Он с драгоценными глазами

Это было 31 октября. Гарри сидел за столом Райвенкло, демонстративно не ел индейку и не пил тыквенный сок, изящные черты лица скрывали отвращение, которое он чувствовал внутри, к такому маггловскому празднику. Он понимал, что магглов приветствуют в волшебном мире, но они учили волшебников маггловским традициям, в то время как обучение магглорожденных традициям волшебного мира имело бы гораздо больше смысла. В конце концов, это была волшебное учебное заведение, школа, где преподавались магические предметы. История магии была одним из таких предметов, хотя Бинс настоял на том, чтобы рассказывать о войнах гоблинов вместо хоть чего-нибудь необходимого. Бинс должен был уйти и Гарри об этом позаботится. За весь учебный год до Самайна не происходило ничего интересного. Ну, ничего интересного для Гарри. Как и в его предыдущей жизни, Роуз, его так называемый близнец, стала самым молодым ловцом за столетие и привела Гриффиндор к победе над Слизерином в её первом матче. Гарри солгал бы, сказав, что она не была опытной, но было преувеличением называть её гением. Вундеркинд, может быть, но её учили с самого детства, так что она уже была опытна. Было бы не эгоистично с его стороны сказать, что его первая попытка в квиддиче была намного лучше, хотя и закончилась тем, что он почти проглотил золотой снитч. Но это не означало, что она была хороша. Найти снитч в течение получаса… нашла чем гордиться. Это не то, чем можно хвастаться целыми днями. Зеленоглазому мальчику уже порядком надоел её высокомерный тон, когда она в пятидесятый раз рассказывала о своей победе. Как он и помнил, в середине пиршества двери распахнулись и в Зал ворвался Квирелл, закричав о тролле в подземелье и затем потеряв сознание. Гарри был весьма впечатлён уровнем его актерской игры, хотя, пожалуй, падать в обморок вперёд лицом было немного чересчур. Когда в Зале воцарился хаос и Дамблдор приказал старостам отвести учеников в их общие комнаты, Гарри не смог удержаться от смешка. Общежития Хаффлпаффа и Слизерина располагались в подземельях. И он сказал это с заклинанием, действующим по типу громовещателя, Сонорус, чтобы его можно было услышать, заставляя студентов затихнуть. Дамблдор только разочарованно покачал головой. — Есть секретные проходы, к которым персонал имеет доступ, и они безопасны, — сказал он, как будто это было очевидно. Гарри не смог сдержаться, чтобы его лицо не исказилось в раздраженном выражении. Правильно. Старосты должны были использовать проходы, о которых даже не знали. Кроме того, он только что созвал всех профессоров, чтобы найти тролля. Что за чушь… В конце концов, факультеты были сопровождены их деканами, а оставшиеся сотрудники отправились на поиски тролля. Позже выяснилось, что Роуз Поттер и Рону Уизли удалось вырубить тролля дубинкой в женском туалете на втором этаже, спасая Гермиону Грейнджер, которая плакала там с самого утра из-за того, что её оскорбили во время урока чар. Но история будет рассказана на следующий день, и остаток ночи Гарри будет считаться пропавшим, то есть, если его действительно будут искать. И поскольку никто не искал его, видя, что он присутствовал, когда они прибыли в общую комнату Райвенкло, то никто и не заметил, что каждый из его соседей по комнате был приложен заклинанием Конфундус.

***

После того, как вся эта заварушка с троллем закончилась, Гарри выскользнул из спальни и направился прямо в коридор восьмого этажа, где располагалась Выручай-комната, и, пройдясь перед её дверью три раза, пожелал получить «комнату, в которую больше никто не сможет войти». Он захватил с собой всё необходимое оборудование для ритуала на Самайн и стал следовать инструкциям из древней книги, которую нашел в запретной секции библиотеки, пробравшись туда ночью около недели назад. Он никогда раньше не совершал никаких ритуалов из-за того, что его сопровождали так называемые друзья, которые были категорически против чего-либо большего, чем Люмос. Они игнорировали тот факт, что этот ритуал был подарком для магов самой Магией, и что он очищал и усиливал магию и душу человека. Этот ритуал был специально создан для того, чтобы соединиться с предками в ту ночь, когда завеса между жизнью и смертью была самой тонкой, и обрести покой, почитая их. Единственная причина, по которой мир был против этого заключалась в том, что это было классифицировано как «ритуальная магия», которую министерство считало Тёмной, а потому запрещённой и незаконной. По правде говоря, без ритуалов в такие дни, как Самайн и Йоль, магия ослабевала, будучи переполненной до краев и не возобновляемой, и в связи с этим с каждым новым поколением появлялось всё больше сквибов. Мир словно игнорировал это, ведя себя так, будто Тёмная магия была худшим, что вообще могло случиться с магическим сообществом. В конце концов, магия считалась только Тёмной или Светлой лишь из-за общественных предубеждений. Проклятия, причиняющие большой вред, или с высокой смертностью считались Тёмными, но это было иррационально просто из-за того, что простой Диффиндо был так же эффективен для убийств кого бы то ни было. Да, Тёмная и Светлая магия существовали, но единственное различие между ними заключалась только в том, что Светлая магия больше фокусировалась на силе воли, а Тёмная — на сильных эмоциях. Вот почему к Тёмной магии было легче пристраститься. Но если у кого-то была достаточно сильная сила воли, они могли легко победить привыкание и использовать такие тёмные заклинания, как простое Вингардиум Левиоса. Гарри был вырван из своих мыслей с ощущением того, что его душа отделилась от плоти. Тепло коснулось его тела, а вспышки воспоминаний заполнили его голову. Гарри инстинктивно понимал, что переживает жизнь своих предков, и, хотя он очень мало понимал из этих вспышек, тепло, которое он чувствовал, было похоже на приветственные объятия, заставляя его улыбаться от чистого счастья. Он никогда раньше не чувствовал такого тепла, и ощущение такой сильной семейной любви было достаточно, чтобы заставить его расслабиться и даже пролить слёзы радости от приятного ощущения, что о нём заботятся. Когда он открыл глаза несколько часов спустя, то почувствовал себя полностью обновленным, как магически, так и в душе. Он встал и вышел из комнаты, всю ночь ощущение объятий его семьи не покидало его, и тепло чувствовалось даже когда он спал. Позже, когда он проснулся, это чувство исчезло, но воспоминания всё равно остались. Маленькая, но искренняя улыбка на его лице, к счастью, не была замечена никем, и Гарри захотелось, чтобы Самайн поскорее повторился. Он не мог дождаться того дня, когда снова сможет почувствовать это тепло.