Давай притворимся, что не любим друг друга

Сигаретный дым пытался пробиться сквозь влажную после дождя стену, которая отгораживала курящих музыкантов от маленькой студии, где ещё были слышны гитарные аккорды и уже уставшие голоса. Сумерки постепенно переходили в ночь, скрывая признаки человеческого существования в особо тёмных районах города. Музыканты, прислонившись к холодной стене, тихо переговаривались, разделяя одну сигарету на двоих, и старались полностью слиться с тьмой, которая их окружала. Разум обоих был затуманен небольшим количеством усталости, алкоголя и никотина, которые смешивались в их организмах, побуждая расслабиться и лечь на что-нибудь горизонтальное. Гитарист и вокалист мельком поглядывали друг на друга, пытаясь сквозь завесу малополезного, но уютного разговора разглядеть и понять друг в друге то истинное и бесконечное, что притянуло и заинтересовало их ещё при первой встрече Такие отлучки вдвоём казались уже чем-то привычным, даже обыденным. Иногда это привычка доходила до того, что без личных разговоров где-нибудь подальше ото всех, без разделённых между собой шуток, без общих выдумок или историй, день казался проведённым зря. Жизнь друг без друга казалась скучной и депрессивно однообразной, но музыканты за годы, проведённые вместе, так и не смогли признаться себе в этом. А недавняя идея с игрой во влюблённую парочку, наперекор ожиданиям, только усложнила их положение И Джерард, и Фрэнк думали, что, излив свои непонятные эмоции и чувства через этот, так называемый, протест, смогут освободиться от странных и ненормальных мыслей по отношению друг к другу. Но ситуация только ухудшилась, доходя, по мнению музыкантов, до крайне опасной точки. Ещё больше эмоций, ещё больше чувств, ещё больше мыслей и фантазий – и всё из-за безобидного, заранее продуманного и обговорённого поцелуя в щёку во время съёмки клипа. Следующие два дня после съёмки музыканты будто кипели изнутри, стараясь скрыть это за ужасными и неловкими шутками, которые, несмотря на всю свою отвратность, веселили окружающих Уже второй месяц гитарист и вокалист делают вид, что совершенно спокойно относятся к такому проявлению ненастоящих чувств, как сидению на коленях друг у друга или двусмысленным выкрикам во время исполнения песен. Но правда состоит в том, что они постепенно начинают сходить с ума из-за этого бесконечного притворства, за которым они прячутся на пару со своими настоящими чувствами и эмоциями, не признаваясь даже себе. Фрэнк, прикрываясь их фальшивыми отношениями, не задумываясь отвечает на неловкие вопросы по поводу Джерарда, ставя того в тупик, а Джерард, точно также прячась за этой фикцией, позволяет себе мечтательно заглядываться на Фрэнка или вовсе забывать о существовании других людей, когда он находится рядом. Музыканты не понимают, когда это закончится, они даже не понимают, хотят ли они, что бы это закончилось, но остановить это сейчас было бы равносильно смерти для обоих, хотя, конечно, они никогда себе в этом не признаются Приглушённые голоса музыкантов отталкивались от стен и смешивались с шумным ветром, который носился по ржавым крышам. Умиротворённый Фрэнк рассказывал стоящему рядом Джерарду какую-то историю из воспоминаний о школе, смежную с его старой группой, а Джерард, остроумно комментируя происходящее, абсолютно самозабвенно вслушивался в его голос, наслаждаясь и самим рассказом, и тембром голоса рассказчика, и тем фактом, что гитарист рассказывает историю только ему одному Но голоса смолкли. Фрэнк, запрокинув голову кверху, делал очередную медленную и глубокую затяжку, рассматривая тёмное небо с просвечивающими между облаками звёздами, а Джерард честно, честно пытался отвести свой внимательный взгляд от губ, полуприкрытых глаз, подрагивающего кадыка, и втягивающихся щёк Фрэнка. Честно пытался - Фрэнки, давай уже, передай сигарету, - нетерпеливо произнёс Джерард, притворяясь, что совсем-совсем не восхищался секунду назад видом курящего гитариста - Прости, Джи, - нервно хихикнув и встряхнув спадающей на глаза чёлкой, ответил Фрэнк, резко отлипая от сигареты и передавая её в холодные руки напротив, - Просто это чувство, когда дым расползается по лёгким... неповторимо - Да, понимаю, - успокоив голос и сделав затяжку, ответил вокалист, ловя на себе смущённый и светящийся взгляд Фрэнка, - Завтра на запись нужно будет взять не одну пачку, и уж точно не половину, как сегодня - Сколько там ещё треков осталось? - спросил Фрэнк, нервно царапая стену позади себя покрытыми чёрным лаком ногтями - А, ну вообще ты уже можешь отдыхать, а мне и Рэю ещё нужно два трека загнать, если конечно Майки успеет сегодня доделать свои партии, - мысленно перебирая репертуар группы, произнёс Джерард, вглядываясь в свет машин вдалеке - А, эм, - немного встревоженно и делано безразлично начал гитарист, прослеживая взгляд вокалиста, - Но знаешь я всё равно приду, а то... - Чёрт, конечно! - резко повернувшись к напряжённому Фрэнку, воскликнул Джерард, - Я не имел в виду, что ты теперь не нужен на студии, конечно же ты должен прийти, я просто плохо сформулировал мысль, - протараторил он и внезапно резко отдёрнул свою свободную руку, которая непонятно как и когда оказалась на плече Фрэнка, сжимая его, будто гитарист собирался убежать в неизвестном направлении, - Прости, кхм, с тобой на студии определённо веселее, чем без тебя Фрэнк, всё это время неконтролируемо краснея, искренне улыбнулся и забрал тлеющий остаток сигареты из нервно застывших у лица Джерарда пальцев. После слов вокалиста, Фрэнк определённо почувствовал какое-то ненормальное тепло внутри, но остановиться на этой мысли он не успел - из студии вышло трое парней, которые пытались разглядеть через густую тьму два силуэта, между которыми сверкал оранжевый огонёк - Наверное, они уже слиняли, - закидывая на плечи рюкзак изрёк Боб, не обнаружив никого поблизости, - Ну и ладно, в любом случае, я домой, - достав ключи от машины из кармана и уже направившись к ней, барабанщик развернулся и спросил, - Парни, вас подкинуть? - Ага, тащиться домой по такой погоде совсем не хочется, - обращая внимание на почти незаметно моросящий дождь, сказал Рэй, накинул на голову капюшон и последовал за Майки и Бобом, которые уже открывали двери машины Ни Фрэнк, ни Джерард не попытались себя обнаружить, чтобы, например, также быстро и с комфортом добраться до дома, скорее наоборот - как только остальные музыканты вышли из студии, курящие, чтобы не попасться им на глаза, ещё глубже ушли в темноту окружающей среды, стараясь слиться с ней. Правда, ни один из них никогда не признался бы себе в этом, так же, как и не признался бы в том, что по-настоящему наслаждается проведённым вместе с другим временем. Этот бесконечный круг самообмана склеивал их разрушающийся внутренний мир, но не мог уберечь его от конечного разрушения. Всё, что творилось у них в головах, казалось им чрезвычайно сложным и запутанным. Каждое движение, которое они совершали, находясь рядом друг с другом на публике было строго обдумано и выверено, но каждая мысль, которая возникала независимо от воли музыкантов, не являлась таковой, и это пугало их. Их пугали те внезапные образы, мечты и желания, что постоянно возникали у них, когда музыканты ловили взгляды друг друга; пугали те направленные друг на друга действия, которые вырывались из-под их контроля; пугали и те приятные ощущения, которые они испытывали, делая что-либо вместе или думая об этом Машина Боба, взорвав ночную тишину рёвом двигателя, сорвалась с места и удалилась за поворотом. Оставшиеся музыканты, кажется, совсем этим не заинтересовались и, как и минуту назад, продолжали спокойно докуривать уменьшающуюся сигарету в приятной тишине. Оба думали о том, что остались одни, без лишних взглядов и объективов, без бесконечного удушающего внимания, без чужого смеха и смущающего шёпота. Ощущение этой свободы и независимости насыщало их, придавая энергии и искрящейся изнутри силы. Джерард начал незаметно для себя улыбаться этим ощущениям и мыслям, которые растекались по его венам, а Фрэнк мечтательно закрыл глаза, стараясь слиться с чувством невесомости, наполнявшим его В такие минуты не хочется ничего менять, не хочется никуда идти, потому что всё нужное человеку находится совсем рядом, потому что внутри человека разрастается новая вселенная, ещё совсем не изученная, но уже невозможно притягательная. Возможно, так ощущают себя буддисты, достигающие нирваны. Возможно, так ощущал себя Юрий Гагарин, рассматривая Землю из открытого, бескрайнего космоса. Но совершенно точно, так ощущают себя Фрэнк и Джерард, опираясь на влажную бетонную стену и касаясь друг друга замерзающими плечами Никто из них не решался нарушить этот волшебный миг тишины и полного умиротворения своими неуместными мыслями или действиями, но оба они хотели стать ещё ближе друг к другу, оба хотели взяться за руки или крепко обняться, чтобы разделить одно тепло на двоих, чтобы почувствовать перетекающую по жилам энергию, чтобы ощутить, как эмоции одного сливаются с эмоциями другого, оба хотели этого не в первый раз и оба не могли себе в этом сознаться. Ситуацию усложняло и их странное решение играть в квиров на публике. Они уже не помнили кому именно пришла в голову эта мысль, не помнили как и почему согласились на это. Но теперь они отлично понимали, что это было ошибкой, и не потому, что таким образом они пытались избавиться от своих чувств и мыслей, которые активно отрицали в своих разговорах с самими собой, а потому, что теперь, находясь в обществе друг друга без чужих глаз, они не могли позволить себе даже привычных для друзей объятий, ведь это сразу считалось продолжением игр на публику, которой поблизости нет, а значит и нужды в объятиях, в близости, в поцелуях в щёку - нет... Ловушка, которую они сами себе выстроили, захлопнулась, и как выбраться из неё они не понимали - Совсем не хочется домой, - выкинув окурок в грязную урну, стоящую в углу, тихо сказал Фрэнк, обращая свой взгляд на Джерарда, - Ты не против прогулки? - Совсем не против, - улыбнувшись, ответил Джерард, отталкиваясь от стены, - Только давай пойдём туда, где не будет людей, хочется тишины: в последнее время я как-то устал от чрезмерного внимания - Согласен, - кусая верхнюю губу изнутри, произнёс гитарист, наблюдая за приближающимся к нему Джерардом, - Но, знаешь, на нас сложно не обращать внимания - Хех, слишком хороши и чрезвычайно ярки? - произнёс вокалист, задумчиво улыбаясь, рассматривая лицо напротив, - Мне иногда тоже сложно отвести взгляд... - не успев договорить фразу, вырвавшуюся из-под контроля, он резко замолкает и отворачивается, начиная идти по тропинке меж деревьев - Ну что за Нарцисс, а? - шутливо отвечает Фрэнк, пытаясь скрыть покрасневшие щёки и бешеный поток мыслей - Нарцисс умер в шестнадцать, а я всё-таки более старый и совсем не прекрасный, - неловко посмеиваясь, ответил Джерард, чувствуя, изучающий взгляд на своей напряжённой спине - Что за занижение самооценки, Джи? - стараясь скрыть возрастающее волнение, спросил Фрэнк, - Знаешь, если бы у меня был выбор между тобой и этим римским Нарциссом, я бы не задумываясь выбрал тебя, ведь этот Нарцисс просто горделивый моральный урод, а ты же самый замечательный человек, которого я знаю, серьёзно, так ещё и самый привлекательный как бонус, - быстро произнёс удивлённый и начинающий злиться на самого себя гитарист Сердце Фрэнка бешено колотилось, норовя выпрыгнуть из его рта к ногам застывшего на месте Джерарда. Осознание того, что он только что произнёс быстро охватывало его, заставляя паниковать и взращивать внутри желание убить себя. Фрэнк понимал, что коснулся негласно запрещённой между ними темы, и корил себя за это, но в то же время он ощущал, как внутри его головы взрываются фейерверки от настолько чистых и честных слов. Эта честность поразила его, распарывая внутренние органы и даря чувство безграничной свободы, которая ощущалась, как внутренне кровотечение. Фрэнк был готов прямо сейчас прокричать, что по-настоящему влюблён в стоящего перед ним человека, что все эти сценические игры заставляли его ощущать себя невообразимо паршиво и в то же время бесконечно счастливо, что ещё секунду и он отправиться искать красивейший обрыв, чтобы взлететь до небес и следом разбиться о скалы Джерард чувствовал, будто внутри него произрастает роза, которая дурманит своим ароматом, сводит с ума красочностью своих лепестков и царапает, царапает, царапает всё, что находится за заслоном из рёбер. Слышать такое от Фрэнка Джерард привык: за те два месяца, что они притворяются влюблёнными, чего только не было сказано ими в адрес друг друга, но сейчас, когда вокруг не души, слышать такое больно, страшно, но в то же время невероятно приятно. Джерард понимал, что всё это часть их глупой игры, но каждый раз, слыша от Фрэнка подобное, он замирал по-настоящему, он правда терял контроль над дыханием, когда Фрэнк приближался к нему, он правда мог потеряться в разговоре, если встречался взглядом со взглядом гитариста, он правда испытывал к нему чувства, правда. И он правда понимал, что для Фрэнка это не более, чем глупый маскарад, который веселит и приманивает к ним публику - Н-нарцисс, он... он из греческой мифологии, - пытаясь придать голосу уверенности, произнёс Джерард, ощущая жжение в глазах - Чего? - изгоняя сладкий отравляющий и убивающий туман из головы и пытаясь звучать шутливо и несерьёзно, спросил Фрэнк Атмосфера между ними начинала сжиматься, будто вакуумизируясь, грозя полностью уничтожить их в скором времени. Джерарду вдруг захотелось всё прекратить. Всё полностью. Кажется, он был готов даже развалить группу, лишь бы больше не видеть столь любимое, но пугающее лицо напротив. Фрэнку же хотелось просто убежать, убежать в другую страну, навсегда исчезнув из жизни человека, которого он хотел прижать к себе ещё крепче, из-за которого он чувствует себя счастливым, из-за которого он хочет вырезать своё собственное сердце и скормить его жадным свиньям. Стоя друг напротив друга, они понимали, что буря уже началась, что разрушения будут непоправимыми, что это либо уничтожит их жизнь, либо даст им шанс построить что-то новое на расчишенной земле. Ощущение этого приближающегося ужаса совсем не успокаивало их, совсем не давало им надежды, и совсем точно не могло остановить их - Угу, - проглатывая мешающую говорить слюну, ответил вокалист, - Ты сказал, что он из римской, - пояснил он, разворачиваясь к Фрэнку и натянуто улыбаясь ему - Оу, точно, перепутал, - возвращая ужасно натянутую улыбку, сказал Фрэнк, - Но это ты у нас умный и культурный, так что мне можно иногда говорить глупости, - задрожавший гитарист в скором темпе начал мысленно строить вокруг себя стену, лишь бы не позволить одной самой честной глупости вырваться из его сознания - А мне что, нельзя никогда? - наигранно печально спросил Джерард, пытаясь не моргая смотреть на шумящие сверху ветки, и резко, не дожидаясь ответа, спросил, - Хочешь я скажу глупость? - Ч-что... - побледнев, кажется, до кончиков волос, прошептал Фрэнк, всверливаясь взглядом в дрожащую челюсть Джерарда и в его блестящие, закатывающиеся глаза Джерард не понимал, почему не может остановить поток мыслей, вырывающийся из него. Каждая внутренняя попытка замолчать отзывалась нестерпимой болью, которая поливала кислотой счастливые совместные с Фрэнком воспоминания и гипотетическое будущее в его голове. Вокалист пытался найти причину отвлечься и выкрутиться из сложившейся ситуации, но просто не мог противостоять разрывающему его изнутри чувству, которое перекрывало доступ к кислороду, которое царапало внутренности, которое всеми силами пыталось уничтожить его защитную лживую оболочку. Сейчас Джерард не понимал, как смог продержаться целых два месяца в этом разрушающем состоянии... - Я устал, Фрэнки, - произнеся это сухим дрожащим голосом, Джерард, кажется, поставил вселённую на паузу, потому что иначе нельзя объяснить то, что почувствовали музыканты в этот момент, - Фрэнки, ты не представляешь насколько я устал, - начал он говорить, чувствуя, как солёная вода скатывается по щекам, - Всё это притворство, вся эта ложь, все, что мы делали ради безумной идеи протеста - это всё убивало меня ещё с первого дня, как только мы закончили со съёмками клипа, - договорив, Джерард судорожно вздохнул, не замечая, что музыкант напротив с бесконечной нежностью наблюдает за ним, часто моргая и непроизвольно подходя ближе, - Я-я сначала даже был рад, что мы начали эту игру, думал, смогу бороться с тем, что сидит внутри меня, но оказалось, ни черта я не могу, - вытерев глаза тыльной стороной ладони, Джерард перевёл взгляд на сцепляющиеся под ногами корни деревьев, боясь взглянуть на Фрэнка, который в свою очередь всё ближе подходил к вокалисту, содрогаясь всем телом, но не прекращая внимать его словам, - Всё, что мы творили ломало меня изнутри: я будто разбивался каждый раз, когда смотрел на тебя, когда говорил с тобой, когда обнимал тебя, но теперь я разбит окончательно... Мне ужасно стыдно, что я говорю это сейчас, Фрэнки, но, кажется, нет даже не кажется - это точно, я что-то чувствую по отношению к тебе, что-то гораздо сильнее, чем здравый смысл, что-то, что гораздо сильнее меня... - Джерард протяжно вздохнул, вдавливая пальцы в пульсирующие виски, а стоящий совсем близко Фрэнк издал резкий скулящий звук, прижимая ладони ко рту, - Прости, н-но, думаю, пора прекратить это всё, иначе я просто вернусь к тому вечно пьяному этапу моей жизни, из которого, наверное, не смогу выбраться снова - Джи, но я не хочу прекращать это, - подходя максимально близко, шёпотом произнёс Фрэнк, неосознанно протягивая руки к Джерарду, который с испугом смотрел в просветлевшее мокрое лицо гитариста, - Я лишь хочу, чтобы всё это стало правдой, - появившийся комок в горле мешал говорить, так что фраза вышла хриплой и звенящей, а ладони Фрэнка аккуратно опустились на дрожащие ладони Джерарда, успокаивая их, - Мне казалось, что тебе, наоборот, совсем безразлична эта наша игра, ведь каждый раз, когда мы оставались одни, ты отдалялся на столько, на сколько это было возможно, - глаза Фрэнка безумно светились, будто заново изучая и запоминая лицо Джерарда, которое постепенно начинало меняться из-за радости осознания, - Я, думал, что не смогу вынести ещё один концерт, ещё одно интервью, думал, что не смогу даже подняться с кровати, но каждый раз, видя тебя, понимал, что смогу даже пересадить кому-нибудь почки, если только ты попросишь, если только улыбнёшься мне, если только сядешь рядом и начнёшь разговаривать о чём бы то ни было, - музыкант мечтательно и умиротворённо улыбнулся, получая в ответ пропитанную нежностью и теплом улыбку, - Каждый раз, наслаждаясь нашей, как я думал, наигранной близостью, я ненавидел себя, презирал себя, пытался уничтожить себя... Но всё равно жаждал очередного выхода на сцену, чтобы снова прижаться к тебе, - осторожно и медленно приблизившись к Джерарду так, что они чувствовали исходящее друг от друга тепло, и смотря в его глаза, Фрэнк тихо, но уверенно произнёс - Знаешь, я тоже чувствую к тебе что-то, что намного, намного сильнее меня и моего здравого смысла... Мир вокруг вновь начал своё движение, жизнь вселенной возобновились и Земля продолжила вращаться вокруг раскалённой звёзды, а музыканты, стоящие в темноте, укрывающей их от чьих-либо глаз, кажется, впервые без лжи, без ненужных предлогов и оправданий, без притворства и напряжённости соединили свои губы в медленном и уверенном поцелуе, от которого по всему телу разлетались искрящиеся электрические разряды вперемешку с счастьем свободы, правды и понимания. Фрэнк и Джерард готовы были отказаться от кислорода, лишь бы чувствовать друг друга настолько близко. Их сердца бешено колотились, всеми силами стараясь удержать сознания своих владельцев внутри их разгорающихся тел. Музыканты слишком давно мечтали о том, что бы сорвать душащие их маски с лиц, слишком давно мечтали о правде и искреннем наслаждении, слишком долго ждали этого момента, что бы позволить миру помешать им насладиться всем спектром бушующих в них эмоций Как назло, минутами позже в кармане вокалиста зазвонил телефон, пронзая острым ножом миг отрешённости музыкантов от остального мира. Но ни Фрэнк, ни Джерард не обратили внимание на него, слыша лишь учащённое дыхание друг друга. Первый звонок сменился вторым, а второй третьим, но музыканты всё также отрешённо обнимались, нежно касаясь подушечками пальцев лиц друг друга и соприкасаясь кончиками носов Очередной настойчивый вызов прозвучал из кармана гитариста, и тогда музыканты решили всё же ответить на звонок, который, кажется, был особо срочным. Это был Майки: - Фрэнк!? - непривычно взволнованный голос басиста насторожил музыкантов, - Ты не знаешь, куда делся мой брат? Он не берёт трубку, вдруг он опять... опять... ну, ты знаешь, устраивает геноцид растений на клумбе? - Майки явно паниковал, запинаясь и говоря слишком быстро, но Фрэнк, держащий телефон у уха, и Джерард, всё прекрасно слышаший, не переняли его панику, а лишь смутились, чувствуя вину за то, что заставили Майки волноваться, - Не молчи, боже... Фрэнк?! - Майки, это я, - видя заминку Фрэнка и пододвигая его руку с телефоном ближе к своему лицу, максимально спокойно произнёс Джерард, - Со мной всё в порядке, прости, что заставил нервничать, я знаю, что не должен был так... - закончить предложение вокалист не успел, из динамика прозвучал странный тревожно-весёлый голос его брата - Это поэтому ты так тяжело дышишь и так долго не берёшь трубку? - немного разозлённо, но уже более спокойно спросил Майки, вынуждая Джерарда потерять дар речи, а Фрэнка, наоборот, прийти в себя - Майки, если, это всё, что ты хотел узнать, думаю, тебе пора сбросить трубку и ждать возвращения брата в ближайшем будущем, - замечая своё учащённое дыхание, ответил Фрэнк, ещё больше краснея - Чёрт, вы же понимаете, что мы все думали, что вы лишь играли на сцене? - тихо, в своей манере спросил Майки, пытаясь осознать новую реальность - Оказалось, что никто из нас не умеет долго притворяться и отыгрывать предписанные нам роли, - концентрируя внимание своих влюблённых глаз на улыбающихся и таких же влюблённых глазах напротив, произнёс Фрэнк, сбрасывая вызов и аккуратно притягивая Джерарда к себе для новой порции нежности, которая начинала пропитывать мир вокруг, полностью возвращая им миг долгожданного уединения и бесконечной свободы...