Чувствуй

      Я уже в который раз меряю шагами комнату, стряхивая с платья невидимые пылинки и разглаживая несуществующие складки. Вдруг моё лаконичное чёрное, длиной ниже колена, платье слишком неподходящее? Вдруг Александр не оценит тянущийся от лопаток до поясницы вырез? Вдруг я не впишусь в местное общество? Сам мужчина, до этого проводивший со мной всё своё свободное время, а в особняке своей матери не оставлявший меня одну даже на ночь, сейчас куда-то пропал, пообещав при этом зайти перед началом светского вечера, который организует его мать. Я успокаиваю себя, что это всего лишь мероприятие, на котором соберутся все самые важные и крупные шишки в мире бизнеса Швеции. Всего лишь.       К слову, саму хозяйку особняка за два дня пребывания я видела только на немногочисленных фотографиях в гостиной — миссис Нильсен так занята подготовкой к празднику, что уезжает из дома рано утром, а возвращается поздно вечером, поэтому она до сих не знакома с гостями.       Неожиданно раздаётся стук, и дверь тут же открывается. Я испуганно замираю, немного нервно улыбаясь вошедшему. Скажи хоть, что всё отменилось из-за упавшей рядом с домом кометы, ну или просто пошути. Но во взгляде Александра — одобрение, восхищение и ещё чёрт пойми что, отчего зрачки его голубых глаз неестественно расширились. И этот взгляд, от которого я забываю, как дышать, а внутри всё скручивается в тугой узел, красноречивее любых слов. Наконец, он отмирает.       — Каттен, нам пора спускаться.       — Мне ещё туфли надеть надо.       — Внизу наденешь. Пойдём.       Александр пропускает меня вперёд, и я, подхватив стоящие у двери туфли, выхожу. Мужчина позади шумно выдыхает, а после нагоняет и проводит горячей ладонью по спине, пуская волны мурашек по обнажённой коже, а затем мягко сжимая ягодицу.       — Выглядеть так сексуально — преступление, Агата.       Хитро улыбаясь, легко касаюсь его губ своими — он хочет углубить поцелуй, но я не позволяю и, подойдя к лестнице, начинаю спускаться как ни в чём не бывало. Я уже не переживаю, как пройдёт вечер.       Когда мы преодолеваем последнюю ступеньку, Александр, опустившись на одно колено, помогает застегнуть ремешки лаковых лодочек на щиколотках, при этом не упустив возможности огладить лодыжку и запустить ладонь под платье.       Наконец, мы входим в просторную гостиную, мебель в которой переставили, чтобы всем гостям было удобно.       — Каттен, я скоро подойду, а ты пока осматривайся. И постарайся не попадать в неприятности без меня.       Я не успеваю ответить, как Александр растворяется в толпе бизнесменов, одетых в одинаковые костюмы-двойки тошнотворного цвета и не обращающих никакого внимания на всех, даже на своих собеседников, хвастающихся, сколько миллионов они заработали за последнюю неделю. Я осматриваюсь, как и посоветовал Александр, надеясь разглядеть хоть кого-нибудь знакомого. Но ни Рейчел, ни Сэма нигде не видно. Зато уверенным шагом ко мне приближается незнакомый мужчина. Высокий, со светлыми волосами, он кажется смутно знакомым, но признать его я так и не смогла, как бы ни силилась.       — Вы потрясающе выглядите, девушка.       Он улыбается так широко и обезоруживающе, что я сама не сдерживаю улыбку, вкладывая свою ладонь в его протянутую руку.       — Спасибо. И вы прошли через всю гостиную, чтобы это сказать?       — Вы меня раскусили: я просто не смог устоять перед такой красотой. На самом деле, я хотел познакомиться, но, прошу простить, так и не сделал этого. Кристиан Эберг.       — Агата Харрис.       — Приятно наконец-то познакомиться с вами лично, Агата. Я наслышан об Аннет Сильвер-Харрис и приношу свои соболезнования вашей утрате. Вы уже успели прогуляться по Стокгольму?       — Нет, у меня ещё не было возможности насладиться городом.       — Тогда предлагаю вам сходить со мной на прогулку. С меня экскурсия, а с вас — просто прийти.       Я даже не вздрагиваю, когда на моё плечо ложится горячая ладонь, а со спины раздаётся насмешливое:       — То есть девушке ты предлагаешь прогулку, а любимому брату — ничего? Какая досада.       — Двоюродному брату, Алекс.       — Так тем более!       Пазл складывается: теперь я понимаю, кого же мне напоминает новый знакомый. Только глаза у него серые. Поворачиваюсь к Александру. Не смотря на насмешку в голосе, он достаточно серьёзен в перепалке с кузеном: слишком сосредоточен его взгляд, слишком крепко его рука, переместившаяся с плеча на мою талию, прижимает меня к себе.       — Будь осторожен, ведь ты говоришь с моей невестой.       Кристиан тушуется под этим ледяным взглядом и, прежде чем раствориться в толпе гостей, которых, казалось, стало ещё больше, бросает напоследок:       — Приятного вечера, Агата. — И, быстро развернувшись, уходит.       Я ловлю себя на мысли, что от такой хватки у меня останутся синяки, и, решив немного разрядить обстановку и снять напряжение со своего спутника (какой же ты собственник, Нильсен), игриво спрашиваю:       — Невеста, говоришь? Что-то я не припомню, чтобы ты на одном колене мне предложение делал.       Александр зарывается носом в мои волосы, оставляет поцелуй на макушке и, игнорируя колкость, шепчет на ухо, задевая губами мочку и прикусывая её:       — Хочу снять с тебя это платье.       От неожиданности признания я покрываюсь лёгким румянцем, надеясь, что никто (а Александр — тем более) не заметит моего смущения, в то время как мужчина бесстыдно водит рукой по моей обнажённой спине и покрывает поцелуями шею. Все чувства обостряются, а колени начинают подкашиваться. Наконец, судорожно выдохнув, беру себя в руки — что получается не очень — и неуверенно тяну:       — А если я не хочу?       — Кого ты сейчас пытаешься обмануть, каттен? — Он привычно усмехается, и от напряжения не остаётся и следа, а после, поймав на себе вопросительный взгляд, продолжает: — Ты сводишь колени, всхлипываешь, подавляешь стон, дрожишь, но не от холода, кусаешь нижнюю губу, и ещё у тебя такой умоляющий взгляд. И, знаешь, мне это нравится.       Я только киваю, не силясь переиграть его в этом раунде, и Александр одаривает меня своей фирменной «я всегда прав» улыбкой. Но всё же я решаю продолжить нашу игру и, подойдя к мужчине намного ближе, чем того требует светский этикет, прижимаюсь своим животом к его, одну руку запускаю под его пиджак, оглаживая поясницу, а вторую кладу ему на шею, очерчивая линию челюсти большим пальцем. Алекс прикрывает глаза, но мгновенно берёт себя в руки и хрипло шепчет:       — А теперь идём, познакомлю тебя с мамой.       Знакомство с миссис Нильсен проходит без проблем, если не считать тот строгий взгляд, которым она осматривает меня во время нашей беседы. Я нервничаю, хоть и не показываю этого, а рука Александра, сжимающая мою, придаёт колоссальную уверенность. В конце концов, знакомство с мамой моего парня не страшнее ночи в полицейском участке.       А после Александр и присоединившаяся к нам Рейчел решают перезнакомить меня со всеми присутствующими, и наша компания переходит от одной группки бизнесменов к другой. Я представляюсь, протягиваю ладонь для рукопожатия, рассказываю о доставшемся в наследство бизнесе, договариваюсь о встречах и так по кругу. Аннет бы гордилась мной.       Когда эта «выставка» заканчивается, мы стоим возле самого дальнего фуршетного столика вдвоём с Александром. Он протягивает мне бокал красного вина.       — Устала, каттен?       — Совсем немного.       Он задумчиво и немного грустно усмехается, болтая напиток в своём бокале, а после наклоняется и почти ласково, но в то же время возбуждённо шепчет:       — Тогда выходи в сад через десять минут.       Он отстраняется, хитро улыбнувшись, а его потемневшие глаза лихорадочно блестят. После этих слов он вновь куда-то пропадает, и я, в очередной раз проводив взглядом его широкую спину, отставляю бокал с вином, из которого так и не отпила. Кристиан салютует мне своим бокалом с шампанским с другого края гостиной. Наконец, десять минут проходят, и я направляюсь к выходу из особняка.       Едва выйдя за порог, я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, куда же идти, но тут появляется Алекс, держащий что-то в руках, подхватывает меня за локоть, и мы идём в сторону беседки, находящейся в глубине сада. Только сейчас я осознаю, как же сильно гудят ноги от высоких шпилек. Но, мечтая сбросить их и оказаться в мягкой постели или хотя бы в ванной с ароматной пеной, следую за мужчиной.       На улице уже стемнело, и Алекс помогает мне зайти в беседку, которая освещается гирляндой, а после протягивает свёрток.       — Надевай. Не хочу, чтобы ты заболела.       Свёртком оказывается свитер из мягкой шерсти. Я послушно натягиваю на себя вещь и осматриваюсь.       — Боюсь, этот свитер ты больше не увидишь.       — Забирай. Тебе он идёт гораздо больше.       Он смотрит на меня с теплотой, и я улыбаюсь в ответ. Затем сажусь на скамейку, и Алекс тут же оказывается рядом, наклоняясь, чтобы расстегнуть ремешки на туфлях, а после положить мои ноги к себе на колени и укрыть пледом.       — А ещё ты не поела. Мне удалось стащить с кухни только это, так что выбирай.       Он кивает в сторону небольшого деревянного столика, и я выбираю тарелку с самым аппетитным на мой взгляд блюдом, поражаясь наблюдательности мужчины. Алекс же в это время касается моих стоп, слегка массируя их, и я уже готова замурчать от удовольствия, словно кошка.       — А ты?       — А я, в отличие от тебя, не морю свой организм голодом. — Он хочет добавить что-то ещё, но, внимательно посмотрев мне в глаза, замолкает на мгновение, а после спрашивает: — Всё в порядке? Ты какая-то напряжённая.       — Всё нормально, правда, просто… — Я теряюсь от этого пронзительного взгляда, но всё же осмеливаюсь спросить: — Почему ты представляешь меня как свою невесту?       — Потому что я хочу жениться на тебе, если этого захочешь ты. А ещё я хочу, чтобы ты не думала, будто я гонюсь за твоим наследством, — отвечает он серьёзно, смотря прямо мне в глаза.       Между нами повисает молчание. Тишина — не давящая, уютная, предвещающая что-то большее.       — Зря ты отказываешься от еды. Десерт — просто сказочный. Хочешь попробовать?       Я протягиваю к его лицу ложку с шоколадным тортом, и он, не сводя с меня глаз, послушно открывает рот. А затем наклоняется ко мне, медленно целует, размазывая сладкий шоколадный крем и слизывая его, раздвигает мои губы и проникает языком в мой рот. Наш поцелуй нежный, но страстный, со вкусом шоколада. Он вздрагивает, когда я касаюсь холодной ладонью его шеи.       — Всё-таки замёрзла. Пойдём в комнату, отогрею.       Он перехватывает мою руку и целует центр ладони, а после подхватывает меня вместе с пледом на руки и направляется в сторону дома.       Вскоре мы добираемся до комнаты, воспользовавшись вторым, дальним, входом. Алекс выпускает меня из рук, отчего плед спадает на пол, стягивает с себя пиджак и собирается снять галстук-бабочку. Я приближаюсь к нему, чтобы помочь, и сама развязываю узел, а после, совсем не осознавая, начинаю расстёгивать его белоснежную рубашку; но на третьей пуговице мужчина перехватывает мои руки, тяжело выдохнув, и стягивает с меня свитер, а после разворачивает спиной к себе и прижимает к своей груди.       — А теперь мы будем играть по моим правилам. — Он касается губами моей щеки, очерчивает линию ушка, заставляя меня запрокинуть назад голову, когда он прикусывает кожу на шее. — Я всё ещё хочу снять с тебя это платье.       — Так что же ты медлишь?       Он снова прикусывает шею, на этот раз сильнее, а после переходит на плечи и лопатки, бережно расстёгивая молнию на платье, которое спустя мгновение спадает к моим ногам, и я переступаю через него, разворачиваясь лицом к мужчине. Он жадно оглядывает меня, будто ещё секунда — и я исчезну. Из одежды на мне только кружевные трусики.       — Ты сводишь меня с ума, каттен.       Его голос глубокий, низкий, хриплый. Я первой не выдерживаю напряжения и набрасываюсь на него, терзая его губы поочерёдно и зарываясь пальцами в его волосы, слегка оттягивая пряди. Издав тихий рык, Александр перехватывает инициативу, посасывая и прикусывая мою нижнюю губу, отчего я чувствую металлический привкус во рту. Его руки касаются меня везде: он ведёт ладонями по спине, сжимает ягодицы, оглаживает бёдра, играет с сосками. И сейчас это кажется единственно правильным.       Я не замечаю, как лопатками касаюсь мягкой поверхности кровати, а мои запястья стягивает кожаный ремень. Александр устраивается на моих бёдрах, смотря прямо мне в глаза, начинает расстёгивать оставшиеся пуговицы на рубашке и принимается за брюки. И, чёрт, он делает это так медленно и сексуально (будто в рекламном ролике, честное слово), что я практически испытываю оргазм. Его губы покраснели и припухли, и мои наверняка выглядят так же. Он отстраняется, чтобы раздеться полностью, отчего по моей коже пробегают мурашки от лёгкого холода. А после мне на глаза ложится повязка для сна из плотного шёлка.       Мужчина припадает к моим губам, очерчивая их контур, и проникает своим языком внутрь, сталкиваясь с моим. Я тихонько стону, чувствуя, как становится влажно между ног, а низ живота начинает тянуть от нахлынувшего возбуждения. Я пытаюсь свести ноги, чтобы снять напряжение, но Алекс пресекает эту попытку, положив ладони на мои бёдра, и, оторвавшись от моих губ, спрашивает:       — Хочешь пить, каттен?       Вместо ответа я снова стону от нетерпения и слышу, как он ухмыляется. Через мгновение — когда только успел принести? — он прислоняет к моим губам бокал с вином. Я делаю жадные глотки, напиток стекает вниз и дорожками тянется по подбородку, по шее, покрывая каплями грудь. Алекс языком слизывает застывающие дорожки вина с моей кожи и наконец касается груди. Он мягко сжимает её, прикусывая сначала один чувствительный сосок, а затем переключаясь на другой. Прокладывает дорожку поцелуев по животу и стягивает с меня оставшуюся часть одежды. Теперь я полностью обнажена перед ним, но мне не неловко — я жалею, что не вижу, с каким вожделением он смотрит на меня сейчас.       Он покусывает и посасывает кожу на внутренней стороне бедра, и я вздрагиваю, когда его тёплое дыхание опаляет меня чуть выше, и не сдерживаю протяжный стон, когда его язык касается моей промежности.       Он везде: ладонями сжимает грудь, оттягивая соски, влажным языком проникает внутрь меня, посасывает клитор. И когда я уже близка к оргазму, он отстраняется, отчего я снова стону — на этот раз недовольно, и вновь целует меня, а я ощущаю соленый привкус своей смазки на губах.       — Будь терпеливой, милая. — Он спускается на шею, сильно прикусывая её и зализывая ранки. — Я могу снять повязку или ремень. Выбери что-то одно.       Пока я думаю, Алекс лениво проводит пальцем по моим половым губам, и возбуждение вспыхивает во мне с утроенной мощью. Я едва нахожу в себе силы, чтобы срывающимся голосом прошептать:       — Хочу… видеть тебя.       Он тут же снимает с меня повязку, и я замечаю, как лихорадочно блестят в тусклом свете его глаза, как вздымается его грудь от тяжелого дыхания и как сильно он возбуждён. Я сцепляю ноги у него за спиной, заставляя его придвинуться ближе. Его член упирается в меня, но Алекс не торопится, а дразняще проводит им по раскрытым половым губам. Я всхлипываю.       — Ну же…       В ответ раздаётся хриплый смех, мужчина входит в меня полностью. Он начинает двигаться, постепенно наращивая темп, и когда задевает особо чувствительные точки, я вскрикиваю.       Слышно только, как тяжело и сбивчиво мы дышим и как хлюпает смазка.       Он, будто почувствовав, что я приближаюсь к разрядке, замедляется, а затем и вовсе выходит из меня. Проводит членом по половым губам, и я подаюсь навстречу.       Хочу глубже, хочу ближе.       — Дьявол.       Он усмехается и вновь входит в меня до самого конца с тихим стоном.       — Он самый.       Не сдерживаясь, он начинает двигаться во мне в бешенном темпе. Одной рукой удерживает меня за талию, а другой оглаживает низ живота, большим пальцем касаясь клитора и массируя его.       Я любуюсь им: как стекают капельки пота по виску, как он стонет сквозь приоткрытые губы и как их облизывает и как наклоняется ко мне, чтобы покрыть поцелуями каждый сантиметр моей уже покрасневшей кожи. На мгновение наши взгляды пересекаются, и сквозь моё тело проходит разряд, разливаясь теплом от низа живота до кончиков пальцев. Внутри всё переворачивается и сжимается. Мир рассыпается на кусочки, а потом собирается вновь, сосредотачиваясь в потемневших, некогда голубых, глазах.       Алекс с хриплым рыком кончает следом, после нескольких движений изливаясь горячей спермой мне на живот. И, расстегнув ремень на моих запястьях, падает рядом. Он легонько дует на моё лицо и разминает затёкшие предплечья и пальцы.       Вытерев с живота сперму, он притягивает меня к себе, крепко обнимая. Я немного поворачиваю голову, чтобы видеть его лицо, улыбаясь широко и сумасшедше и в ответ получая такую же улыбку.       Он смеётся заразительно и чуть хрипло после недавнего оргазма, и я подхватываю этот смех. И нет сейчас ничего важнее.