Империя

Бардовая жидкость плавно перетекает по стенкам бокала, отражая в себе пламя зажженного камина. В особняке семьи Хан непривычно тихо, настолько, что даже потрескивание дров кажется оглушающе громким. Весь персонал распущен, кто-то, кто живёт в особняке на постоянной основе, сейчас сидит в своих комнатах боясь лишний раз сделать вдох, дабы не рассердить младшего господина. Его лицо выражает спокойствие, даже губы исказились в полуулыбке, однако ощущение, что все на расстоянии километра наэлектризовано. Раньше Джисон любил погонять слуг, за что неоднократно получал от отца. Сейчас не многое изменилось, разве что вместо отца, его пыл теперь сдерживает Минхо. Интересно, что будет когда он решит расторгнуть сделку и отменит слияние? Что будет с компанией? С Джисоном?... Может хотя бы сейчас можно снова побыть эгоистом, как раньше? Поплакаться о том какой он бедный и несчастный, чтобы добрые взрослые пожалели и сделали все за него. Омега не привык думать о других, однако теперь надо. Детство закончилось. Его похоронили вместе с отцом в закрытом гробу и поставив у руля заставили управлять, а инструкцию почему-то приложить забыли. — Ну и зачем ты пришел? — Джисон усмехается отпивая вино из бокала, взгляда от камина все так же не отводит, он не заслужил. Омега почувствовал эту приторную карамель сразу же, стоило Хосоку переступить порог. Сразу захотелось проветрить, лишь бы выветрить и не давится. А давится не столь от запаха, сколько от полосующей и без того израненную душу обидой. — Джисон...— Альфа останавливается позади, не решаясь прикоснутся. Лишь смотрит, как хищник следит за едва качающейся макушкой, но не, для того чтобы напасть, вкусить столь любимой плоти. Чтобы защитить... Перегрызть глотки каждому кто осмелится хоть на шаг приблизится к омеге. Плевать что тот выбрал не его. Зверь все равно цепи рвет, к своему омеге просится, не понимает почему не с ним, почему так близко, но не рядом. — От тебя воняет! — Голос дрожит, Джисон пытается унять подступающую к горлу истерику, но с каждой секундой все сложнее. Напряжение между этими двоими способно разрушить вселенную, породить новый большой взрыв и возродить все по новой. Хосок это прекрасно понимает, но все равно делает шаг, потом еще один и еще, обходя кресло и становясь перед омегой. В тусклом свете не видно эту вековую усталость, непонятно какого цвета лицо, но хорошо заметны мокрые глаза. Слезы не текут. Джисон от чего-то думал что у него их вечный запас, но выплакал все за месяц. А может просто сил больше нет плакать? Альфа отпускается на корточки, не открывая взгляда от пустых, нечего не излучающих глаз. Хочется взять омегу за руку, обнять, все что угодно лишь бы не смотрел так... Нельзя. Пока Джисон не разрешит, пока сам ближе не подпустит даже смотреть на него, уже преступление. Даже если убить пожелает, Хосок самолично ему кинжал в руки вложит и ядом острие смажет. И Джисон желает. Замахивается обожженной рукой и со всей силы швыряет бокал. Мажет, вместо альфы попадет в камин, распаляя вином пламя. Замахивается вновь, на этот раз бьет по плечу, по груди, он даже не целится, просто машет руками в надежде сделать больно. Вот только Хосок как истинный мазохист, терпит, касаниями упивается, да чтобы омега не прекращал молиться. Но вопреки всему Хан прекращает, падает на колени перед альфой и схватив того за щеки, целует. Хосок от такого опешивает, как дальше поступить не понимает. Покорно колено склоняет, позволяя измываться на собой самым сладким образом. Они перешли грань, а перед этими хорошенько по ней протоптались. Сейчас точно кто-нибудь войдет. Минхо вернется домой, или дворецкий выйдет спросить не желает ли чего нибудь гость. Они слишком сломаны. Слишком много боли. Слишком много этих самых слишком. Так почему же нельзя разок нарушить правила? Проносится в голове у обоих, когда Джисон начинает расстегивать хосокову рубашку. Это богохульство, но бог про них давно забыл, уступая место дьяволу. Но ведь помолвка не настоящая, жених фальшивый, так где же грех? Перед кем они должны себя корить? Джисон проводит ладонями по хосоковой груди, запрокидывает голову, позволяя целовать шею. По коже пробегают мурашки от каждого прикосновения. Омега судорожно выдыхает когда холодные руки забираются под блузку, затем и вовсе ее срывают. Он царапает ногтями крепкие плечи, помечая, красными полосами свою собственность обозначает. Хосок ведет носом по мягкой, столь желанной коже, вдыхает сладкий аромат. Пальцы сжимают бедра, точно синяки останутся, омега обязательно потом будет злиться за них. Джисон словно в лихорадке, мечется из стороны в сторону. А альфа напротив, чувствует как в груди тяжелеет. Омега в руках пьянит лучше любого виски, но все равно внутри все по швам расходится...не то... все не то.... — Хосок... — Шепчет Джисон. Кожа горит в местах, где касался альфа. Даже ожог на руке кажется лишь глупой шуткой по сравнению с этим жаром. — Стой, — Хосок порывается встать, но омега утягивает его обратно, выцеловывая шею. — Джисон, остановись! — Ты чего? — омега поднимает затуманенные глаза, все еще сорвано дыша. Он нервно кусает губы, не понимая в чем причина остановки. Все же было так хорошо. — если дело в Минхо, то ты же знаешь что ему плевать, брак фиктивный, он нечего не значит... — Джисон, нельзя, я не могу. Хосок все таки поднимается и застегивает рубашку, всеми силами пытаясь игнорировать озадаченного омегу. У того в глазах все и в то же время нечего. Он нервно усмехается и отпускает голову словно побитый щенок. У Хосока сердце кровью обливается. Это он виноват, он позволил начаться тому что начинается не имело право. — Джисон... — Это из-за него, да? — Та небольшая, даже детская обида, сейчас разрослась до масштабов мирового океана. А Хосок еще больше ворошит рану, ни слова не говорит, то ли из-за чувства вины, то ли не хочет наговорить лишнего. — Проваливай. — Джисон, пожалуйста, давай поговорим. — Ты издеваешься? — Губы омеги искажаются в треснутой улыбке. — Ты променял меня на какую-то шавку, а теперь поиздевался и снова бежишь к этой шавке! Проваливай Хосок. — Прости... Альфа еще пару минут топчется на месте наблюдая за нарастающей истерикой омеги, который судорожно кутается в рваную блузку и все таки уходит. Говорить больше не о чем, он снова проебался. ~ — Как думаешь, красный или же все таки белый? — Интересуется Тэхен выглядывая из за планшета с открытым изображением брендовых костюмов. — Объясни, каким боком я должен в этом разбираться? — Минхо тяжело вздыхает перелистывая отчет с производства и искоса поглядывает на Кима. Альфа трет переносицу мечась между тем чтобы продолжить работать и не нарываться на отца или забить на все и поехать куда нибудь, напиться и уснуть, желательно безвозвратно. Джисон в последнее время как с цепи сорвался, разогнал половину персонала особняка, а теперь и вовсе начал срываться на подчиненных в компании. Альфу он и вовсе игнорирует, делает вид что слишком занят своими делами и попросту нет времени на общение. Но Минхо видит что что то явно происходит. На омегу слишком много навалилось. Еще и Тэхен капает на мозг с самого утра. Омега пришел около часа назад, сказал что ему скучно и усевшись напротив принялся лепетать обо всем на свете, а потом видимо решил самостоятельно организовать альфе свадьбу. — Левым, правая сторона у тебя не рабочая, — Тэхен недовольно закатывает глаза и валится в кресло поднимая планшет над головой. — выглядишь как гриб. — Что ж, спасибо за комплимент,— Парень наконец то отложил бумаги обращая внимание на надувшегося омегу. — говори уже, я же знаю что ты не так просто пришел. — Вот такой ты нравишься мне намного больше, — Омега откладывает наскучивший планшет и придвигается ближе, будто собирается рассказывать какой то секрет. — думаешь удастся так долго дурить мозг людям? — О чем ты? — Минхо напрягается, хмуря брови. Ему этот разговор уже не нравится. — О смерти До. Ты серьёзно считаешь что люди поверили в чепуху с самоубийством?— Тэхен усмехается наблюдая за тем как альфа отводит взгляд. Минхо определено понимает о чем идёт речь? Но продолжает притворяться, а Тэхен ну очень не любит когда ему пытаются пудрить мозги. — Что, думаешь я бы не догадался? Чувака пристрелили в собственном доме. — К чему ты клонишь? — Мне не нравится ваш союз с Джисоном. Сначала его отца грохнули, потом председателя. теперь До. — Ситуация действительно начала выходить из под контроля, а выходки младшего Хана не лезут не в какие рамки высшего общества. Среди верхов давно начали ходить слухи о проблемном подростке, которого посадили в кресло президента. Одно дело молодой лидер, но совсем другое слабый. Если Джисон не возьмет себя в руки, то компания потеряет партнёров. Не кто не будет инвестировать в бизнес который идет на дно. Спасение утопающих - дело рук самих утопающих. — Я не хочу чтобы эта истеричка унесла вас с Чонгуком на дно. — Ты сейчас говоришь про моего жениха. — Начинает закипать альфа. — Вот именно, я говорю про твоего жениха. Сколько хочешь можешь огрызаться, но на твоих похоронах я стоять не собираюсь. — От куда ты вообще узнал об этом? — Чимин, — Спокойно отвечает Тэхен и раскидывает руками, будто это самая простая истина. Минхо раздраженно бьет по столу не вызывая у омеги не какой реакции и подскакивает с места. Он уже сто раз пожалел о том что начал этот разговор, а Тэхену хоть бы хны. Ким преспокойно продолжил выбирать себе костюм на планшете. Ему плевать на пустые истерики, есть дела гораздо важнее чем ссоры тратящие не только нервы но и время. У альфы шестеренки в голове перебираются. Как бы по идиотски это не звучало, но Тэхен прав. Шанс того что слияние не закончится крахом обоих империй не такой уж и большой. Тем более если Джисон не прекратит творить глупости, он утопит их раньше чем это сделают конкуренты. — Успокоился? — Интересуется Ким листая меню гаджета. — Если да, то пошли пообедаем, я голодный. ~ Последние лучи закатного солнца аккуратно проникают через большие окна, освещая главный неф. Церковь в это время дня пустует, люди вымолили свои грехи днем, а после ушли к семьям, потому что это их священный долг. Бомгю стоит пред апсидой, рассматривая исписанные фресками стены которые выучил наизусть. Они ему даже сняться. Он каждую ночь видит как я святых из глаз течет кровь, затапливая пол церкви. Растекаясь под ногами, марая старые белые кроссовки. А посередине у апсиды стоит фигура, облаченная в черное, в руках отрубленная голова, с которой тоже капает кровь, премерзко булькая при падении. У головы, на омертвелых синих губах играет ухмылка. Бомгю каждую ночь просыпается в холодном поту. Каждую ночь просит у дьявола о пощаде, а днем на коленях стоит перед богом и вымаливает прощение. Но бог не прощает. А дьявол шлет своего самого верного слугу. Бомгю даже не дергается когда, слышит громкий стук каблуков. Намеренный стук, омега в этом уверен. — Он тебя не услышит, можешь не пытаться. — Омега прикрывает глаза судорожно выдыхая когда спины мимолетно касаются. — Иронично что столь падшее создание пробралось в храм божий...— Бомгю вновь понимает взгляд на статую распятого Иисуса, кожей чувствую как собеседник словно змей искуситель кружится вокруг и норовит обвиться вокруг тонкой шеи. — Как ты вообще смог переступить порог, я думал из тебя вся нечисть выйдет. — Люди рождаются уже грешными,— Усмехается парень. Они стоят вот так, как два старых друга. Но со смертью дружат лишь психи. Бомгю и сам не уверен, не псих ли он. — забавно, мы рождаемся, чтобы искупить грех. За то что однажды кто, то вкусил запретного, расплачиваются так много поколений. Голод, войны, болезни, смерть... И это ваш бог? — А кто же твой бог? — Мой бог от меня отказался, как только я появился на свет, — Парень бросает свой взор на фреску с библейскими мотивами. — и дьявол не принял, вот не задача. Я так и остался на перепутье, служу самой смерти. — Чего ты хочешь? — Омега затылком чувствует испепеляющий взгляд, и точно уверен, что человек позади улыбается. Точнее скалится, точь-в-точь смерть. — Ну же Бомгю, — Шепчет тот в самое ухо. — раскрой свой главный секрет... скажи, скажи, скажи... Ты же знаешь, я не люблю ждать. — Я уже говорил что не знаю. За спиной, что то с треском ломается. Мин жмурится готовясь к удару, но ничего не происходит. Лишь давящая тишина. А после громкий, такой одновременно красивый и отвратительный смех. Агера смеется не фальшиво. Он смеется как настоящий псих, так что хочется закрыть уши и забиться в угол лишь бы не слышать. А потом затихает. Рывком обходит омегу и сократив расстояние между лицами до каких то несчастным пары сантиметров, заглядывает в глаза. — Ты меня разочаровал Бомгю... Я был уверен, что твой сынок умом пошел в тебя, но видимо вместо главного отпрыска, папочка Хан наградил умом того кого предпочел выкинуть как последнего щенка. — Парень с упоением наблюдает за нарастающим ужасом в глазах напротив и усмехается. — Не смей трогать Юнги, он тут не причем. — Уже не сдерживаясь молит Бомгю. — Хан бросил нас, мой сын ничего не знает! Я позволил тебе держать его рядом, позволил использовать в своих целях, но трогать его не смей! — Глупый мой Бомгю... — Агера скалится и рывком хватает не успевшего опомниться омегу за шею сдавливая и наблюдая за тем как мужчина пытается вырваться. — не смей, слышишь? Не смей мне угрожать. Твой сынок будет жить, возглавит компанию и будет себе мирно посиживать в кресле президента. Но лишь я решаю каким образом он до этого дойдёт. — Он сильнее впивается длинными пальцами в крепкую шею. — сам, или с моей помощью. — Это Империя. Тут нет места чувствам и состраданию. Люди идут по головам лишь бы сохранить свою. Но поверь, голова твоего сынишки не слетит с плеч. Агера расслабляет пальцы и дрожащий Мин камнем падает на мраморный пол, в попытках отдышаться. Легкие больно жжёт, а в глазах плывёт от недостатка кислорода, но он все равно поднимает взгляд прослеживая за черным силуэтом идущим на выход. Одна рука зажат в кулак, а на пол с нее капает алая кровь. Как во сне, только головы не хватает. — Я прийду снова, — На по следок произносит Агера. — и очень надеюсь что ты прекратишь играть комедию и отдашь то что мне нужно. А кровь алая... не черная как омега думал. Значит все таки человек, не демон в людском обличие. Значить не бессмертен. Значит можно убить. ~ — Я считаю до трех и либо ты встаёшь сам, либо поднимаю я. Юнги недовольно мычит отворачиваясь от приставшего пиявкой Хосока, который уже минут десять уговаривает его встать для какого-то сверх срочного дела. За окном темно. На часах, где то час или два ночи. На кой черт вообще в такое время вставать, тем более омега только-только научился спать один. Монро недовольно мычит и спрыгивает с кровати, направляясь в хосоков гардероб, где ее уж точно не потревожат. — Юнги, подъем! — Уже строже говорит Хосок, валясь рядом, тем самым обозначая что не уйдёт без омеги — Да че ты прикопался, гусь бледнолицый. — Когда нибудь я спущу тебя с лестницы, а пока что вставай и одевайся, у нас важная миссия. Юнги недовольно закатил глаза и обречено вздохнув поднялся с постели. Спустя пол часа омега уже сидел на лестнице комкая край футболки. Гостиную освещает лишь небольшой торшер. Омеге кажется что он попал в какой-то дешёвый фильм ужасов, а главный злодей это Хосок. Настоящий кровопийца орудующий исключительно по ночам. Юнги даже невольно дергается, когда вспоминает еще одного ночного злодея. — Ты тепло одет? — Спрашивает спустившийся с лестницы альфа. — Зачем? В плазе же и так тепло. — Недоумевает Мин сонно зевая. — А на улице нет, прихвати куртку. — Как ни в чём не бывало произнёс альфа и схватил с полки ключи от машины. — Чего? — Сон как рукой сняло. Омега резво соскочил со ступеньки и подбежал к альфе, пытаясь понять шутит тот или нет. Но Чон кажется абсолютно серьёзным, будто не на улицу где бродит серийный маньяк, зовёт, а сыграть в дженгу. — Хосок! Ты шутишь? — Я обещал тебя покатать. Альфа бесцеремонно хватает ничего не понимающего омегу под руку и тащит к выходу, попутно хватая с вешалки куртку. Лишь оказавшись за дверью до Юнги доходит что произошло. Хосок потрясающе ужасный психолог. Вывести пациента с фобией в среду его главного страха просто великолепная идея, надежная, как швейцарские часы. Но стоит отдать ему должное, рука, крепко сжимающая белоснежную ладонь действительно придает хотя бы какой-то смелости. Юнги натягивает капюшон до носа, но уже через секунду поднимает чтобы с открытым от удивления ртом разглядывать коридоры плазы. В прошлые разы у него не было возможности осмотреться. Первый раз его тащил тогда еще незнакомый ему Чонгук, во второй он уже сверкая пятками бежал от сюда, а в третий... третий раз он и вовсе не помнит, тогда он был в шоке и убранства плазы было последним о чем хотелось думать. Плаза представляет собой "умный" дом, с двадцатью двумя этажами, четыре из которых занимают ресторан, спортзал, пространство для детей, бассейн и множество других развлечений, которыми коротают время богатики. Омега такое видел только в дорамах, которые смотрел папа. Даже грустно что он торчал больше месяца в квартире, когда под ногами буквально находилось столько интересного. Несмотря на глубокую ночь, плаза полностью функционирует. Омега дергается каждый раз когда мимо проходит персонал или запозднившееся жильцы. Его уже не удивляет дорогая одежда от крутых дизайнеров или украшения. Намного интереснее рассматривать что эти люди делают, о чем говорят и куда спешат. Парковка комплекса на удивление пустует. Вдали стоят пару внедорожников и гиперкаров. Юнги рефлекторно всматривается в каждую ища одну единственную, которую на самом деле мечтает больше никогда не видеть Омега, увлеченный рассматриванием автомобилей не сразу замечает как альфа тормозит и неуклюже врезается в крепкую спину, вызывая у того смешок. Секундное замешательство сменяется шоком когда Хосок отходит немного влево, представляя обзору оранжевый, как крыло бабочки монарха, гиперкар. Юнги кажется хотел что-то сказать, но забыл, так и оставшись стоять с раскрытым ртом. Он конечно ожидал чего-то крутого, но думал что это будет что-то похожее на бмв Чонгука. Да и как то слишком сильно он выделяется на фоне других, предпочтительно черных автомобилей. — Корвет с8, — Нарушает тишину Хосок, довольный реакцией омеги. — его чуток улучшили и надо бы прокатится проверить, составишь мне компанию? — Шутишь?!! Да я о таком только во снах слюни пускать мог! — Восклицает Мин и оббегает авто, воодушевлено ожидая пока Хосок откроет дверь. Альфа усмехается и нажимает на пульт. По парковке растекается приятный рык мотора и яркий свет от фар который кажется Хосоку безумно тусклым рядом с сияющими глазами Юнги. Тот совершенно не сочетается с брутальным кожаным салоном, весь такой домашний, в футболке с рок-группой и обычных спортивных штанах, улыбается так по-детски, во все зубы. Альфе приходится приложить усилия, чтобы устремить свое внимание на дорогу и не начать поездку с аварии. Корвет покидает парковку комплекса и тормозит при выезде на трассу, ожидая пока светофор загорится зелёным. Хосок давит на педаль, заставляя гиперкар рычать разъяренным зверем, все громче и громче, заглушая даже собственные мысли. Оранжевый красиво переливается, отражая свет фонарей и фар проезжающих мимо машин. Корвет напоминает лису, хитрую, дикую и непокорную, точно как та что сейчас сидит на пассажирском сидении. Все таки Хосок ошибался, Юнги эта машина идеально подходит. Светофор загорается зелёным, и гиперкар срывается с места оставляя за собой лишь клубы дыма. Стальная лиса несется по дороге ловко преодолевая препятствия в виде других машин. У омеги дыхание перехватывает. Он эти огни сумасшедшего города с высока наблюдал, каждый раз с тоскою представляя как кипит снизу жизнь. Шевролет несётся по ночной трассе мимо многочисленных зданий, чьи вывески, одна ярче другой, мерцают завлекая. Люди их не замечают. Для всех они лишь очередные богатики, каких в Канаме хоть отбавляй. В голову неприятные образы лезут. Перед глазами стекло, руки кровавые, обрывки каких то фраз, криков. Дыхание затрудняется. Ощущение словно на грудь надавили. Юнги жмурится и про себя до десяти считает. Так Хосок учил, значит должно помочь и омега не уверен, ему счет или же вера альфе помогает. А может его тихий голос, немного нелепо подпевающий вокалисту. Он будто чувствует, что то не так, а может просто совпадение. Но помогает. Юнги не позволит даже своему собственному мозгу испортить эту ночь. Пульс сто двадцать ударов в минуту, почти столько же показывает спидометр. Омеге нравится это чувство. Когда вечная паранойя, следующая по пятам и не дающая спокойно вздохнуть, отпускает, сменяется на эйфорию. Когда в крови бурлит адреналин, а за окнами смывается картинка. Юнги такое только по телеку видел и даже близко не мог представить эти ощущения. Хосок ведет уверено. Чон абсолютно расслаблен, словно он с машиной одно целое, единый механизм. Сначала ему казалось что омега испугается, но тот словно рожден для дорог, такой маленький и такой ненасытный. Чем дальше от центра, тем пустее становятся дороги, позволяя разогнаться еще сильнее. Юнги радостно визжит когда стрелка на спидометре показывает 200. — Охренеть! — Омега как дите малое хлопает в ладоши и вертит головой в страхе упустить хоть одну деталь. — Хочешь попробовать? — Неожиданно выдает альфа и плавно снижает скорость, съезжая на обочину. — Чего? — Юнги шокировано пялится на Чона, не до конца понимая что от него хотят, либо у альфы поехала крыша либо у него. — Ты с ума сошел? — А что? Боишься? — Я водил максимум продуктовую тележку в супермаркете, а ты предлагаешь сесть за руль этого монстра! Мы же разобьемся через секунду после того как я нажму на газ... — Во первых, — Хосок разворачивается корпусом и откидывается на спинку кожаного кресла.— я с тобой и буду контролировать процесс, во вторых... я тебе полностью доверяю. Омега округляет глаза, удивлено пялясь на альфу. В голове обезьянка с тарелками. Он же это не серьезно? Решил посмеяться с реакции? Однако все убеждения летят коту под хвост, когда дверь вздымается верх и Хосок протягивает руку. Юнги тяжело сглатывает и все таки вкладывает в нее свою ладонь, выходя из машины направляясь к водительскому, попутно отмечая все во что он может врезаться. — Главное не бойся, хорошо? — Подбадривает Хосок отмечая то как напряжен Мин. — Я не буду оплачивать ее ремонт, ясно? — Хорошо, хорошо. — Прыскает альфа и указывает омеге под ноги,— Запомни, слева педаль сцепления, посередине тормоз и справа газ. Ты должен поставить правую ногу так, чтобы можно было поворотом пятки ставить ногу на педаль. — Юнги внимательно слушает, стараясь расставить ноги правильно и радостно улыбается получая в ответ одобрительный кивок. — теперь выжми сцепление, на полную и потихоньку дави на газ. Юнги послушано выполняет сказанное и испугано вцепляется руками в руль когда двигатель начинает набирать обороты. Когда ты сидишь на пассажирском то это выглядит круто и драйвово, но за рулем тебе начинает казаться что машина вот-вот взорвется. — Теперь потихоньку отпускай сцепление. Гиперкар неуверенно дергается с места, проезжает метр и так же дергано тормозит. Юнги уверен, щеки у него сейчас ярче машины, но Хосок не отступает, продолжая объяснять что да как. — Когда нибудь и я куплю себе машину, не такую крутую как у тебя конечно, но свою. — Устало тянет омега рассматривая через открытое окно ночное море. Хосок больше не разгоняется, держась сотни. Их "обучение" окончилось примерно с пол часа назад. Было решено продолжить когда на улице будет светло и омега не будет полусонным. Да и достаточно для первого раз, учитывая что Мин самостоятельно проехал пятьсот метров и совсем неважно что при этом дважды чуть не въехал в столб. — Обычно в твоем возрасте мечтают о дорогущих тачках, — Хмыкает альфа. — Дорогую я не потяну, а найти богатенького альфу который мне такую купит не судьба... — Почему же? — Хосок плавно выворачивает руль, съезжая с трассы и паркуясь у берега. — Ты моё лицо видел? — Восклицает омега разводя руками, будто Чон задал самый глупый из всех возможных вопросов. — А мне кажется ты красивый. И Юнги снова выпадает. Его кроет похлеще чем от алкоголя. Сердце вот-вот лопнет от переизбытка чувств. Нельзя же так, слишком опасно, слишком прекрасно.... Омега не знает в какой момент у него снесло голову как какому-нибудь школьнику запавшему на популярного мальчика. Надо бы что-то ответить, возразить или пошутить, как обычно, но не получается. Так и сидит уставившись на свои пальцы, пока альфа паркуется. — Вылезай, хоть воздухом подышишь. Освещенное лишь редкими огнями города и тусклым светом луны, море сегодня необычайно красиво. Юнги часто был здесь с папой, но всегда днем. Ночью же пляж просто волшебный. Воздух прохладнее чем днем. Редкие порывы ветра бьют в лицо, снося уже отросшие черные волосы с выбеленными концами. Вода сияет, переливается россыпью хрусталя отражая луну. Омега усаживается рядом с альфой на капот и потеплее кутается в куртку. После пережитого адреналина на душе удивительно спокойно. — Погоди, у меня кое-что есть, — Неожиданно воскликнул Хосок, будто бы вспомнил что-то до ужаса важное. — закрой глаза. Юнги непонимающе выгибает бровь, но глаза все же закрывает. Сзади слышится копошение, мимолетный мат и совершено не сочетающийся шум прибоя. Мин хихикает, усердно сдерживая себя от того, чтобы открыть глаза и посмотреть, обо что там ударился альфа. Перед глазами, что то вспыхивает и Хосок наконец-то произносит: — Открывай. Юнги медленно поднимает веки и удивлено охает. Хосок улыбается, во все зубы, а в руках маленькое пирожное, помятое немного, наверное не сумело пережить поездку. И свечка вставлена. До него не сразу доходит что за повод, а потом, когда вспоминает то, чувствует как глаза начинают щипать. Он так сильно погряз в страхе и проблемах, что забыл какой сегодня день... А ведь сегодня... — С днем рождения Юнги. — Шепчет альфа, наблюдая за все палитрой эмоций, играющих на лице омеги. — Как ты... — У меня свои связи. — Хмыкает он. — Загадывай желание. Мин недолго думает. У него всего одно желание, чтобы весь кошмар поскорее закончился и было так же хорошо как сейчас. Чтобы так же свободно дышать и чтобы сердце так же горело от чувств. Юнги кивает в подтверждение своим мыслям и дует. Пламя затухает оставляя после себя тоненькую струйку дыма и надежду на то что все обязательно сбудется. — А это,— Чон сует руку в карман кожанки и достает вытянутую черную коробочку с золотым бантиком. — тебе. Я долго не знал какую выбрать, а потом увидел эту и подумал что она принесет тебе удачу. Юнги отставляет пирожное на капот и берет в руки коробочку. Ему безумно сложно скрыть улыбку. Щеки уже болят от напряжения. Руки трясутся так что бантик развязывается лишь со второго раза. В коробочке, на небольшой черной подушечке лежит серебряная подвеска в виде четырёхлистного клевера, инкрустированного изумрудами цвета молодой травы. Омега восхищено проводит пальцем по украшению, вытаскивая его из упаковки. Хосок помогает надеть подвеску на шею и отмечает что не ошибся, Юнги безумно идет. — Это... это так красиво... — Я рад, что тебе понравилось, — Улыбается альфа, наблюдая за счастливыми омегой. — Спасибо.... — Полушепотом, как будто кто-то еще может услышать. И плевать что в расстоянии километра ни единой души. Сердце заходится в бешеном ритме. Все это так нереально, неправильно, невозможно, волшебно..... Глаза эти, темнее ночи, что в своем океане звезд, топят нещадно. Слова, касания, все так непростительно красиво, нежно, нужно. Дыхание прерывистое, но такое глубокое, чтобы все уловить, углекислым газом дышать, только бы вместе. Глаза в глаза, душа в душу.... Юнги приподнимается на носочках, в кожаную куртку Чона пальцами впиваясь, только бы удержал, не позволил окончательно захлебнутся. Не сразу решается, глазами разрешения просит, а Хосок молчит, в глаза лишь смотрит и непонятно о чем вообще думает, но не отталкивает. Омега вперед поддаётся, веки прикрывает и сухих, но таких желанных губ своими касается. И мир рушится. Галактики взрываются оставляя после себя лишь космическую пыль, которая будет тысячелетиями блуждать в невесомости пока не собьётся в едино, порождая новую жизнь. Им обоим это нужно. Вместо тысячи лекарств, лишь губы в губы. Пусть неумело, впервые, но так нежно, чувственно. Хосок целовался тысячи раз, с лучшими омегами города. Юнги ни разу. Но для обоих это самое-самое. Идеал. И плевать на мир. Плевать на империю и гонку за короной. Для двух сердец бьющихся в унисон в эту ночь, мира не существует. ~ Тэхен ведет пальцем по выбитым над сердцем строчкам. Он их уже наизусть выучил, пока самолично эти заповеди нарушал, позволяя Чонгуку терзать свое тело, с каждым толчком вырывая такие сладкие, ласкающие слух альфы стоны. Пока длинными пальцами сжимал волосы цвета вороньего крыла, прося не останавливаться. Словно два грешника на перепутье, что самолично дорогу в ад выберут, лишь бы подольше сгорать в этом чувстве. Чтобы вместе гореть. Им бы в душ сходить, но так не хочется вставать. Тела мокрые, липнут, а кожу неприятно стягивает. Но им хорошо. Кровавые глаза смотрящие на них из темноты забываются когда рука в руке. Они запрут все двери и окна с наступлением ночи, а пока это никого не волнует. Главное касания. Такие нежные, где-то дикие, а где-то невесомые, почти незаметные, но вызывающие мурашки по всему телу. Тэхен лежит у Чонгука на груди слушая размеренные удары сердца, пока тот играет с его кудрявыми прядками. Глаза сами закрываются, зазывая так и уснуть в обнимку, но дел еще так много, что сон кажется не позволительной роскошью. Чонгук тихо усмехается своим мыслям, привлекая внимание Тэхена. Тот приподнимает голову и утыкается подбородком в крепкую грудь. — Чего смеешься? — Шепотом спрашивает омега будто бы в пустой квартире и кто-то может услышать. — Я все время удивляюсь тебе, — Смеется Чон замечая непонимание на лице напротив. — ты такой... дикий, свободный на публике, настоящая львица в стаи гиен, а потом жмёшься ко мне как маленький котенок. — Ты сейчас договоришься. — Улыбается Тэхен, своей самой очаровательной улыбкой. — Львица злится. — Хмыкает альфа пихая язык в щеку, провоцирует. — Растерзаешь меня? — Непременно... — Шепчет омега прямо в губы, касается мягко чужих в новый грех утягивая. Ногу перекидывает, снова альфу седлая и в наказание за нижнюю губу кусает, только больше распаляя. Чонгук в этих губах больше чем в кислороде нуждается. Тэхен его с ума сводит. Как наркотик по венам разливается, беря контроль над мозгом. Назад пути нет, он от дозы жасмина зависим стал. — Я люблю тебя. — Шепчет альфа, разорвав поцелуй. Тэхен замирает. Нечитаемым взглядом в глаза напротив смотрит. Одному лишь богу известно о чем он думает и сколько бы Чонгук не пытался мысли его разгадать, не получается. Даже время застывает, мучительно долго тянутся секунды. И вот, когда альфа уже готов спросить в чем дело, Тэхен вновь целует. Не так как обычно. Совсем невесомо, мягко, чувственно. Не словами, а касаниями на признание отвечает. И Чонгуку достаточно. Он знает. ~ — Значит у пиявки день рождения, — Лениво тянет Тэхен помешивая сахар в чае. — Хватит называть Юнги пиявкой, — Возмущается Чонгук. — Хосок снова будет причитать. На часах, добрая половина второго, а они только завтракают. Тэхен сидит на высоком барном стуле, в одном нижнем белье и футболке Чонгука, пока тот варит себе кофе. С влажных после душа волос скатываются маленькие капельки воды падая на плечи и хоть немного, но выводя их сонного состояния. — Да брось, твой брат по уши в него влюблен, пусть по вредничает, может хоть так дойдет. — Вздыхает омега и отпивает из кружки. — С чего ты взял что Хосок влюблен в Юнги? — Вздергивает бровь альфа. — Сколько я его знаю, он всегда был без ума от Джисона, к тому же они истинные, это многое значит. — Душа моя, людям необходимо солнце, но есть те у кого на него аллергия. В их коже содержится вещество которое, создает аллергическую реакцию при воздействии солнца. — Чеканит Тэхен игнорируя ничего не понимающего альфу. — Юнги и есть это вещество. Пока Хосок рвется к солнцу, аллергия будет толкать его обратно, потому что она сильнее какой-то там природы. Чонгук хмурится вникая в слова Тэхена. Омега не перестает удивлять и иногда даже пугать своим острым умом. Кажется он способен по одному лишь взгляду узнать всю подноготную. К этому не привыкнуть, это же заставляет разрастаться чувство восхищения омегой. — Ты не подражаем. Только омега открывает рот чтобы ответить, как со стороны двери слышится какое-то движение и через секунду на кухню влетает Джин. Альфа выглядит ужасно растерянным, его, обычно идеально уложенные волосы сейчас напоминают гнездо, а строгая рубашка застегнута через раз. — Господин, я клянусь, это не Чимин, произошла какая-то ошибка...— Судорожно произносит Ким. Чонгук и Тэхен переглядываются заметно напрягаясь. У омеги при имени лучшего друга мурашки по спине пробегают. — Джин? — Тэхен сползает со стула и подходит к альфе касаясь дрожащей от волнения руки. — Что произошло? — Статью опубликовали... Омеге этого достаточно, он срывается с места, залетая в спальню и в спешке натягивая брюки, затем так же быстро, нечего не сказав вылетает из квартиры. Он судорожно стучит по карманам в поиске ключей и телефона, второй как назло остался у Чонгука. Времени возвращаться за ним нет, он, итак, потерял слишком много пока беззаботно отдыхал с альфой. — Что за статья? — Спрашивает Чонгук. Реакция омег уже говорит о многом. Дела плохи. — Дело семьи Хан, и... Мин Юнги. — Говорить Джину до безумия сложно. Он прекрасно понимает кто слил статью и виноват в этом только альфа, своими собственными руками вырывший любимому могилу. — Какое отношение Юнги имеет к семье Хан? — Чонгук уже начинает закипать. Произошло явно что-то серьезное, потому что просто так переживать из-за обычной статьи никто не будет. Но Джин уперто медлит, будто в нем дет невидимая никому война. — Мин Юнги незаконнорожденный сын покойного господина Хана. ~ Юнги сонно подтягивается и переваливается на бок утыкаясь лицом в подушку. Губы трогает смущенная улыбка, когда в голову просачиваются воспоминания о ночной поездке. В груди вновь разрастается тепло, накаляя небольшую подвеску в форме клевера. Омега так ее и не снял. Она ему удачу принесет, он уверен. С этой подвеской на шее он любимому альфе свой первый поцелуй подарил. Осмелился в чувствах признаться, свое сердце открыть. Совсем скоро приедут Чонгук с Тэхеном. Они будут отмечать его день рождения. И это для омеги тоже впервые. В детстве вся семья собиралась на праздник, но чем старше становился омега, тем меньше внимания проявляли к этому дню. Юнги лениво поднимается с кровати и наспех натянув одежду вылетает из комнаты в надежде поскорее увидеть альфу. Он быстро сбегает по лестнице и лучезарно улыбается… Хосок сидит на диване и хмуро смотрит в телевизор, первое время не замечая омегу или же просто не обращая внимания. Мин как кошка подкрадывается сзади собираясь напугать альфу, но в миг забывает о затеянном услышав собственное имя с экрана. Внимание тут же становится приковано к выпуску новостей. — Остается лишь гадать сколько таких внебрачных детей может быть у покойного главы Han group. Ни Мин Юнги, ни Хан Джисон пока не дали никаких комментариев по поводу скандальной статьи. За развитием событий наблюдайте вместе с нашим каналом... — Произносит монотонный голос ведущего. Картинка сменяется на рекламную вставку и Хосок наконец то показывает признаки жизни устало потирая переносицу. — Теперь все встало на вои места, — Судорожно выдыхает омега. — я считал себя лишь разменной монетой, а оказался полноправным членом чертовой империи. — Юнги... — Этот шизик мой брат, представляешь, — Сломано улыбается он и садится в кресло.— у меня есть брат, черт подери. Хосок чувствует как Юнги закипает. Омега только выглядит спокойно, но до взрыва совсем немного. Он подобен самодельной бомбе чей создатель не позаботился о системе автоматике, контролирующей процесс взрыва. Да что там говорить, создатель и вовсе сбежал, растворился в небытие и теперь гниет на глубине двух метров. Всего лишь глупость, минутная слабость и теперь ни в чем не повинному ребенку расплачиваться за грехи своих родителей. Омега жмурится и тихо усмехается. Он не особо удивлен. Кто-то но должен был быть его отцом и если быть честным он уже давно это подозревал. Как только сердцу объяснить что нужно перестать болеть. Заставить мозг прекратить подбрасывать картинки счастливого Джисона, которого в отличие от Мина не бросили. Хочется к папе. Юнги ни когда не был столь близок с Бомгю, но сейчас он единственный кто способен понять, его ведь тоже бросили. — Мне...мне нужно к папе...— Омега неожиданно подорвался с места рыская глазами по квартире как панической атаке. — Юнги ты с ума сошел? — Альфа подрывается следом. — Тебе и так опасно появляться на улице, а теперь вы с Джисоном на постоянном прицеле. — А что ты сделаешь? — Злится Мин. — Под замок меня посадишь? — Юнги! — Скажи, кто мы друг другу, Хосок? — не выдерживает Юнги наконец то остановившись и смотрит Чону прямо в глаза. Альфа молчит, поджимает губы и отводит взгляд. Омеге больше ничего и не нужно объяснять, он и так все прекрасно понимает. Юнги ошибся когда, решил что достоин такого. — Тем более... С Юнги хватит. Он устал... ~ Тэхен пролетает на красный игнорируя сигналы недовольных водителей. Он выруливает ловко обгоняя чужие машины и совершено не смотрит на спидометр, цифра на котором уже далека от положенной. Главное успеть. Знакомое здание сопровождается мимолетных выдохом облегчения, но омега тут же берет себя в руки небрежно паркуясь около подъезда и кажется перекрывая дорогу другим автомобилям. Он спешно выбегает из машины направляясь в здание. Омега быстро минует лестничные пролеты подлетая к нужной двери. — Чимин! Чимин, открой!!!— Зовет Тэхен, тарабаня по двери. Он несколько раз дергает ручку и осознав что дверь ему никто не откроет, прислоняется к ней лбом устало выдыхая. — Его нет дома. — Раздается за спиной заставляя Тэхена затаить дыхания чтобы не чувствовать мерзкий запах майорана проникающий глубоко в легкие. Тэхен жмурится и сжимает кулаки до впивающихся в кожу ногтей. Эта боль не пугает, она скорее отрезвляет, заставляет мозг работать активнее не отвлекаясь на внешние раздражители. Тот кто стоит за спиной и выжигает взглядом дыру в затылке не раздражитель. Тот кто за спиной и есть боль, самая большая ее концентрация. — Что ты с ним сделал? — Наконец то подает голос омега. — Оу, что ты, как я мог обидеть столь прекрасного омегу? — Усмехается Намджун спускаясь по ступенькам. Альфа барабанит длинными пальцами по лакированной поверхности деревянных перил, неприятно действуя на мозг. — Кто я по твоему, Тэхени? — Где Чимин? — Тэхен резко разворачивается осознавая что Альфа стоит в меньше метра от него. Намджун, как всегда, бесподобен. Идеально сидящий на нем костюм скрыт под длинным черным пальто. А выкрашенные в платиновый блонд волосы уложены лаком. Лишь одно во всей этой до чертиков идеальной картине все портит - запах майорана перебиваемый горьковатым запахом крови. Омега мысленно бога умоляет чтобы она Чимину не принадлежала. — Знаешь, а он оказывается такой талантливый журналист, — Хмыкает Джун. — дай лишь каплю власти и он своими крохотными пальчиками разрушит столько жизней. От куда в такой очаровательной головушке столько ума. — Ты не посмеешь... — Ох, еще как посмею, — Альфа отпускает голову посмеиваясь и делает шаг вперед резко хватая омегу за щеки одной рукой. — ты же посмел скрыть о меня мальчишку Хана. — Мальчишка ничего не значит, — Судорожно выдыхает Тэхен впиваясь пальцами в руку Намджуна. - он до сегодняшнего дня даже о том кто его отец не знал. Ему сил не хватит чтобы тебя помешать. — Мне абсолютно плевать кто он и что он. — По слогам выговаривает альфа. — Ты соврал мне. Ты же знаешь как я этого не люблю. Альфа еще пару секунд смотрит прямо в глаза, а затем утробно прорычав припечатывает омегу головой о дверь позади. Сознание медленно теряется, окуная Тэхена в пугающую темноту. Намджун еще несколько раз бьет его об дверь и наконец то отпускает, позволяя бессознательному телу свалится на пол. Альфа достает из кармана пальто платок и вытирает об него руки, будто от грязи, заправляет выпавшую из прически прядь и достает из кармана серебряный портсигар. Он разворачивается спускаясь по ступенькам и попутно закуривая сигарету.