колыбельная нежности

      шэнь цинцю с улыбкой слушает доводы студентов, с которыми он вступил в очередную дискуссию на тему классической и современной литературы. с этой группой будущих и уже очень одаренных филологов он работает с их первого курса, вот уже третий год, и с ними у него была уже по меньшей мере сотня дискуссий на разные темы, в числе которых около десятка и по сегодняшнему поводу. он их очень любит, и с этими ребятами ему точно никогда не бывает скучно.       шэнь цинцю кивает, дослушав очередной спор, и просит всех остановиться, пока ещё не стало поздно. он отходит от первого ряда к своему столу, начиная подводить итоги занятия, планируя отпустить всех по домам. взгляд случайно цепляется за фигуру в коридоре, и цинцю сбивается с мысли, тут же замолкая.       ло бинхэ стоит, опираясь на подоконник, и, заметив взгляд возлюбленного, машет ему рукой. на лице у него расплывается счастливая улыбка, и цинцю приходится срочно отвести взгляд, чтобы не начать улыбаться в ответ.       цинцю заканчивает занятие, отпускает студентов и всё-таки улыбается, когда видит бинхэ, заходящего в аудиторию, не дождавшись даже, когда все разойдутся. он прячет руки у себя за спиной, и цинцю удивленно выгибает бровь, на самом деле догадываясь, что он прячет. от заинтересованных происходящим взглядов студентов совсем немного неловко, но за все эти годы цинцю, в целом, уже привык. — привет, — тихо говорит бинхэ, улыбаясь шире, когда все наконец уходят. — привет, — усмехается цинцю, подходя ближе к нему. — так соскучился, что решил дать моим студентам новую тему для сплетен о моей личной жизни? — я и правда соскучился, — признается бинхэ. — и я уже неделю не дарил тебе цветы, прости, — говорит он и вытаскивает руки из-за спины, передавая мужчине букет цветов. — и правда, раньше я получал цветы каждый день, — цинцю улыбается, забирая букет. — спасибо, — он тянется к чужим губам, чтобы оставить короткий поцелуй. — только тебе совсем не обязательно тратить деньги. я твою заботу и без них чувствую, родной мой. — я знаю, но с цветами лучше, — бинхэ кладет ладони на чужую талию и тянет мужчину в свои объятия. — сегодня мы не увидимся с а-мин, поэтому… как насчет того, чтобы побыть вместе этим вечером? — намекаешь на постель? — усмехнувшись, спрашивает цинцю. бинхэ невинно хлопает своими густыми ресницами, улыбаясь. — а знаешь, я не против, — говорит он и ещё раз целует бинхэ. — я очень соскучился по тебе. — тогда поедем домой? — бинхэ прижимается ко лбу мужчины своим, сцепив руки в замок на его пояснице. — да, только соберу кое-что, — отвечает цинцю и ещё минут пять ищет силы на то, чтобы отстраниться от бинхэ.       когда они выходят из университета, на улице уже совсем темнеет, повсюду горят фонари, а за воротами видно свет ярких вывесок. пользуясь отсутствием большого количества людей, ло бинхэ берет своего мужчину за руку, переплетя их пальцы. цинцю нервно оглядывается, но руку всё равно не убирает, даже когда замечает, что в университетском дворе они не одни.       это был длинный путь в пять лет. когда-то шэнь цинцю не мог даже просто допустить мысль о том, чтобы вступать в романтические отношения со своим учеником, который младше его самого на десять лет. ему это казалось, по меньшей мере, странным, не говоря уже о том, насколько это неправильно. тогда он бежал от чужих и собственных чувств очень долго, но так и не смог убежать.       в какой-то момент шэнь цинцю смог признать свою влюбленность, смог даже согласиться на отношения с бинхэ. но тогда он поставил одно простое и вместе с тем сложное условие: ни одна живая душа не должна даже на секунду сомневаться в том, что они не больше, чем учитель и ученик. он открыл бинхэ своё сердце, но запер их двоих в клетке из страхов и собственных сомнений. и ему сложно это признавать, но тогда он был почти уверен, что они не смогут держаться долго, решив, что максимум, на который они способны — два года.       когда ло бинхэ поступил в университет, шэнь цинцю стал медленно открываться. конечно, он ни разу не подтверждал их отношения вслух, но и не отрицал ни один слух, которых было действительно много. тогда бинхэ таскал ему букет цветов каждый день, и, конечно, студенты не могли не говорить об этом. цинцю слышал все разговоры и не спешил с объяснениями по одной лишь причине: он слышал в их словах не осуждение, а поддержку. это был первый раз, когда шэнь цинцю всерьез начал думать, что быть в отношениях с бинхэ вовсе не так уж страшно и совсем не обязательно так прятаться от мира.       переломным моментом был тот, когда об их отношениях начали узнавать друзья. их реакции шэнь цинцю боялся больше всего на свете. и вот, внезапно получив поддержку, он задумался вновь: они с бинхэ действительно имеют право любить друг друга и не бояться того, что о них подумают, ведь, в конце концов, нужное им одобрение они получили, а мнение остальных на их жизни никаким образом не влияет. именно тогда, когда он наконец понял, что заслужил любви, как и все остальные, выстраиваемые им годами каменные стены вокруг него, бинхэ и их отношений начали рушиться.       сегодня шэнь цинцю гордится тем, что у него есть ло бинхэ, что он может назвать его мужем, что они разделили на двоих свои судьбы, решив вместе идти по жизни. конечно, он не может открыто заявить об этом на весь мир, но вместе с тем он не собирается отрицать их связь, если кто-то спросит. пусть это будет их с бинхэ тайной, а остальные пусть строят догадки, пытаясь понять его неоднозначные намеки. и если кто-то захочет сказать что-то против, цинцю будет улыбаться и тактично молчать, а потом цинцю вернется домой, в родные объятия, и навсегда забудет о чужих словах, не имеющих никакого веса в его жизни.       сегодня шэнь цинцю наконец счастлив и все его стены рухнули.       цинцю улыбается своим мыслям и ловит немного удивленный взгляд любимых темных глаз. бинхэ, нависая над ним, приближается к его лицу и почти касается его губ своими, когда спрашивает: — что тебя повеселило, любовь моя? — ничего, — цинцю беззаботно хмыкает и обнимает бинхэ за шею, прижимаясь к его губам. — я просто очень счастлив.       бинхэ улыбается, явно довольный таким ответом.       руки бинхэ расстегивают пуговицу за пуговицей на светлой рубашке цинцю, которая в скором времени оказывается выброшена за пределы кровати вместе с его собственной. слегка прохладные руки проводят по обнаженной коже, а искусанные губы ловят судорожный вдох. бинхэ целует его несдержанно, даже немного грубо, и наслаждается тем, как цинцю выгибается в спине, чтобы прижаться к его телу, требуя ласки.       и бинхэ с удовольствием даст ему всё, что он хочет.       цинцю, оставшись без одежды, уже до безобразия привычно разводит свои стройные ноги, стоит бинхэ только лишь опустить ладони на острые колени. лицо едва заметно заливается краской, но он героически терпит жадный взгляд бинхэ, который, тем не менее, даже спустя все эти годы остается насквозь пропитан любовью, нежностью и искренним желанием.       бинхэ вводит в него первый палец и целует внутреннюю сторону бедер, на которых расцветают засосы. он всегда это делает здесь, и цинцю каждый раз сравнивает его с животным, которое помечает свою территорию, пока сам сходит с ума от наслаждения — чужие прикосновения на бедрах возбуждают жутко, да и мысль о том, что только они вдвоем будут знать, что прячется на бледной коже за любимыми темными брюками, тоже будоражит.       когда цинцю думает, что бинхэ уже сейчас войдет в него, тот вдруг тянет его на себя, заставляя подняться, и просит повернуться спиной. цинцю в какой-то степени даже становится обидно: он что, не хочет видеть его лицо? разве это не бинхэ настаивал на том, чтобы делать это, смотря друг на друга?       когда цинцю выполняет просьбу, бинхэ наконец медленно входит в него, наполняя собой полностью. у цинцю от ощущений сбивается и дыхание, и ритм сердцебиения. он хватается за спинку кровати, до хруста сжав пальцы. руки бинхэ, всё это время крепко держащие за талию, тянут его на себя, прижимая спиной к своей груди. и только сейчас шэнь цинцю понимает, зачем он должен был повернуться к нему спиной.       они оказались перед зеркалом, и им обоим прекрасно видно, как их тела соединяются в одно!       цинцю обреченно стонет, откинув голову на плечо возлюбленного, и очень сильно хочет в эту самую секунду вдруг провалиться сквозь землю. так стыдно ему не было даже в их первую ночь. да даже в тот день, когда они первый раз пробовали глупые ролевые игры или когда бинхэ притащил какие-то игрушки, ему не было так стыдно, как сейчас, когда он своими глазами увидел, как это всё выглядит на самом деле.       бинхэ от своего стеснительного учителя ждал именно такой реакции, поэтому только усмехнулся.       он начал медленно двигаться, первым же движением выбив из груди цинцю тихий стон, и потянулся рукой к лицу мужчины. аккуратно взяв его за подбородок, бинхэ заставил его поднять голову и смотреть прямо на отражение. он продолжал двигаться, глядя в глаза цинцю через зеркало, и смазанно целовал его за ухом. цинцю был готов умереть одновременно от стыда и удовольствия.       что ни говори, а выглядит красиво и горячо. цинцю не сразу, но втягивается и внимательно наблюдает за тем, как их тела прижимаются друг к другу, как за его спиной бинхэ двигается в нем, постепенно ускоряя темп. он находит в отражении глаза бинхэ и смотрит в них, закусив губу, чтобы сдержать громкие стоны. и вот от этого у бинхэ совсем срывает крышу и тормоза заодно.       он слегка, бережно толкает цинцю в спину, заставляя склониться к спинке кровати, и хватает его ягодицы, разводя их в сторону, ускоряет темп, бешено вбиваясь в податливое тело. цинцю не отводит взгляд от зеркала и громко стонет, не заботясь больше о том, чтобы соседи не услышали. — только посмотри на себя, — тихо говорит бинхэ, касаясь губами мочки уха, когда притягивает цинцю обратно к себе, слегка потянув за волосы. — такой красивый, когда возбужденный, когда тебе хорошо. если бы ты только мог посмотреть на себя моими глазами…       цинцю от его разговоров только хуже: он жмурится, прикусывая губу до крови, но сдержать себя сложно, так что он кончает с громким хриплым стоном, от которого бинхэ улетает, причем почти не метафорически.       от пережитого оргазма тело цинцю дрожит, а ноги уже больше не держат. бинхэ снова тянет его к своей груди и двигается ещё быстрее, судорожно выдыхая на ухо цинцю, опустившему на его плечо свою голову. из-за положения, в котором они оказались, бинхэ входит ещё глубже, каждым толчком задевая особо чувствительное место.       цинцю тонет в удовольствии, теряя связь с реальностью, словно в бреду шепчет имя возлюбленного, сжимает пальцы на его бедрах. ему очень хорошо и хочется больше, хочется ближе, даже если ближе уже некуда. цинцю двигается навстречу толчкам бинхэ и задыхается от до дрожи в теле приятных ощущений.       бинхэ кончает прямо внутрь чужого тела и останавливается, но не выходит. он тяжело дышит и целует покрытые капельками пота плечи и шею мужчины, крепко обнимая его за талию. цинцю в его руках дрожит от второго за вечер оргазма, из груди его вырываются хриплые вдохи вперемешку с тихими всхлипами.       немного придя в себя, шэнь цинцю снова смотрит на их отражение и ловит затуманенный взгляд бинхэ в зеркале. губы растягиваются в усталой улыбке. бинхэ тянется с поцелуем к любимому лицу, и цинцю поворачивает голову, находя его губы своими. — я тебя очень сильно люблю, цинцю, — шепчет бинхэ, выдыхая горячий воздух прямо в губы мужчины. — и я люблю тебя также сильно, бинхэ, — цинцю улыбается и коротко целует мужа, сложив свои руки поверх его. — спасибо, что остаешься со мной.       цинцю вместо ответа снова целует его, не дав возможность этому, конечно, красивому, но болтливому рту говорить больше.       ни к чему пустые разговоры, когда самое важное в другом — в том, что они сейчас рядом, ближе, чем когда-либо. в том, что они проживают свои жизни, крепко держа руки друг друга. в том, что они счастливы в своей любви друг к другу и утопают в нежности этой любви.       в том, что они смогли дать друг другу шанс на эту любовь и это счастье.