Stalker

Прошла неделя, как Алан и Энди начали свое общение на расстоянии. Каждый день они созванивались по два раза - утром и вечером, и каждый раз воображение создавало образ полностью голого тела, по которому Уайлдер сходил с катушек - он имел почти полное представление о нем, и мало что могло остановить его разум. В попытках отвлечь себя, он принял решение заняться приборкой. Книги и диски, журналы и старые тетради, все они и так были отсортированы по первой букве, аккуратно разложены по стопкам и забыты на несколько лет. Но несмотря на всё это, казалось, будто там много лишнего, много того, что уже давно могло бы быть в мусорном ведре, или даже на свалке, не занимая много места, не зажимая между собой кислород, который с такой жадностью вдыхает житель этой комнаты каждый раз, когда пересматривает фотографии с объектом своей любви, когда смотрит на него через глазок фотоаппарата, то приближая, то отдаляя фокус, когда говорит по телефону и представляет, как чужая рука ласкает все мышцы в теле, несильно сжимая их, и страстно целует. Кислорода могло бы быть гораздо, гораздо больше, убери весь ненужный мусор Алан заранее. Хотя кто же знал? Энди, кажется, тоже начал проявлять некие чувства к своему собеседнику. Он старался писать ему во время пар в институте, иногда даже на межфакультетских курсах, постоянно отвлекаясь на переписку. На удивление, это не мешало успеваемости. Своему другу, недавно купившему гитару, Флетчер чуть ли не каждый день рассказывал про таинственного незнакомца из интернета, который постоянно его поддерживает, который готов общаться буквально круглосуточно, и про то, какой он, однако, умный и терпеливый. Знал бы, какие чувства к нему на самом деле испытывает русоволосый, разрыдался бы на месте. По большей части именно испугавшись такой сильной помешанности на его персоне. Вместо старых футляров для дисков и учебников, у Алана на полках уже лежали фотоальбомы, толстые, набитые фотографиями. На нити, расчерчивающие воздух, закреплённые под потолком были нацеплены скрепками и зажимами все те же снимки, а затем развешены по комнате, словно гирлянда. В любой момент можно было поднять голову, повернуть ее куда-то в сторону, вниз, вверх, и вот, везде встречаешься взглядом со своим возлюбленным. Фотографии, где мужчине удалось запечатлеть тот недолгий момент, когда Энди переодевался из одежды для сна в ту, что предназначалась для учебы, лежали на столе, прямо под глазами, что можно было в любой момент взять их в руки и смотреть, смотреть, пока глаза не высохнут от редкого моргания. Хотелось уловить каждый фотон, отражающийся от глянцевой бумаги и входящий в роговицу, проходящий через хрусталик и стекловидное тело глаз, затем попадая на колбочки и палочки, создавая цветную картинку в мозге. В жизни, как думал Уайлдер, эти фото были гораздо, гораздо красочней и ярче, просто он сам разучился видеть что-то контрастнее серо-синего. Иногда можно было заметить, как красочен мир, лишь открывая жалюзи полностью и позволяя солнечному свету расплыться большим угловатым пятном по всей комнате, охватывая каждый листочек, каждую пылинку, каждую ворсинку на ковре. Эти жалюзи редко открывались, как их можно вообще открывать, ведь тогда можно было увидеть, насколько в комнате грязно, заброшено, словно времени здесь не существует и не существовало вовсе. Сама квартира была словно застрявшей где-то несколько лет назад: все те же лампы, все та же кухня, коридор, тот же ламинат на полу, двери, окна, шкафы, столы и стулья. Все было одинаковым, не меняющимся, но это не тревожило, никак. А как может тревожить такая стабильность и без того неизменяющегося человека, что прожил десять лет за один и тот же день? <>

Доброе утро, Энди 25 апреля 2017, 6:02 АМ Я проснулся сегодня довольно рано, хах, видимо, настолько вчера вымотался с уборкой, что был слишком взбудоражен в итоге 6:02 АМ Ой, сегодня же вторник, и у тебя, вроде как, до пяти часов учеба, да? 6:03 АМ Просто запомнил с того раза, хах 6:03 АМ Ладно, на самом деле я не мог нормально уснуть, не знаю, словно проблемы со сном становятся все хуже и хуже с каждым разом 6:03 АМ Ла-а-адно, только когда увидишь, не беспокойся за меня, я просто попробую поискать снотворное, у меня много всяких лекарств дома 6:04 АМ Так что, наверное, уйду сегодня спать пораньше 6:04 АМ

<> На самом деле Алан регулярно просыпался по ночам, с частым, сбитым горячим дыханием и каплями пота, стекающими со лба. Уже на протяжении всей недели ему снится, как его трогают, как его гладят, целуют в губы, как с языком, так и без, как слабо кусают за шею, от чего стоны и нашептывания заветного имени не ограничивались одним лишь сном, вырываясь в реальность, с такими тяжелыми вздохами. Ворочаясь в постели, Уайлдеру снилось это большое, высокое, по сравнению с его собственным, тело, гладящее своими теплыми уверенными ладонями по груди, животу, и всему остальному, что требовало внимания. Пару дней назад даже был сон, где язык, первоначально переплетающийся с другим, такой мокрый, горячий, даже обжигающий, разделяя мокрым следом тело напополам, спускался все ниже, и вот, он остановился на уровне живота. Не хотелось смотреть на то, что происходит, это грязно, это нереально, но одновременно с этим было сильное желание взглянуть в эти голубые глаза, то и дело дразняще поднимающие взгляд из под светлых ресниц. Хоть Энди и был внизу, фактически именно он заправлял этим праздником. Именно он был главным в этом сне, именно он управлял движениями русоволосого, сводил его с ума, вынуждал и позволял подаваться бедрами навстречу. Неизвестно, останется ли хоть что-то от этого жалкого человека, сейчас закатывающего глаза в эйфории, выдыхающего весь воздух из своих легких, да с такой силой, что живот начинал болеть и сжиматься, уходя под ребра, словно он тоже хотел вытолкнуть поскорее весь углекислый газ из организма, желая ощутить свежесть кислорода. Но его все было мало, так мало, что голова начала кружиться, и с еще одним движением головы своего партнера, сон оборвался. И каждый раз их так предательски обрывало на таком неудобном моменте, Алан возвращался с небес на землю, с молоточками, стучащими в висках, с такой силой, с такой яростью, что, казалось, если начать говорить, то от напряжения голова взорвется, окрасив всю комнату в красный. Везде валялись бы кусочки мозга, глаз, осколки черепа и зубы, начиная гнить и разлагаться уже на следующий день. С каждым днем увеличивался страх перед смертью. Люди переставали ходить по земле, начиная ступать своими ногами по половому покрытию и асфальту. Настолько они ускорились, что вскоре они и по этому подобию почвы перестанут ходить, уступив место будущему поколению. Но время настолько “стояло на месте” в этой забытой Богом комнате, что Алан, кажется, не старел вовсе. Лишь в последнюю неделю он упивался приятными фантазиями об Энди, сдвинувшись с места впервые за столько лет. И вдруг, за эту неделю резко прошло все это десятилетие, и Уайлдер как будто постарел, он чувствовал, как кожа слезает с его стертых постоянной печатью по клавиатуре пальцев, как волосы и ресницы выпадают, а на их месте вырастают новые. Баланс был разрушен, и мужчина искренне хотел сбежать от этих раздумий, укрывшись пледом из приятных мыслей о своем возлюбленном. Проблема в том, что эти мысли были настолько приятными, что не давали спать. Они постепенно становились такими надоедливыми, их сладость была уже приторной до тошноты, хотелось вылезти и из пледа тоже, но куда идти потом? Что там, что тут - везде было что-то, не дающие уснуть. Было ощущение, что скоро кто-то сойдет с ума, даже не подозревая об этом. <> Эх, да ничего, понимаю! 6:35 АМ и да, доброе утро 6:35 АМ ЕСЛИ ТЫ НЕ УСНЕШЬ, ТО, эм, сейчас, поищу… 6:35 АМ

Что ты там искать собрался..? 6:36 АМ

эээ, ну в общем, можешь съесть перед сном немного сыра, выпить стакан молока, принять горячую ванну, надеть теплые носки, прогуляться минут двадцать, почитать что-нибудь крайне скучное, можешь послушать так же шум моря или дождя, чтобы быстрее заснуть 6:40 АМ

...Ты… Серьезно нашел способы борьбы с бессонницей? 6:42 АМ

ну… да 6:42 АМ А ЧТО, Я ТАК-ТО БЕСПОКОЮСЬ, ЧТО ТЫ НЕ СПИШЬ ТОЛКОМ 6:42 АМ ну, скорее потому, что ты потом как сонная муха отвечаешь, хехе… 6:43 АМ да и все же, мы друзья, надо же как-то поддерживать друг друга, ну вот, я и стараюсь 6:43 АМ так, прости, убегаю в ванную, а то не могу, хочу умыть свое сонное лицо,,, 6:43 АМ

...Ладно… 6:44 АМ Блин, честно признаюсь, это заставило меня улыбнуться… 6:44 АМ

<> Алан все больше убеждался, что он Энди не безразличен, и это так разогревало его душу, с такой силой натягивало улыбку на лицо. Статуя, только-только сдвинувшаяся с места, уже начинала прыгать, кричать во все горло, смеяться и обнимать всех вокруг. Но это лишь внутри, а снаружи тело так и продолжало сидеть на месте, и, смущаясь, закрывать свое улыбающееся лицо руками. Алан просидел так еще пару минут, и тут Уайлдера вдруг осенило, что он вполне мог вновь застать, как в чужом окне снимает с себя одежду то самое желанное тело, которое так хотелось потрогать, хотелось обнять и вдыхать его запах всю свою оставшуюся жизнь. Взяв в руки полароид и приблизив его к лицу, Алан встал с кресла, и, подойдя к окну с уже приподнятыми жалюзи, начал следить. Вот, он зашел в комнату, и, снимая с себя ночную рубашку, взял телефон и начал что-то писать. Не хотелось отвлекаться на текст, на обычный текст, который не нес в себе того, что было необходимо. Надо было заострять внимание лишь на визуальной составляющей, на том, что в реальности, что русоволосый и делал. Надо было следить за этими еле заметными изгибами тела, за движением этих рук, за этими ключицами, ребрами, лопатками, позвоночником, тем, как они медленно и плавно передвигаются, меняют свое положение в пространстве, с такой же аккуратностью, как и Энди в фантазиях Алана ублажает последнего. Он что-то продолжал писать, так долго и упорно, но так не хотелось отрывать свой взгляд. Вдруг, зазвонил телефон. - Прости, конечно, что я звоню, но раз ты Твиттер не проверяешь, то пришлось мне сделать первый шаг, - Алан неловко вздохнул, все же решившись посмотреть в чат. <> что ж, я тут 6:52 АМ и БЛИН, ХАХАХ, всегда пожалуйста! я же говорил, что люблю радовать людей 6:52 АМ и да, можешь звонить, я готов, эм, вполне 6:53 АМ ...может, ты отошел куда-то? 6:59 АМ эээй, мне ведь скоро выходить уже, ал… 7:02 АМ ну ты блин, ладно, ничего не знаю, тогда я позвоню первый 7:03 АМ <> - Ох… Ха-ха, прости, я просто… Эм, готовил себе завтрак, да. - Да? Что ж, тогда приятного! - Энди улыбнулся, вновь своей фирменной милой улыбкой, что палец рефлекторно нажал на кнопку спуска затвора, сделав фотографию. Словно подсознание дало громкий сигнал, по которому надо было сделать снимок, и Алан, сам того не осознав, потратил еще один картридж. В последнее время он только на них и тратился, большинство своих сбережений вкладывая в сразу несколько коробок с фотопленками за раз. Приходилось чистить память компьютера все чаще, как постоянную, так и оперативную, чтобы тот не ломался и не было необходимости тратить деньги на ремонт. - Хах… Спасибо. Тебе тоже стоит сходить и приготовить себе что-нибудь, раз ты написал, что тебе скоро уже надо идти. - Ой да не, знаешь, мне так лень сейчас что-то готовить. Хорошо, что я портфель еще вчера собрал, а так, я просто по пути зайду в магазин и куплю себе перекусить. - Лучше бы ты поел полноценный завтрак, Энди. - Если бы ты знал, как я питаюсь на самом деле по утрам, ты бы упал в шоке, ха-ха-ха! Вновь этот смех, через ухо вошедший в голову и эхом отражавшийся от ее стенок. Он все звенел и звенел, все разогревая разум и разогревая, но, слишком сильно ударившись, хохот раскололся на две части. Их уже не склеишь, а попросить посмеяться вновь было бы как минимум странно. - Ах, аналогично и с тобой, знаешь ли, я тоже мало что ем. - А жаль. Энергия нужна, как минимум для работы того самого органа, что находится у тебя в черепушке. - Ой-ой, кто бы говорил, тебе она нужнее всего, знаешь-ли… Проболтав все утро, примерно до половины восьмого, Алан попрощался с Энди. Тот уже успел собраться за все это время, зайти в магазин и купить себе что-то на завтрак и перекус, и дойти затем до института. Всю свою прогулку Флетчер иногда хихикал над своими же рассказами, играясь с интонацией и выражением, что вновь те самые мокрые и теплые черви заползали в разум, потихоньку сгрызая его, трогали те самые места, которые заставляли смущаться, краснеть, неровно дышать и сжимать свободную руку до боли из-за впивающихся в кожу ногтей. Попрощаться пришлось из-за наступившей иллюзии, что собеседник Алана мог сказать что-то не то, что-то не так, не с той интонацией, словно воображение подстраивало его речь под себя. Казалось, что тот тоже начинал дышать "как-то неправильно", внимание вновь зацикливалось не на смысле слов, а на самой манере речи, на голосе, на хохоте, на выдохах, на всем-всем-всем. И это опять мешало. "Ах, это вновь так смущает… Смущает и без того мою истерзанную плоть, как же это неправильно, но я не могу остановиться думать о чем-то богохульном. Он не позволяет…" Попрощаться пришлось затем, чтобы вновь отвлечься на свои грязные дела, на свои еще более грязные фантазии, с какой лаской они через руки Алана ублажали его же тело, гладили по груди и животу, поднимая низ рубашки, сдавливали шею и заставляли голову кружиться все больше, рождая в мозге самые настоящие танцующие фейерверки. Как и раньше, руки словно подчинялись чему-то непонятному, они повиновались образу Энди, который так и манил к себе каждый раз, и каждый раз он не обманывал, он приносил удовольствие, невероятное удовольствие, никакой наркотик бы с ним не сравнился, будь то психоделики, то нейролептики. Никакие кофейные вечера вдоль камина с носками на ногах и пледом на плечах не сравнились бы с теплотой, что дарили эти руки. Ах, как же приятно обжигала эта кожа… - Ах… Как же я… Хотел, чтобы ты… По-настоящему б-был тут… Сквозь вздохи и стоны иногда протискивалась речь, словно мышь, пытающаяся залезть в нору, дабы ее не съела гадюка. А она уже начала выделять свой яд из клыков, такой сладкий, разъедающий яд, дающий столь приятное оцепенение, заставляющий бездыханное тело мыши упасть и унести его с собой, а затем, растерзав в клочья, оставить лишь хвост да голову. Которую потом будут доедать черви. Вновь испачкав свой живот с руками, сделав их такими же липкими, как и любая мысль об Энди, поначалу витающая, но теперь облепившая Алана с ног до головы, тот сидел в своем кресле еще минуты две, пытаясь отдышаться. Все сложнее становилось сдерживать себя во время разговоров, приходилось обрывать их так быстро, придумывая различные отмазки: от кипения чайника, до того, что Уайлдера срочно позвали "куда-то в офис, по поводу работы". Хоть он и не говорил, что офис этот находится совершенно на другом конце страны, а соврать хотелось, очень сильно хотелось. С первого раза все никак нельзя было отойти, а мысли все так и прилипали, как старая, уже засохшая жвачка к парте, которую приходилось отдирать каждый раз, когда Алан вновь избил кого-то из учеников, ведь тот ляпнул что-то про его девчачьи волосы. "И не девчачьи они вовсе, просто он, дебила кусок, похож на всех остальных." Вымыв руки с животом, Уайлдер заметил, как у него закончился антисептик. Он так часто его использовал, что приходилось покупать по несколько банок сразу, но сейчас он начал его использовать, кажись, раза в два чаще. Иногда проскакивала мысль, что он становился все грязнее и грязнее с каждым днем, черви пожирают его все быстрее и быстрее, и в один момент тело упадет на пол, словно тело мыши, разъедаемое ядом гадюки, и разобьет он свою голову вдребезги, окрасив все в красный, и везде будут валяться кусочки мозга, глаз, осколки черепа и зубы, а затем… Вы можете вымыть голову, но не то, что внутри неё. Мысли кружатся в своем извращенном безумном вальсе, все кружатся и кружатся, не дают успокоиться, от них трясутся и подкашиваются ноги, от них легко разбить чашку во вздрагивающих руках, от них легко точно так же начать кружиться. Алан сел за компьютер, перед этим сходив на кухню и сделав себе кружку кофе. Вторую за день, а чайник уже как полчаса стоял остывший до комнатной температуры, как и вода, находящаяся в нем. "Холодный кофе тоже весьма неплох" ,- Думал мужчина по пути в свою комнату. <>

Эм, привет… Прости, что опять ушел так рано, мне просто надо было спуститься за посылкой 7:58 АМ Ох, у тебя сейчас уже пара начнется 7:58 АМ

что-то ты часто уходишь от разговоров, не находишь? 8:03 АМ и да, уже началась 8:03 АМ <> "Это прозвучало так грубо с его стороны. Не уж то он обижается?" Пальцы вновь быстро стучали по клавишам, схваченные дрожью. От такого к ней еще присоединился и спазм, что печатать становилось все больнее и сложнее. <>

Прости, но… Сейчас мне действительно пришлось отлучиться, я просто заказывал новые картриджи для своего полароида… Больше такого не повторится, обещаю, только не обижайся, ладно? 8:03 АМ Хах, не то, чтобы это меня как-то расстраивало, но… 8:03 АМ Ладно, проехали 8:04 АМ Забей 8:04 АМ

как скажешь 8:05 АМ <> "Похоже, он все же обиделся… Ладно, не буду его отвлекать тогда." Грустно выдохнув, взгляд с компьютера устремился прямо на окно, прямо на дом напротив. Почему Энди не решил прогулять уроки сегодня, почему не притворился, что отравился, почему не остался дома, рядом с телефоном, куда ему постоянно пишут и названивают, узнают все до деталей, расспрашивают, говорят о чем-то своем, восхваляют, предлагают что-то сделать одновременно, дабы почувствовать некую "связь" между ними двумя? Почему? Почему, почему, почему?.. Это "почему" висело в голове, словно свисающая с потолка лампочка, иногда мигающая от скачков напряжения в проводах. В этой комнате был лишь стол, окно и эта лампа, покачивающаяся на своем длинном проводе, потревоженная ветром с улицы. Лишь три эти вещи существовали там, даже двери не было. И Алан сидел на столе, думая, что он сделал не так, что оказался в такой западне. А над его головой качалась лампочка, туда-сюда, туда-сюда. Период колебаний был таким медленным, таким нудным, хотелось остановить эту лампочку как можно скорее, но она была горячее солнца, горячее всего на свете, горячее даже фантазий Уайлдера, пока тот разговаривает по телефону. Хотя это было всего лишь одно большое "почему?" <> а вообще, я не обижаюсь, честно 8:15 АМ просто встревожен, что ты попросту не хочешь со мной разговаривать, раз так отлыниваешь каждый раз 8:15 АМ

Прости меня, пожалуйста, но я хочу с тобой общаться, честно-честно! 8:16 АМ Просто так выпало неудачно, знаешь… Дела, почему-то, начали появляться, с каждым разом их все больше и больше, не могу ничего с этим поделать, и мне действительно жаль, что так происходит 8:16 АМ

надеюсь, это не те самые дела, от которых тебе тоже пришлось отлучиться, но еще в самый первый наш разговор? 8:17 АМ <> "Ох нет, я не хочу, чтобы он думал, что я извращенец… Я не буду говорить ему, чтоб мне пусто было, если проболтаюсь." <>

Что? Нет, блин, как ты мог подумать об этом… Знаешь, как мне тогда неприятно было в итоге? Я бы не стал повторять своих же ошибок 8:18 АМ

то то ты и дышишь так, словно астматик 8:18 АМ ммм, ладно, раз ты говорил "наплевать", то ладно, забыли 8:19 АМ не хочу портить себе настроение 8:19 АМ <> "Я расстроил его. Ах, какой же я дурак, какой же я дурак…" Лампочка зажужжала чуть агрессивнее чем обычно и звонко лопнула, а Алан вздрогнул, но ничего не принял, так и продолжив сидеть. Эхо стучало внутри черепа как чайная ложка по чашке из тончайшего фарфора. Продолжал сидеть, впившись своими ногтями в рукав, с такой силой, что уже самой коже было больно. Она так покраснела под давлением, что, казалось, скоро могли образоваться дыры. Ткань была довольно грубой, а вкупе с ногтями и прикладываемыми усилиями это создавало настолько неприятные ощущения, что их можно было бы сравнить по боли с последствиями падения с велосипеда, последующего приземления на грубый асфальт, со сдиранием кожи до крови и ее загрязнением. "Как ты себя ведешь, а, скажи мне, Алан?" - Веду себя, как тринадцатилетняя девочка, которую бросил парень. "Ужасное поведение, просто отвратительное." - Хуже некуда… - Говорил в пустоту русоволосый, все еще вцепившись в себя ногтями. <> блин, вот я сейчас сижу и думаю 8:25 АМ вдруг у тебя действительно посылка какая, там, или отлучаться приходилось… блин, и аж как-то неловко становится, хаха, ты меня тоже прости тогда… 8:26 АМ я же не знаю, что у тебя на самом деле, так что зря накинулся, да 8:26 АМ надеюсь, это не подпортило твое настроение. Хотя наверняка подпортило 8:26 АМ да и все-таки, мы и так успеваем поговорить, ну, может быть, просто стоит звонить пораньше, когда дел ну уж ТОЧНО никаких нет, хах, тогда и просыпаться тоже надо раньше, блин 8:27 АМ ладно, мне не трудно, но раз у тебя бессонница, говоришь, то, думаю, стоит составить график и стараться следовать ему, что думаешь? 8:27 АМ ...эээй, я же вижу, что ты в сети, ответь, а то я волноваться начинаю, что ты действительно расстроился "<:3… 8:35 АМ

Я не расстраиваюсь, честно! Хах, я наоборот заволновался, что это ты грустный сейчас сидишь, упс… 8:36 АМ

<> Обида неприятным комом стояла в горле, хотелось разрыдаться прямо сейчас, но "я что, малолетка? Нет, ни в коем разе, я должен побороть свои чувства, ведь это просто чувства, ведь так? Я смогу их подавить, я выше всего этого". Ногти все еще давили на мягкую кожу предплечья, уже оставляя маленькие множественные синяки в форме месяца. <>

Вообще, думаю, вариант с графиком неплох 8:37 АМ Я могу составить его, если хочешь, для меня это дело пяти минут 8:37 АМ

было бы чудесно, знаешь! ах, думаю, тогда мы ТОЧНО будем успевать говорить, не отвлекаясь на всякие мелочи, мешающие жить, бубубу 8:37 АМ

Это точно 8:38 АМ И ты точно не обижаешься? Мне бы очень не хотелось тебя расстраивать, да и тем более, такая мелочь, говоришь 8:39 АМ

да пф, не парься, точно-точно не расстраиваюсь и не обижаюсь! 8:39 АМ единственное, что меня расстраивает сейчас, так это КАКАЯ ЖЕ СЕЙЧАС НУУУДЬ У НАС, АААГХ, ПРОСТО УЖАС 8:40 АМ

Государственная политика и управление, да? 8:41 АМ

э…………. а ты откуда знаешь? 8:41 АМ <> "Стоп, что? Черта с два, Алан, кто тебя за язык тянул?! Ты, гребанный дурак!" Вмятины становились все глубже, а, соответственно, должны были все дольше заживать и залатываться. Неприятно схватило живот, вдруг стало холодно, и мелкие, совсем крохотные капельки пота выступили на лбу в знак испуга. Уайлдеру так сильно не хотелось показывать себя с настоящей стороны, как-то раскрывать, что он совсем недавно записал распорядок дня Энди на всю неделю с точностью до минуты. Настолько не хотелось снимать маску, что все что угодно, даже смерть были бы в самый раз, лишь бы не рассказывать правду. <>

Я просто с того раза запомнил, помнишь? Я говорил, что у меня хорошая память 8:42 АМ

боже, хахаха, тогда ты не калькулятор ходячий, а самый настоящий компьютер! завидую… 8:42 АМ небось ты мой распорядок лучше меня знаешь 8:43 АМ

Да ну, что ты… Хоть я и хорошо запоминаю всякие вещи, но чтоб настолько!.. 8:43 АМ

а что??? вдруг я чего-то не знаю 8:43 АМ <> Уайлдер, все с тем же потом на лбу и болью в животе, нервно сглотнул слюну, дрожащими пальцами правой руки продолжая писать, слегка сбавив хватку ногтями своей левой ладони. <>

Ну-ну, знаешь, тоже 8:44 АМ Я ничего от тебя не скрываю, да и мне ни к чему врать, чтоб я умер на месте, если совру тебе хоть раз 8:45 АМ

ХАХ, ну что ж, хоть у меня и не такая феноменальная память, по сравнению с твоей, но это обещание я запомню! 8:45 АМ

Ты что, моей смерти хочешь? 8:46 АМ

что? хах, нет! ты слишком хорош, чтобы умирать 8:46 АМ

...Да ну, прямо уж? 8:46 АМ

поверь наслово, для девчонки уж точно)))0) шучу 8:46 АМ <> Убрав левую руку от правой, Алан тихо простонал от приливающей к месту сдавливания боли, такой сильной, но, казалось, такой приятной. Хотелось большего. Закатав рукав до локтя, можно было увидеть, как на предплечье красуется четыре коротких полоски, слегка посиневшие, начинающие воспаляться, а вокруг вся кожа была такой красной, что приложи Уайлдер чуть больше усилий, то можно было дойти до точки невозврата, и кровь лилась бы маленькими медленными, вечно цепляющимися за волоски, ручейками из этих четырех дыр в руке. Воображение рисовало образ пола, залитого теплой красной жидкостью, что со временем бы засохла, превратившись в такую черную, тягучую и вонючую субстанцию, что точно могло бы показаться, будто где-то в квартире лежит и разлагается труп. В процессе гниения выделялись бы ароматические соединения, сероводород и трупные яды, такие неприятные, такие тошнотворные, с привкусом желчи, созданной разложением гемоглобина… И все лишь от четырех дырок в руке. Глаза долго рассматривали эти опухающие и горящие синяки, то, как синий уже переходит в красный, такой яркий, словно действительно смотришь на огонь. Алан чувствовал пульсацию циркулируемой крови особенно отчетливо в тех местах. Там же и происходило нагревание. Маленькие нежные огоньки перерастали в сплошное пламя, чьи языки сжигают сердце до самого тла, и Алан ничего не мог с этим поделать, абсолютно ничего, ведь огнетушителя или воды поблизости не было, ни песка, лишь его горящая рука и он сам в радиусе квартиры. Ну и монитор, в котором появлялись все новые и новые сообщения. Стоило ответить на них, наплевать на боль, ведь “оно скоро само пройдет, почему я так волнуюсь?” “Энди что-то говорил про разговоры по телефону… - думал про себя Алан, что-то печатая тому в Твиттере. - Может, стоит просто звонить чаще? Думаю, он не будет против, раз сам говорит, что боится остаться один. Как и я, собственно”. Заглянув в расписание и проведя пальцем от начала дня вниз, он остановился на строчке, где было небрежным почерком написано “11:15 АМ - перемена”. Тогда и решился Уайлдер позвонить еще раз, набирая номер уже на память, а пока он поговорит текстом, стирая свои пальцы еще больше. Наконец дождавшись необходимого времени, и, оторвавшись от клавиш, Алан начинал набирать номер Энди на своем телефоне, стуча по экрану ногтями. Этот звук успокаивал, однако. Прошла пара гудков, и вот, звонок приняли. - Алан? Ах, почему ты сейчас звонишь, что-то случилось? - На фоне был слышен шум перебирания различных бумаг, чей-то хохот и разговоры, что немного отвлекало и сбивало с толку, но, попробовав собраться с мыслями, Уайлдер заговорил. - Ну, знаешь, просто захотел позвонить, спросить, как ты там. - А Твиттер тебе для чего? Не мог написать туда? Вот не дай Боже меня сейчас заметят, и будут расспрашивать: “Ой, Энди, а кто тебе звонил? Тот самый незнакомец, с которым ты недавно познакомился, да? А о чем вы болтали?” ,- Энди специально повысил тон своего голоса, дабы изобразить голос кого-то из его знакомых. Казалось, такой голос сейчас о чем-то разговаривал где-то рядом с местом Флетчера, становясь все тише и дальше. - Да, Март? Не-е-ет, мне просто по подработке позвонили, не обращай внимания! Я скоро догоню, можешь пока идти! “У него еще и подработка есть? А когда? И кем он подрабатывает? Может, я смогу помочь? А сколько времени он на нее тратит? Каждый ли она день, или на удаленке, как и у меня?” Вновь вопросы грызли мозг и горло, так и ноя, чтобы их наконец вызволили наружу, чтобы их услышал собеседник, ожидая услышать на совершенно каждый вопрос точный ответ, с каждой минутой и с каждой деталью, которые будут затем записаны в ежедневнике. - Прости, просто, эм, опять же, мне приятнее общаться голосом, помнишь? Да и у тебя же перемена, почему бы и не… - Ну А-а-алан,- перебив речь русоволосого, Флетчер на выдохе протянул первую гласную имени расстроенным голосом. Кажется, это было похоже на стон, отчего пульс Алана вновь начал увеличиваться, как у скаковой лошади, а дыхание сбиваться с привычного ритма,- Я же тебе говорю, что если кто-нибудь заметит, то меня завалят вопросами. Уже начали, как ты мог услышать! - Ах… П-прости, что уж… Можешь отойти куда-нибудь, чтобы, эм, никто не заметил? - Н-да, ты действительно думаешь, никто не заметит шугающегося ото всех двухметрового рыжего пацана, который болтает с кем-то по телефону? Да на меня каждый день так смотрят, словно я был создан со своим ростом и руками только для того, чтобы всем подзатыльники давать! - по голосу не было слышно, что Энди как-то расстроен, наоборот казалось, что он сейчас улыбается, вот-вот начнет хохотать от своих же слов, что никак не огорчало Алана. Он думал, как бы продолжить разговор в таком тоне, даже не смотря на учащенное дыхание. - Ну кто ж тебя знает, ха-ха-ха-ха! Ах, тогда общайся уж так, словно, хах, я тот самый чувак с твоей подработки. - Ой, я тебе ведь не говорил, нет? Я вообще-то доставщиком посылок подрабатываю, всякие мелкие пакеты-бандероли развожу. - А как именно? - Ну, на велосипеде, разъезжаю по всему городу… Пока по поводу нее не звонили, кстати, но обычно названивают, не знаю, как раз где-то в конце месяца. Так что, считай, тебе просто повезло со временем, у меня есть отмазка. - Ах… Хах, да, возможно, мне действительно повезло… Алан свободной рукой открыл ежедневник, лежащий прямо под носом, а затем взяв ручку стал неотвратимо уничтожать свободное место на очередной странице. Между тем их оставалось все меньше и меньше. ~ Подрабатывает доставщиком мелких посылок, обычно разъезжает на велосипеде, в конце месяца, в зависимости от того, как ему позвонят. Может, когда-нибудь стоит заказать что-то мелкое, и у двери будет стоять он?.. Кто знает… ~ - Ну все, блин, мне уже идти надо, сейчас пара начнется, ладно? Только не звони пока что… Ах, ну, в плане, я ценю твою заботу обо мне, но она немного не вовремя… - Хах, да, я понимаю, Энди, не волнуйся. М-м-м, тогда ладно, подожду до следующего раза. Ручкой набивался какой-то слишком быстрый ритм, будто у Алана был нервный тик или тремор, но нет, это просто сердце колотило, как бешеное. Ничего нельзя было с этим поделать, в груди уже начинало покалывать от такого пульса, дышать приходилось все глубже и медленнее, чтобы успокоиться и нормализовать ритм своего сердца. Но, почему-то, Уайлдер все еще позволял своим рукам прикасаться к себе, позволял им все силы, потраченные на попытки умиротвориться, разбить об стену со всей яростью, не жалея себя и других. Это приводило в отчаяние и радовало одновременно, так было интересно разрушать что-то, разрушать свои обещания, разрушать свое прошлое, разрушать все вокруг себя, и, в конце концов, себя самого. - А-ах… Когда же меня это отпустит… Б-блять, Алан, нет, ты… Ты извращенец, с-самый что ни на есть поехавший!.. М-м-м… Ах, ах, нет… Это меня развращают… Не я сам, а-ах!.. В последнее время так часто повторялись эти разговоры с самим собой, словно те двое, воюющие в сердце Алана, начинали свой диалог, и он, как ни крути, выходил в реальность неконтролируемым потоком слов. На этот раз в голове было пусто, совершенно пусто, и это быстро отбивало желание заниматься чем-то непристойным в столь раннее время суток. Словно все фантазии решили разом покинуть голову, оставив Алана вновь ни с чем, в центре черной дыры, одинокого и потерянного. Единственное, что успел сделать русоволосый за это время, так это погладить себя по бедрам и слегка спустить штаны, обнажив только подвздошные кости. Резко передумав, он натянул их назад, и, прижав колени к груди, он в очередной раз думал, что с ним не так. Что же такое произошло в его жизни, что он так быстро влюбился, что был готов устраивать скандалы, лишь бы удержать Энди, делать его ближе к себе, все ближе и ближе с каждым днем? Даже ближе, чем он был в голове. Произошло одиночество. Такое донельзя странное слово, такое обыденное, не описывающие сполна, что мог ощущать человек, говорящий про свою одинокость. Скорее нет, это было не просто одиночество, оно еще сопровождалось чувством брошенности посреди дороги, чувством собственной бесполезности и вины за то, чего не совершал. Каждый раз голову посещали эмоции, такие бурные, такие резкие и неприятные, что Алан кричал, кричал на всю квартиру и во все горло, бил стены (благо, хорошая звукоизоляция позволяла), проклинал весь мир и всех тех, кто довел его до такого состояния, он рвал на себе одежду и волосы, рыдал на этом по сто раз проклятом ламинате, ударял об него кулаками со всей силы, разбивая костяшки рук в кровь, и, уже окончательно выбившись из колеи, направлялся с подкашивающимися ногами в ванную комнату. Все так же не унимая слёз, руки становились все краснее, кровь стекала в раковину, смешиваясь в сифоне с водой, а вскоре она стала такой красной, такой противной и пахнущей железом, что окровавленное лезвие падало на пол с глухим звуком, что утонул в плаче и криках. И, пятившись назад и наткнувшись на плиточную стену, можно было увидеть отражение в зеркале напротив. Такое красное, опухшее от слез лицо, и не менее красная, опухшая от порезов рука. Они так сильно жгли, просто горели, одно неосторожное касание, и можно было занести инфекцию, получить гангрену и сгнить заживо. -Я буду благодарен Богу, если это случится… Я не могу так жить дальше… Нельзя было перестать рыдать в этой тюрьме, в которую себя Уайлдер сам же и загнал. Нельзя было перестать терять здесь свою кровь впустую, времени здесь не существовало, оно здесь не было чем-то важным и существенным, про него уже давно здесь забыли. Само это слово "время", уже давно теряло всякий смысл в этой квартире. Терял смысл и сам Алан, он становился буквально ходячим мертвецом: не знал, куда ему идти, он не знал, что ему делать, как ему жить дальше, и что хотя бы надо предпринять, чтобы что-то сдвинуть с места. Если бы не пресловутая вера в лучшие времена, которую вдалбливали ему в голову с самого рождения, то давно в этой квартире жили бы другие люди, а тело русоволосого гнило бы в гробу, зарытом на безымянном кладбище. Как показала бы экспертиза, он бы совершил самоубийство, несколькими точными движениями руки вскрыв себе вены. Лучшие времена действительно наступали, и так не хотелось их отпускать, хотелось идти дальше, в неизвестном направлении, наверное, в это самое светлое будущее. Как же он надеялся, что Энди сможет ему помочь, даже помешанные на религии люди в свои божества так не верят, как Алан верил в помощь со стороны своей новой любви. А ведь любовь может быть как и благословением, так и проклятием.