The chosen one for me

— Драко, перестань! — Что перестать? — Вести себя, как кретин! — Я еще и кретин! — Всплеснул руками парень. Гермиона просто закипала. Она уже сбилась, какая это ссора по счету за последний месяц. Они с Драко начали встречаться в конце осени. Не сказать, что все было гладко и радужно, но они хотя бы не ссорились каждый мерлинов в день. Обоим сложно было найти компромиссы друг c другом, учитывая сложный характер каждого, но они, правда, старались. Обычно уступала Гермиона, дабы не портить их и так шаткие отношения. Драко же упрямый, как баран! Но Гермиона любит его таким. Правда, очень-очень любит. Если раньше, смотря на то, как другие девчонки уже обзаводились парнями, Гермиона со страхом вспоминала слова Трелони на третьем курсе, то с Драко она точно убедилась, что ее душа не «сухая, как страницы учебников, к которым она так привязана». Гермиона до отвращения не любила эти тисканья парочек в коридорах и приторно-сладкие поцелуи на показ. Ей казалось, что все это со временем приедается и надоедает, любовь угасает, превращаясь в обычную рутину. Гермионе повезло, что Драко считает точно также. Они не выносили свои отношения на публику по простой причине того, что сейчас это станет очередным ударом, как и для друзей девушки, так и для приятелей парня. Драко и Гермиона не ходили за ручку, не оставляли друг другу любовные записки и не говорили после каждого поцелуя «я люблю тебя». Они препирались между собой, ругались, кричали и спорили, но потом так же страстно мирились в спальне. И всех все устраивало. До сегодняшнего утра. Дело было в том, что на прошлой неделе к Гермионе подошел когтевранец Терри Бут с просьбой помочь ему с Трансфигурацией. Парень долгое время болел драконьей оспой и слегка отстал от программы, а так как они с Гермионой хорошо общались еще со времен Отряда Дамблдора, Терри попросил помощи именно у нее. Ух, какую тираду Гермионе пришлось выслушать от Малфоя в Башне Старост! Он грозился вырвать глаза «похотливому ублюдку с уродской прической» (так выразился Драко), если тот еще раз посмотрит на Гермиону. Может, кто-то и считает ревность своего парня милой, но только не Грейнджер. Скорее, Гермиону огорчал тот факт, что Драко ей настолько не доверяет, что думает, что она способна изменить ему с первым встречным парнем. Когда девушка высказала это Малфою, он лишь отмахнулся и сказал, что не доверяет не ей, а Буту. «Он здоровый мужлан, Грейнджер! Если захочет — повалит за секунду, и никакая палочка тебе не поможет». Как всегда, они поругались. И это зашло настолько далеко, что на эмоциях Драко назвал ее шлюхой. Тогда Гермиона не выдержала и расплакалась. Так горько ей не было давно. Ее слезы всегда действовали на Малфоя отрезвляюще. Он за тот вечер извинился перед ней миллион раз и даже впервые уступил, отодвинув на задний план собственные принципы. Драко дал согласие на занятия с Буттом в библиотеке, где он сможет за ними наблюдать. Гермиона закатила глаза, но понимая, что большего она и не получит, согласилась на условия Драко. Неделю она занималась с Терри в библиотеке, под пристальным контролем Малфоя, который всегда сидел за их спинами так, что когтевранец не мог его видеть, зато платиновый слизеринец отмечал каждое движение Бута. И вот сегодня, когда Терри сдал экзамен по Трансфигурации на «Выше Ожидаемого», он с огромнейшей благодарностью обнял Гермиону и подарил ей коробку конфет. Конечно, этот, как казалось, невинный и дружеский жест, не укрылся от собственнического глаза Малфоя. И вот теперь они стоят посредине гостиной Башни Старост, опять ругаясь друг с другом. — Это был жест благодарности! Не нужно драматизировать! — Жест благодарности? Ты серьезно, Грейнджер? Если бы он тебя трахнул, это тоже был бы «жест благодарности»? — Не неси чушь! — Знаешь, Грейнджер, это уже второй раз, когда я тебе уступаю, — произнес Драко, скрещивая руки на груди. — И в чем ты, позволь узнать, мне уступил? — В такую же позу встала девушка. — Повысил на меня голос на восемьдесят децибелов, вместо восьмидесяти пяти? — Не язви. Я, между прочим, уважал твое желание не выносить на показ наши отношения, но до тех пор, пока ты не решила обжиматься с всякими недоносками в коридорах. Заметь, я даже разрешил тебе обнимать Поттера и Уизли. — Потому что считаешь их геями, — скептично подняла брови Гермиона. — Именно, — серьезно кивнул Драко. — А Уизлетта и Браун просто прикрытие. Но разговор не об этом! Я не имел ничего против твоей просьбы, но я не потерплю того, чтобы ты зажималась с кем попало! — Мерлин, Малфой, — устало выдохнула Гермиона, зарывшись руками в свои волосы. — Это все потому, что я Пожиратель? — вдруг неожиданно выдал Драко. Гермиона резко подняла на него глаза, полные ужаса от этих режущих слов. — Драко… — Нет, серьезно, Грейнджер, я часто думал об этом, — Малфой зловеще оскалился, но его глаза выражали сильную боль и разочарование. — Признай — тебе просто стыдно рассказать своим друзьям, что встречаешься с убийцей и отбросом. — Что ты такое говоришь… — Правду, — пожал плечами Драко. — Негоже Героине войны спать с Пожирателем, ведь так? — Прекрати, сейчас же! — Крикнула девушка. — Правда глаза режет? — Ядовито выклюнул Драко. — Сколько мне раз ещё повторить, чтобы до тебя дошло, наконец?! Я люблю тебя! — Не нужны мне твои подачки, — пошипел слизеринец. — Почему ты не расскажешь остальным про нас? — Я… Ты знаешь, почему, — неуверенно сказала Гермиона, опустив глаза в пол. — Ой, да перестань! Они уже давно оправились от шока войны! Ты просто боишься, что они возненавидят тебя за отношения со мной. — Мне нужно больше времени! — Я не могу ждать вечность, Грейнджер. — Ты не заставишь меня выбирать, — покачала головой Гермиона. — Нет. Ты сделала свой выбор ещё когда сказала «да» на мое предложение встречаться. И этот выбор, отнюдь, не в мою пользу. Драко еще некоторое время молча смотрел на Гермиону, а потом развернулся на каблуках и зашагал вон из гостиной Башни Старост. Только когда портрет за ним закрылся, Гермиона дала волю слезам. Девушка забежала в свою комнату и плюхнулась на кровать с горькими рыданиями.

***

Драко был очень зол на себя, на Грейнджер, на Бутта, на Поттера и на весь мир в целом. Гермиона — единственная девушка, с которой он видел своё будущее. Драко ещё с четвёртого курса понял, что Грейнджер не просто выскочка с Гриффиндора, а он испытывает к ней далеко не ненависть. Тот трусливый мальчик, коим он был раньше, никогда бы не пошёл против отца и всей семьи. Но теперь ему откровенно наплевать, что подумает Люциус, «наслаждаясь» компанией дементров в Азкабане, а мама всегда поддержит любимого сына. Когда Драко вернулся в Хогвартс на дополнительный курс, в его гнилом сердечке поселилась надежда на отношения с Грейнджер. Он не слепой и не тупой, чтобы не замечать перешёптывания за своей спиной и косые взгляды, но Драко никогда бы не подал виду, что его это действительно задевает. Его главной задачей была Грейнджер. Он прекрасно знал, как обращаться с девушками, но только не с Гермионой. Простые подарки и комплименты тут не помогут. Грейнджер всегда видела в нем врага, так что, скорее, расценила бы это, как очередную насмешку, нежели заигрывание. К особенной девушке нужен особенный подход. И Драко нашёл его! Грейнджер согласилась встречаться с ним! Вот только гнетущие мысли о том, что она это сделала из-за жалости к нему, не покидали Драко. Больше всего на свете он не любил, когда его жалеют. Он считал, что это признак слабости и ничтожности. И хоть положение Малфоев сейчас как раз соответствует этим словами, их природная гордость не позволит смешать благородную фамилию с дерьмом! Драко понимал, что, возможно, он вспылил и наговорил много лишнего, но отступать было поздно, да и Грейнджер не стала отрицать. Сука!