Не говори Гону

Глава 8

      И он вздрогнул от увиденного: по щекам мужчины текли слёзы нескончаемым тонким ручейком. Казалось, что по ещё недавно наводящему страх и ужас лицу текли они — прозрачные и искренние слёзы. В отражении мокрых глаз Киллуа видел своё отражение. Ему хотелось заглянуть в глубину и увидеть всю сущность мужчины, только вот в янтарных, солнечных глазах был лишь он сам. Будто он и есть то самое сокровенное, что прячут глубоко в душе и не показывают никогда и никому. Красные капилляры становились более заметными на белых белках глаз. Теперь они даже чем-то похожи. Оба с красными, ещё не опухшими глазами, сидят на полу и обнимаются. Мужчина ласково улыбается. Они смотрят друг на друга, кажется, им больше ничего сейчас и не нужно. Ни друзья, ни знакомые, ни убийства, только бы сидеть здесь, согревая друг друга от холода в объятиях. Хисока нежно касается ладонью щеки юноши и вытирает слёзы, которые выступили на глазах парня. Второй рукой фокусник зарывается пальцами в волосы и ерошит их. Он аккуратно притягивает к себе мальчика, переводя руку со щеки на спину парня, чтобы обнять. Моро стыдливо хочет спрятать себя такого, но Золдик уже увидел. Фокусник теперь может только надеяться на то, что парень всё забудет. Но Киллуа не сможет. Таким он не видел мужчину никогда, да и кто вообще видел? Может быть человек, который его вырастил? Но жив ли он ещё? Что, если Золдик последний, кто видел Хисоку таким? Бесконечным эхом в голове парня повторяется один вопрос: “Почему именно мне?” Его это волнует. У него возникает чувство, что он особенный для Моро, но это кажется таким бредом. Не хочется верить. Снова ложь, отвратительная неправда. Дежавю? В голове слишком много мыслей, они перебивают одна другую. Шумно. Бедлам, но тело сидит и не двигается. Похоже на паралич, хочется освободиться от мыслей — убежать. Но тело и шелохнуться не может. В плену собственного разума.       Тёплые слёзы Хисоки. Они пробуждают парня от тюрьмы мыслей и убеждений. Моро копошится в волосах мальчика и успокаивается сам. Ему тепло, его обнимают, впервые за долгое время. Когда это было, лет двадцать назад? Или больше? Это уже неважно, ведь теперь его обнимает Киллуа. Всё вокруг теряет важность. Таких эмоций фокусник не получал, даже когда убивал. Это ли не эйфория?       Хисока разжал объятия, взял парня за плечи, легко улыбнулся и вытер свои слёзы. Его звезда и капелька размазались, но кого это сейчас волновало. Он аккуратно наклонился ко лбу мальчика и невесомо коснулся губами. Ему страшно, что это последний поцелуй, который он подарит Киллуа.       —Теперь ты тоже знаешь мой секрет, — не переставая мягко улыбаться, — Больше нет причин для встреч... я не вернусь.. — через ком в горле выдавил Хисока. — Храни мой, а я сохраню твой!       Он поднялся и не спеша пошёл к двери. Дверь скрипнула, Моро повернул голову в сторону Киллуа и "одарил" его опустошённым взглядом всё с той же улыбкой, но уже наигранной.       —Ах, да! Не сбегай больше!— вспомнил о просьбе старика.       Мальчик сидел на полу и не мог ничего сделать. Когда фокусник вышел и за ним вновь скрипнула дверь, парень лёг на спину на холодный, бетонный пол. "С Хисокой было так тепло, — подумал Золдик. — И зачем он мне это сказал? Будто я сам не знаю..."       Он скрутился в комок, не будучи способным на что-либо большее, все его внутренности сжало, будто под прессом (гидравлическим прессом, а не его кубиками пресса). Сдавило, скрутило и размазало. Опустошение полное, тотальное. Никого больше нет, даже его — того, кто был ему противен и отвратителен. А как оказывается нужен. Киллуа не мог выдавить из себя и слезинки, от этого становилось ещё больнее.       "Что теперь?" — крутился в их головах одинаковый вопрос. Они оба не знали, правда ли они больше не встретятся. А если встретятся, то что? Что они скажут друг другу или просто пройдут мимо, будто раньше не встречались и не было этого всего? Неизвестность пугает. Страшно.       Уходя из поместья Золдиков, Хисока был полон дум о прошлом, настоящем и будущем. Он осознаёт, что всё сделанное им было больше, чем неправильным — это было чем-то неверным, отвратительным. Чувство, будто он на краю. В шаге от необратимого. Можно ли исправить? Нет, нельзя — поздно. Сейчас у него есть лицензия, разбитое сердце и жажда убийств. Место, где можно убивать и ночевать, такое он знает лишь одно — Небесная арена. Ему пора отправляться туда. Выйдя из поместья, он незамедлительно отправляется лечить душевные раны, но как позже окажется — всё будет тщетно.       Обессиленный Киллуа лежит. Он даже не пытается двинуться. Тут в комнату возвращается Миллуки. Он ошарашен тем, что мальчик не в оковах, поэтому, испугавшись за себя, вернул парня на место. Киллуа всё равно на бессмысленные разговоры, да и удары брата не важны. Слова толстяка он слышит лишь тогда, когда в разговоре появляется знакомое имя — Гон. Кажется, пустота внутри оживилась. Мальчик медленно поднимает голову. Покалеченное тело не играет для Киллуа никакой роли. Он чувствует боль, но это для него ничто. Он говорит брату, что убьёт за друзей даже его. Теперь он готов на всё, чтобы избавиться гнетущей пустоты. Готов собрать осколки сердца. Он хочет увидеться с Хисокой и поговорить. Понять, что теперь между ними. Было ли всё это фальшью? Смогут ли они остаться никем друг другу, выкинув обиды и воспоминания? Или стать достойными противниками? Или же стать кем-то важным?! Теперь это его цель.       Продолжение следует...