж они всё равно здесь, а бинхэ решает оставить его одного и уводит сяомин в магазин игрушек. они встречаются через полчаса: цинцю стоит с полными продуктов пакетами, а сяомин — с пятью плюшевыми игрушками. — там была акция, — оправдывается бинхэ, почти виновато улыбаясь, и забирает пакеты из рук цинцю. — они слишком милые, мы с а-мин не смогли пройти мимо. — вы с а-мин или конкретно ты? — усмехается цинцю. — прости, это из-за меня пришлось потратить столько денег, — виновато бормочет сяомин, опустив голову. — давайте вернем их обратно. — солнышко, ты что такое говоришь? — цинцю улыбается и тянет к ней руки, обнимая. — всё хорошо, ты можешь их оставить. я просто шучу над ним, не переживай.       они неохотно покидают торговый центр, потому что теперь им предстоит расстаться. цинцю решает сесть на заднем сиденье, чтобы всю дорогу обниматься с сяомин. бинхэ ему завидует, но сделать ничего не может — кто-то ведь должен сесть за руль.       когда они подъезжают к нужному зданию, у них остается ещё несколько минут, так что бинхэ пересаживается к цинцю и сяомин и обнимает сразу обоих. никто не говорит, не желая разрушать хрупкую атмосферу спокойствия.       расставаться всегда тяжело. они знают, что встретятся на следующий же день, но у всех внутри живет липкое, неприятное чувство сомнения — а вдруг не встретятся? а вдруг что-то пойдет не так? вдруг воспитатель, которая помогает им встречаться, уйдет с работы или вдруг откажет им в просьбе увидеться? так много 'вдруг', которые очень пугают и с которыми слишком сложно бороться. — можно я… — сяомин вдруг подает голос, но не задает вопрос, засомневавшись. цинцю и бинхэ чуть отстраняются, чтобы посмотреть на её лицо. — солнышко, что ты хотела спросить? — тихо спрашивает цинцю, проводя рукой по волосам девочки. — можно я буду называть каждого из вас папой? — почти шепчет девочка, пряча взгляд от внимательно смотрящих на неё цинцю и бинхэ.       цинцю кажется, что у него останавливается сердце. он даже теряется, не ожидая, что сяомин решит спросить нечто подобное. конечно, он мечтал о том, чтобы однажды сяомин попросила называть его и бинхэ папой, но он не был уверен, что в их ситуации такое может быть возможно. ему казалось, что сяомин не воспринимает их подобным образом, во всяком случае не сейчас точно.       если бы он мог попасть в голову сяомин, то знал бы, что она мечтает об этом с самой первой встречи с ними. она всегда была одна, и единственный человек, с которым ей было комфортно общаться — это их воспитатель. но, когда она встретилась с цинцю и бинхэ, ей вдруг захотелось открыться им обоим, и она даже показала им свои рисунки, которые ещё никому не показывала, боясь осуждения. с ними ей хотелось разговаривать и проводить время. с ними было спокойно и уютно. она не знала, каково иметь семью, но думает, что узнала рядом с цинцю и бинхэ. — если ты хочешь и тебе будет комфортно, то да, конечно, мы будем только рады, — цинцю наконец находит силы ответить и улыбается сяомин, которую уже напугало затянувшееся молчание. он смотрит на потерянного от неожиданного вопроса бинхэ, ожидая услышать, что он по этому поводу думает, но тот, кажется, совсем не готов говорить. — я хочу, — девочка активно кивает, стирая несколько не удержавшихся слез. — я вас очень люблю, — тихо признается она, всхлипывая. — а-мин, — цинцю тянет её в свои объятия, очень сильно беспокоясь, что сейчас заплачет, — мы тебя тоже очень любим.       бинхэ с трудом приходит в себя, осознав всё-таки, что он услышал. он притягивает сяомин и цинцю в свои объятия и целует девочку в макушку, улыбаясь.       хочется обниматься и дальше, но всё хорошее рано или поздно заканчивается — их хорошее заканчивается с приходом воспитателя. женщина извиняется, что потревожила, но у неё нет выбора, да и она делает для них слишком много, поэтому, конечно же, никто на неё не обижен.       попрощавшись с сяомин, цинцю просит воспитателя задержаться на минуту, чтобы поговорить с ней о девочке. он просит её уделить немного внимания тому, что сяомин стала мишенью для насмешек и унижений, пока ещё не поздно и девочка не пострадала от чего-то более серьезного. женщина обещает проследить за этим и, извинившись, уходит.       цинцю вздыхает, когда дверь в детский дом закрывается, и разворачивается к бинхэ. тот без слов всё понимает и раскрывает руки для объятий, от которых цинцю, конечно, не отказывается. бинхэ обнимает крепко, целует в висок и тихо просит не держать в себе свои переживания. — я хотел быть хорошим отцом, но не могу защитить её, — шепчет цинцю, устало прикрывая глаза. — я же совсем ничего не могу для неё сделать. — ты не прав, — бинхэ качает головой. — и я уверен, что а-мин скажет тебе то же самое. ты прекрасно справляешься со своей ролью, учитывая все обстоятельства, и ты всё делаешь правильно. не сомневайся в себе, любовь моя, — просит бинхэ, нежно водя руками по напряженной спине цинцю. — ты правда так думаешь? — мужчина поднимает голову, чтобы заглянуть бинхэ в глаза. — я правда так думаю, — бинхэ улыбается и мягко целует его. — всё хорошо. мы справимся. — я так благодарен за тебя, бинхэ, — вздыхает цинцю и крепче обнимает возлюбленного. — больше всего в жизни мне повезло именно с тобой. — любовь моя, — бинхэ прижимается к его лбу своим, — нам обоим повезло друг с другом. — поехали домой, — просит цинцю, коротко поцеловав бинхэ.       бинхэ в ответ улыбается, кивая, и открывает для него дверь, помогая сесть, а потом всю дорогу до дома не отпускает его руку. цинцю смотрит на него с легкой, нежной улыбкой и крепко сжимает его ладонь, мягко водя по ней большим пальцем.       шэнь цинцю никогда не был особо удачлив, но в одном ему повезло точно. и это счастье он точно не позволит себе когда-либо отпустить.