"Утопающий хватается за соломинку"...

      «Утопающий хватается за соломинку… И — вот она, соломинка, за которую мне предстоит ухватиться», — пронеслось в голове у Сиэля.              Прямо перед ним расстегивались брюки дворецкого, и лицо Сиэля загорелось. Такого поворота он точно не ожидал.       — «Ухватился за соломинку», называется, — едва слышно пробормотал граф себе под нос, и руки Себастьяна на миг остановились.       — Простите, господин?..       Но Сиэль только махнул головой, краснея еще сильнее от того, как пальцы демона нырнули в брюки и извлекли наружу его массивный орган.       — Вы, вероятно, имели в виду, что утопающий хватается за спасительную соломинку? — голос демона звучал где-то вне сознания Сиэля, которое было целиком сосредоточено на открывшемся ему виде. — Но почему же так скорбно? Мне показалось, что, учитывая вашу ситуацию, такой расклад придется вам по вкусу. Если верить вашим словам…       — Все верно, — выдохнул Сиэль. Он уже не мог отступиться.              Тогда Себастьян подошел к нему ближе. Внутри у графа вскипела лава: это было и возмущение, и стыд, и то, в чем он с трудом мог признаться самому себе, — желание. Наверно, это нормально — испытывать влечение к человеку… нет, к существу, которое дорого для тебя. Которого ты… любишь. Да, любишь. Но для графа, по своей натуре скупого на проявления нежных чувств, подобный жест был не то чтобы непривычен… Почти недопустим.       Сейчас же Сиэль осознавал, в какое унизительное, да и просто дурацкое положение он сам себя загнал. Сначала обидел своего возлюбленного, за что понес заслуженное наказание. А теперь практически объяснился ему в любви… Но простых слов оказалось недостаточно. Ни в первом случае, ни во втором.       Но сильнее всего в его голове, в унисон с беспокойно колотящимся сердцем, пульсировала одна единственная мысль: удержать. Удержать, во что бы то ни стало. И доказать. Доказать, что все сказанное им из глубины души — вовсе не пустые слова.       Вдруг его демон на самом деле уйдет?.. Разорвет контракт, как и грозился, и уйдет? Чтобы больше не терпеть скверный характер хозяина… или по каким-то своим причинам, явно более значимым, чем поедание столь желанной души… Никогда еще Сиэль не видел Себастьяна в таких состояниях, как за один сегодняшний вечер. От демона можно было ожидать чего угодно.       Поэтому лучшее, что граф мог сделать теперь — на деле показать, что значит его любовь.              — Вам помочь «ухватиться за соломинку»?.. — учтиво предложил демон, видя колебания господина. — Впрочем, если вы откажетесь…       — «Помочь», — стараясь не терять достоинства, фыркнул Сиэль, пересев на колени и приблизившись к источнику своих волнений. — Хорошо ты «помогаешь» — тычешь мне своей «соломинкой» в лицо…       Предельное смущение заставляло его грубить против воли, но демон на это только хохотнул, между делом стягивая перчатки.       — Хвататься можно по-всякому, господин. Но, если у вас возникли трудности, я могу вас направить, — он протянул руку, подхватил графа под подбородок длинными пальцами, вынудив поднять голову и заглянуть ему в лицо.       Сиэль затаил дыхание. «Пусть я и его хозяин… но сейчас хозяином ситуации выглядит именно он». Демон по своей природе могущественнее человека, и в данном случае этот перевес ощущался особенно сильно. К тому же, в его переливающихся огнем глазах читался намек на пренебрежительную насмешку. Словно он… по-прежнему не верил господину, считая его признание лишь брошенными в порыве отчаянья словами. «Да кем, в конце концов, он себя возомнил? Смеется надо мной? Думает, я отступлюсь так быстро?».       И граф решительно взялся всеми пальцами правой руки за горячий член демона. Кошачьи зрачки Себастьяна расширились, в них заиграли искры. Сиэль со скрываемой несмелостью двинул рукой, пытаясь привыкнуть к положению дел и угомонить барабанившее сердце. Большой палец демона скользнул по подбородку графа, остановился на сосредоточенно сжатых губах и мягко, ненавязчиво попытался пролезть между ними. Это погнало электрический ток по телу мальчика, и он, взволнованно вздохнув, невольно приоткрыл рот, впуская в него непрошенного гостя. Конечно, он понял, чего хочет от него демон. Но одно дело — палец, а совсем другое…       — Да он же мне в рот не поместится, — отстранив голову, заметил Сиэль, озадаченно глядя на устремленный к потолку демонский член.       — А вы язычком, господин, — деликатно посоветовал Себастьян, на что граф недовольно нахмурился, смущаясь еще сильнее. — К тому же, когда вы едите пирожные, ваш рот превосходно открывается и шире…       — Заткнись! — прошипел Сиэль и, не желая больше слушать насмешливые разговоры, приблизился и взял член в рот. Себастьян испустил вздох, в котором почувствовалось изумление, что порадовало графа. «То-то же, не стоит меня недооценивать».              Правда, это было странно. Но не противно, нет. Даже приятно. Сиэль не помнил тот первый момент, когда головка члена только занырнула в его рот и легла на язык. Зато каждый последующий миг отпечатывался в его памяти прекрасно. Он, интуитивно понимая, что нужно делать, осторожно двигал головой, скользя губами по стволу. Его правая рука так и застыла, держась за орган ближе к основанию. Но это его мало волновало. Его захлестнул вихрь эмоций.       Сейчас он чувствовал своего демона. Чувствовал его внутри себя. Чувствовал его в своей власти. Чувствовал его запах, так насыщенно, как никогда. И даже чувствовал его вкус. Такой же потрясающий, каким он и казался. Сиэль уже и не думал о том, что послужило причиной этого поступка. Нет, никто его не принуждал. Это не было наказанием. Не было извинением. Это было только тем, что Сиэль давно хотел сказать Себастьяну. Но никак не мог решиться. Пока Себастьян буквально не подтолкнул его к такому смелому шагу.       Внутри стало удивительно тихо. Спокойно. Словно не было никакого скандала. Не было никаких недопониманий, обид и угроз. Только голова еще немного гудела после выпитого. Но это — лишь незначительная мелочь. Сиэль не испытывал ничего схожего с унижением, чего он боялся в самом начале. Только удовольствие от такого плотного взаимодействия с возлюбленным. Удовольствие, от которого сами собой закрывались глаза.              Сам же демон тоже притих, уже и не думая измываться над хозяином. На самом деле, он и не собирался… Но это получалось само собой, наверно, от обиды. И неверия. До последнего он чувствовал себя жертвой унизительного розыгрыша, обманутым, преданным. Но теперь…       Он медленно, глубоко дышал, и его пальцы зарывались в черные волосы мальчика. Себастьян не мог не почувствовать нечто, поразившее его до самой глубины его существа. Искренность. Подлинную, чистую любовь. Абсолютно не пошлую, не имеющую ничего общего с так хорошо знакомой ему похотью. Нет, господин не соврал. И не кидал громких слов на ветер. Значит, все взаимно. Взаимно… И когда демон в последний раз радовался ответным чувствам? Лет пятьсот назад, когда был еще совсем юн?       Но этот случай не был похож ни на один из предыдущих. Этот человек… Эта сильная, чистая душа… которая могла стать чудесной пищей демона… Которая уже была его пищей, но только иным образом. Ведь Себастьян наслаждался им. Вкушал даруемое им удовольствие. Это ли — не самый настоящий десерт? Как шоколадные пирожные, которые демон испек для своего дорогого графа?              Движения мальчика обретали уверенность. К делу подключилась рука, и Сиэль уже смело держал член Себастьяна, с аппетитом облизывая его, приходя в восторг от реакции демона… очень человеческой реакции: вздохов, подрагиваний и нежных ответных поглаживаний. Граф же привык быть на высоте всегда и во всем, и этот случай — не исключение. Он был готов доказывать Себастьяну свою правоту сколько угодно. В нем лишь разгорался азарт от ощущения своего могущества. «Демон еще пожалеет, что позволил себе усомниться в господине». Сиэль быстро двигал рукой, сочно посасывая головку члена. Колени начинали ныть, и мальчик перевел вес тела на бедро, сместившись набок. Неважно, на это можно не обращать внимания. Ничто не имеет значения. Кроме одного.              Себастьян мог терпеть долго, сколько того потребуется — как и следовало безупречному демону в воплощении безупречного мужчины. Но щекочущие импульсы удовольствия уже прокатывались по его телу с невыносимой частотой. Велико было желание позволить телу разрядку. Сладкую, долгожданную. Такую, как никогда. По крайней мере, первую за несколько сотен лет — с тех самых пор, когда демон любил в последний раз.       Он опустил руки на личико Сиэля, и к нему обратились большие разномастные глаза мальчика.       — Господин, полагаю, нам стоит остановиться… — предположил демон, но, к его удивлению, граф только качнул головой, после чего вернулся к своему занятию. И — забавно — от этого у Себастьяна вдруг дрогнули колени, совсем как у зеленого юнца, впервые познающего любовные ласки. Наслаждение накатывало с разрушительной силой торнадо, и демон склонился, стиснув зубы, чтобы ненароком не выдохнуть слово… Имя… самое дорогое ему имя, звучащее для него музыкой, которое ему, однако, было не положено произносить.              Зная, к чему все ведет, Сиэль не собирался останавливаться. «Не дождется», — с вызовом думал он. Слишком сильным в графе было желание выразить все скопившиеся в нем чувства.       Он любит демона. Любит. И демон позволяет ему любить себя. Себастьян не отверг его. Не рассмеялся ему в лицо, не посмотрел сверху-вниз с презрением. И, кажется, даже простил его. Простил своего глупого господина… «Нет, никакого не глупого! Так, лишь раз совершившего глупость…». Поэтому теперь Сиэль решил идти до самого конца. И, когда его рот наполнила густая, вязкая жидкость, граф вздрогнул и отстранился. Посмотрел демону прямо в лицо, теперь показавшееся ему особенно красивым. Может, от осознания доступности любимого. А, может, от оживившего его совершенно человеческого возбужденного румянца. Себастьян часто дышал приоткрытыми губами, но в его глазах мелькнуло что-то, напоминающее беспокойство.       — Милорд… — с неловкой ноткой начал он. — Вы можете сплюнуть…       Нет, какое там… Сиэль, смакуя странный, сладковатый вкус, подкопил слюны и проглотил все содержимое рта.              У демона от удивления отвисла челюсть. Он явно недооценил господина, с которым мог потягаться в упрямстве кто угодно… Нет, дело было не только в упрямстве. Совершенный им жест означал куда большее, на такое пошел бы не каждый…       Сиэль принимает его. Полностью, безоговорочно. Без намека на отвращение. Действия и в самом деле говорят куда о большем, чем слова. Но и слова, как выясняется, не всегда расходятся с делом…              Граф же, тем временем, облизнул губы и пересел, вытянув затекшие ноги. На коленях отпечатались красные круги от длительного стояния на полу. Это не ускользнуло и от внимания демона. Что-то внутри у Себастьяна неприятно скрутилось, в то же время вызывая странный, давно позабытый трепет. Он, быстро всунув свой опадающий орган обратно в брюки, в один миг присел и подхватил господина на руки.       От неожиданности Сиэль ойкнул, и его сердце замерло, когда он оказался лицом к лицу с дворецким. Мальчик ощущал теплое дыхание Себастьяна в своих волосах и впервые за последние часы позволил себе обмякнуть. Как и всегда, в этих сильных, любимых руках…       Теперь все позади. И, в то же время, все только начинается. Это граф понял, когда Себастьян крепче прижал его к себе, совсем не так, как обычно. Вольно, любовно. Когда лицо демона приблизилось, и Сиэль почувствовал на своих губах жар его влажных губ. Тело встрепенулось, запылало, и внутри, и снаружи, заливая румянцем щеки. Сиэль раскрыл губы навстречу, даря первый поцелуй своему возлюбленному. Язык демона тут же ловко нырнул в рот мальчика, и у того непременно подкосились бы ноги, если бы он не находился в руках своего верного, любимого дворецкого. Огонь уже распалялся в животе, вызывая напряжение ниже. Сиэль обнял демона за шею, отвечая пылкими, долгожданными поцелуями.              Тут Себастьян оторвался от него, но лишь на секунду — чтобы усадить графа на письменный стол. Это была не самая удачная идея, о чем Сиэлю тут же сообщили занывшие после недавнего «наказания» ягодицы. Мальчик ахнул, но демон, кажется, этого не заметил.       Он прильнул губами к покрасневшим коленкам господина, целуя их — позволить себе такую вольность он мечтал годами. Параллельно его руки уже привычными движениями начали стаскивать с графа гольфы, обнажая стройные ножки. «Зацеловать, зацеловать его всего». Небывалая нежность так и рвалась наружу, из самого нутра демона.       Как давно он не любил… А готов ли он сам к любви с человеком?.. Сможет ли он контролировать обуявшие его чувства и не перегнуть палку?.. Сейчас его пальцы и его язык жаждали познать каждый уголочек тела возлюбленного, перебираясь от колен вниз, по икрам, к хрупким, словно фарфоровым стопам… Сиэль снова сдавленно застонал — как показалось демону, от удовольствия… Но — нет, что-то было не так. Себастьян вовремя почувствовал это и выпрямился. И вправду — на лице графа отображалось явно не возбуждение.       — Стол твердый… — пояснил Сиэль, и у демона в очередной раз что-то внутри сжалось. Конечно же, графу больно сидеть на столе… после того, что Себастьян с ним сделал… Кажется, демон забыл, насколько люди уязвимы. Их раны не затягиваются так быстро… И в этот момент он ощутил настойчивое желание поклясться самому себе, что больше никогда, никогда не причинит боли своему любимому существу.       — Конечно, господин, — дворецкий снова бережно поднял графа на руки. — Давайте переместимся на более мягкую поверхность. Думаю, кровать подойдет?              «Кровать…». Никогда это слово не таило в себе столько противоречивого волнения, смешанного с желанием. Сиэль только кивнул, и в считанные секунды они оказались в графской спальне.       Демон бережно опустил господина на действительно куда более мягкую постель, но Сиэль все равно невольно поморщился. А сможет ли он вообще завтра сидеть?.. Но теперь эта мысль выбила в нем искру еще большей взволнованности. Он понимал, что последует дальше. Но вовсе не был против. Ему и самому хотелось этого. Слиться со своим возлюбленным полностью.       — Придется потерпеть, милорд. Но вы сами виноваты в том, что произошло, — приговаривая со странной, непривычной ласковостью, Себастьян стянул с графа сюртук, затем быстро пробежал пальцами по пуговицам жилета и рубашки. Миг — и лишняя одежда хозяина полетела на пол. За ней последовали и уже расстегнутые бриджи.       — Ну-ну, как бы не так, — буркнул Сиэль, уже совершенно не желая возвращаться к недавно пройденному этапу, оказавшемуся тяжелым для них обоих. Но нежные руки Себастьяна, скользнувшие по его обнаженной груди, окончательно выбили мысли из головы. Сиэль откинулся на кровать, утопая в поглаживаниях и влажных поцелуях, оставляемых демоном на его теле. Однако, граф вовсе не хотел получать удовольствие в одиночку.       Ему нужно было совсем другое. «Любовь с демоном». И только она.       — Ты тоже сними одежду, — подняв голову, проговорил Сиэль, но прозвучала эта фраза совсем не так, как приказ. Себастьян тоже отметил это не без удовольствия. Графа выдавало его волнение. И причина этому волнению была ясна.       Демон выпрямился. Медленно, нарочно распаляя желание господина, расстегнул и снял фрак. Кажется, в подобных ролях они еще не находились. Но Сиэль нетерпеливо протянул к демону руки, и противостоять такому призыву было невозможно.       Сиэль с восхищенно приоткрытым ртом наблюдал, как обнажалось тело Себастьяна — стройное, мускулистое, такое же красивое, каким и казалось ему в одежде. Он с трудом дождался момента, когда демон, наконец, прильнул к нему, когда сумел провести руками по его гладкой коже, чувствуя под ней рельеф мышц. Кончики пальцев при этом буквально горели: от Себастьяна так и исходил жар, от которого Сиэль безвольно плавился, но совершенно тому не возражал. Ему хотелось сгореть в этом огне желания и любви.       Руки сами собой обвились вокруг шеи Себастьяна, ноги — вокруг его талии, а губы нетерпеливо отыскали губы демона. Хотелось всего, всего и сразу. Хотелось чувствовать больше. И теперь они оба могли себе это позволить.              — Перевернитесь, пожалуйста, господин, — горячо прошептал Себастьян на ухо графу. Не зная, что именно его ждет, но жаждая выяснить это как можно быстрее, Сиэль, даже не подумав спорить, послушался. И вдруг осознал, что доверяет своему демону. Доверяет абсолютно.       Даже не так, как раньше. Ведь в самом начале демон казался ему только исчадием ада, хищным зверем, который может в любой момент загрызть зазевавшегося хозяина. Тогда доверие пришло к нему не сразу, а лишь постепенно, заслуженное поступками.       Но сейчас Сиэль доверял своему слуге даже сильнее, чем на миссиях, когда его жизнь находилась в смертельной опасности. В такие моменты граф всегда знал, что демон придет ему на помощь. Так же и теперь он ни секунды не сомневался, что Себастьян не причинит ему вреда, не сделает ничего нежеланного. Поэтому можно было отпустить себя. И отдаться демону. Отдаться желаниям.              Руки Себастьяна скользнули по спине господина, вниз, после чего и сам демон тоже спустился. Сиэль озадаченно оглянулся через плечо. Но Себастьян склонился и припал губами к ягодице графа, покрывая легкими, едва ощутимыми поцелуями красные следы недавних побоев.       Сиэль расслабленно опустил голову на покрывало, чуть дрожа от новизны этих провокационных прикосновений, немного стесняясь, пусть даже демон и видел его без одежды каждый день. Раздевал, одевал, мыл… Щеки все равно горели. Это разные вещи…       Не успел он об этом подумать, как вдруг вскрикнул от неожиданности: губы демона нырнули между его ягодиц. Ладно — губы, но язык… Влажный и настойчивый, обжигающий огнем…       Мальчик растянулся, чуть дыша, улыбаясь самому себе, полностью вверяясь своему демону.              Все это ведь не могло появиться в одночасье, оно копилось в них годами… Выходит, и демон все это время что-то чувствовал к своему господину? И не просто «что-то»… Откуда, иначе, в нем столько нежности? Ведь демоны — воплощения похоти. Но то, что делал Себастьян, нельзя было назвать пошлым. Он лишь выражал свои чувства. Как тогда и сам Сиэль, стоя в кабинете перед демоном на коленях. «Хватаясь за соломинку», — пронеслось в голове, и Сиэль засмеялся, хотя этот смех тут же перешел в стон удовольствия.              Повернув голову набок, Сиэль протянул руку назад, прикоснувшись пальцами к мягким волосам Себастьяна. И, когда демон поднял на него светящиеся багрянцем глаза, проговорил, чувствуя покалывание на щеках:       — Я хочу дальше.       — Да, мой господин.       Демон тут же подобрался к нему, так что Сиэль ощутил тепло его тела всей спиной, и склонился, целуя в щеку. Мальчик блаженно прикрыл глаза, приподнимаясь, подставляя лицо новым поцелуям, которые демон оставлял с явным удовольствием.       Обвив господина одной рукой под грудью, другую руку Себастьян спустил вниз. Сиэль уткнулся лицом в сгиб локтя мужчины, оказавшийся прямо перед ним, и затаил дыхание, выжидая. Он знал, что больно не будет — Себастьян этого не допустит. Ведь его демон слишком идеален во всем, чтобы не сделать безупречным и этот волнительный момент их первой близости.       И в самом деле — стоило графу унять дыхание и расслабиться, как он почувствовал плавное вторжение, настойчивое, но мягкое, беспрепятственное. Кажется, для этого демон использовал вспомогательное средство… Да и чего удивляться: на то он и Себастьян. Раз он может взять из воздуха хлыст, то почему бы ему не воспользоваться своими способностями для облегчения и этого процесса?..              У Сиэля вырвался громкий вздох, слишком уж напоминающий стон, когда Себастьян продвинулся глубже. Но к его плечу прижались горячие губы.       — Господин… все в порядке?       Еще одно движение — и снова вздох. Граф невольно улыбнулся, блаженно прикрыв глаза.       — Да… — прошептал он. — Все в порядке…       Размеры демонского достоинства вызывали небольшой дискомфорт, но тело постепенно адаптировалось к происходящему, расслабляясь и податливо принимая в себя мужчину.       — Тогда позвольте немного сменить позу, если вы не возражаете… — проговорил демон и, крепко обхватив хозяина, перекатился набок. Сиэль изумленно оглянулся и обмер, встретившись глазами с Себастьяном. Утонченное лицо демона снова оказалось совсем близко, а смотрел он на графа с небывалым теплом. Сердце от этого взгляда сжалось так сладко, что на губах сама собой всплыла смущенная, влюбленная улыбка. И Сиэль отвернулся, стыдясь своей слабости. Слабости перед тем, кто последние годы делал его сильным одним своим присутствием.              Демон бережно погладил мальчика по лицу длинными пальцами.       — А к такой любви с демоном вы были готовы, милорд?.. — спросил он, приподнимая правую, оказавшуюся сверху, ногу графа, поддерживая под бедро, и возобновил поступательные движения.       Сиэль же потерял дар речи. Он никак не мог осознать реальность происходящего: ведь еще вчера подобное могло случиться лишь в его самом смелом сне.       Теперь же он целиком находился в руках своего возлюбленного. В глазах Себастьяна светилась нежность, а его пальцы любовно скользили по телу мальчика, забрались между открытых ног хозяина, взялись за его член, поглаживая.       Граф бессильно обмяк, просто наблюдая за своим прекрасным демоном, перекинув через него поднятую ногу. Разглядывая его лицо, источающее и страсть, и любовь, слушая его ускоренное дыхание, ощущая внутри себя его неспешные толчки, от которых все тело наполнялось расслабляющим блаженством. Разве может быть так хорошо?..              Оказалось, может быть даже лучше. Демон наклонился и поцеловал господина, атакуя его рот языком в такт с движениями их тел. Людские плотские утехи перестали забавлять его спустя пару сотен лет существования, когда он перепробовал все возможное и невозможное. Но сейчас, держа в объятиях своего любимого человека, он ощущал небывалый восторг.       Раньше пиком демонского наслаждения было поглотить наивкуснейшую, сладкую человеческую душу, пропитанную силой и болью, отчаянием и чистотой. Теперь же нечто оказалось куда вкуснее: любить, любить эту душу, вкушая ее, но только иначе– физически, телом. Всем своим существом.       В этом и вся прелесть. Живая душа — как неисчерпаемый источник наслаждения. Целовать обладателя любимой души, чувствовать его ответную, пылкую любовь. Как же глупо… Но в то же время – так правдиво и искренне. Еще каких-то лет пятьдесят назад Себастьян бы посмеялся над собой за эту сентиментальность… Но он также не мог ожидать и ответной чувственности от его обычно строгого и сдержанного господина.              Теперь же от сдержанности не осталось и следа. Сиэль мог позволить себе это. Чувствовать. И выражать свои чувства громкими, сбивчивыми вздохами. От быстрых, умелых манипуляций пальцев демона, сопровождаемых невероятно приятными, массирующими каждую чувствительную точку, ощущениями внутри, мальчик скоро достиг вершины блаженства.       Себастьян целовал его щеку, приоткрытые в частом дыхании губы, и Сиэлю стало казаться, будто он снова опьянен. По телу растекалась такая же сладкая слабость, так же сводило пальцы рук и ног. «Впервые опьянен вином. Впервые опьянен любовью», — подумал он с туманной улыбкой. И вдруг заметил, что демон попытался отстраниться.       — Себастьян?.. А ты?.. — сорвалось с его губ раньше, чем граф успел подумать. Демон посмотрел на него с удивлением. Снова решил, что хозяин остановится на полпути? «Неужели он так и не понял, что все это значит для меня?!». Это придало Сиэлю решимости, и в его голос вернулась требовательность. — Продолжай.       — Господин, если я продолжу… — Себастьян вдруг показался неуверенным, осторожно подбирающим слова. — Я не хочу вас запачкать…       На это Сиэль вздохнул. Развернулся к демону и, не раздумывая, уже сам поцеловал его. Пылко и быстро, все еще не в силах отделаться от одолевающего его смущения. Понадобится время, чтобы привыкнуть к новому укладу их отношений…       — Нет, Себастьян, — выдохнул граф, вглядываясь в тонкие черты своего слуги, образ которого не покидал его ни на минуту, так же идеально вырисовываясь даже перед закрытыми глазами. — Я хочу идти до конца. Вместе с тобой.              Глаза демона раскрылись шире от подлинного недоумения. Где-то глубоко внутри он до сих пор не позволял себе поверить в полное принятие его господином. Казалось, где-то должно быть ограничение. Что-то недопустимое, непозволительное… То, чему граф скажет: «Довольно!». Но Сиэль смотрел на него с твердой решительностью, способной разрезать даже алмаз. Кажется, графа самого обижал этот намек на недоверие.       Его слова… слова господина… слова Сиэля… Слова о любви. Это была чистая правда, в которой нельзя сомневаться.       — Я вас понял, господин, — тихо произнес демон.       — Не сдерживайся, — только ответил Сиэль, попав в самое яблочко.              «Не сдерживайся». Этого позволения ему и не хватало. Отдаться удовольствию без оглядки. С человеком, который не боится демона. И не боится его любви.       Конечно, Сиэль не боялся. Ведь именно это ему так нравилось в Себастьяне.       Покорность, но необузданность. Животная сила, безграничное могущество. И лишь один сдерживающий фактор: привязанность к человеку. Контрактом. И любовью. Гарантия того, что демон не переступит черту.       Поэтому, когда Себастьян перевернул графа на спину, закинув его ноги к себе на плечи, продолжая быстро, стремительно, но по-прежнему безусловно бережно любить хозяина, Сиэль снова улетел в страну грез. Он забывал дышать, лишь улыбался, выпуская из приоткрытого рта стоны. И впитывал в себя демона. Впитывал каждой клеточкой тела.       Он ни о чем не жалел. Да, сегодня оба совершили глупости, о которых наверняка жалеют… Но все было не зря. Ведь теперь они стали друг для друга теми, кем давно хотели быть. Должны были быть.       Маски сняты. А разговоры — душ и тел — откровенны.              Когда же демон все-таки выдохся и растянулся рядом, Сиэль прильнул к нему, горячему, влажному от пота, зарылся лицом в его грудь и почувствовал его пальцы в своих волосах.       — Себастьян… — негромко произнес граф, чувствуя себя невероятным глупцом, счастливым до неприличия. — Я все равно это скажу.       Пауза. Тихий, низкий выдох:       — Что же вы скажете, милорд?       — Я люблю демона, — проговорил Сиэль и, возможно, пожалел бы об этом. В иных обстоятельствах. Но не сейчас. Сейчас в его душе наконец-то воцарился мир. Себастьян не бросит его. Не уйдет. И доживать свой век — столько, сколько ему отмерено — Сиэль будет рядом с единственным существом, которое он любит. И которое так же любит его. Этого уже достаточно, чтобы сделать вечер, да и все последние горькие годы, капельку лучше…       — А я полюбил душу, которую должен был поглотить… — ответно вздохнул Себастьян.       — Что-то явно пошло не так, да?.. — Сиэль выбрался из его объятий, смутившись излишней сентиментальности. Прохладный воздух прикоснулся к разгоряченному телу — рядом с Себастьяном же он буквально пылал огнем. За окном еще моросил дождь, но гроза уже миновала.       — «Схватился за соломинку», называется… — задумчиво пробормотал граф.       — Прям так уж и «соломинка»? Вы уверены? — к его подбородку прикоснулись пальцы, и Сиэль обернулся на своего прекрасного демона, все так же лежащего рядом с ним в полумраке спальни.       — Да «соломинка», «соломинка», не льсти себе, — наигранно буркнул граф, силясь не засмеяться. На душе стало совсем хорошо.       Себастьян улыбнулся как довольный кот и притянул мальчика обратно к себе, чему тот вовсе не возражал.       — Неужели? А по вашим стонам так и не скажешь…