Always a bride, never a wife

Солнце переливалось яркими лучами, выходя за горизонт, превращая небо в палитру разных цветов. Жёлтый, розовый, оранжевый, красный, фиолетовый. Яркие блики весело игрались на веснушчатом лице, очерчивая каждый изгиб. Длинные ресницы затрепетали под тяжестью век, а брови сдвинулись, создавая морщинку между ними. Чей-то большой палец нежно коснулся переносицы, сглаживая одну единственную морщинку на молодом лице. Сердце затрепетало, громко отдаваясь эхом где-то внутри, прижимаясь к рёбрам. Девушка вздрогнула, почувствовав легкое касание губ на своей макушке. Находясь даже в полудрёме, Гермиона поняла, чьи губы это могли бы быть, чей палец так бережно поглаживает ее кожу. Уголки губ дрогнули, окрасив лицо блаженной улыбкой, когда Грейнджер протянула руку, касаясь мужского торса, чувствуя под ладонью переливающиеся мышцы, бешеный стук сердца и дыхание. Его спина медленно приподнималась вверх, втягивая в себя воздух, и вниз, выдыхая. Малфой жив, рядом, все еще тут. Он любим ей, а она им. Неописуемое тепло разлилось внутри, сопровождаясь мурашками по всему телу. Смех девушки разразил комнату смехом, когда она сложилась в позу эмбриона. — Драко, Мерлина ради, мне щекотно, не надо! — потянула руки к нему, чтобы напасть следом. — Так и знал, что ты хочешь моей смерти, Грейнджер, и это та самая любовь? Меня обманули, ах, — ладонь коснулась лба, а разочарованный вздох вырвался изо рта. — По тебе скучает театр, Драко. — Кругом фикция и обман, меня не любят. Тяжелые веки никак не хотели разлипаться, так что пришлось сдаться. Острый нос коснулся плеч, вдыхая стойкий аромат мяты, смешанный с холодом зимы и свежестью лимона. Она так любила его запах. — Ты просто хочешь вытянуть эти самые слова из меня. — Ах, вот оно как?! — негодование в его голосе, смешанное с нотками веселья, накрывало Гермиону, как второе одеяло. Она переплела их ноги вместе, чувствуя невероятное тепло. — Все, Грейнджер, ты меня не любишь. — Ох, лорд Малфой, как я могу не любить такого беспардонного, но бесподобного мерзавца? — девушка провела рукой по его плечу, подушечкой большого пальца поглаживая следом шею. Ему нравилось. — И, вообще, я почти что твоя жена, почему ты до сих пор называешь меня по фамилии? Драко улыбнулся, хотя она этого не видела, но могла чувствовать каждую его частицу, каждую эмоцию, которую отражало его лицо. — Для меня ты всегда будешь Грейнджер, — легким движением пальцы зарылись в волосы, играясь с длинными кудряшками. — Твоя фамилия — это билет в прошлое и показатель того, какой путь мы прошли вместе. Я называю тебя по фамилии, потому что каждый раз, смотря на тебя, я вспоминаю нашу историю… Гермиона приподняла голову, встречаясь с сосредоточенным взглядом серых глаз. Он был так серьезен. Легкая улыбка мелькнула на его губах, Драко продолжил: — Если бы я рассказал себе одиннадцатилетнему, что завтра я женюсь на тебе, то заработал бы сердечный приступ ещё на первом курсе. А сейчас нам по двадцать два. Мы строим карьеру и свою семью. Поэтому я называю тебя по фамилии, в ней слишком много нас, — он наклонился, утопая в ее глазах. На самом деле, он по-настоящему пьянел, когда смотрел или же просто наблюдал, чувствуя потребность быть рядом просто так, без какой-либо на то причины. Она окутала его собой, оказавшись под кожей, прямо в крови, двигаясь к сердцу и циркулируя по всему телу. — Ладно, я принимаю ваш ответ, лорд Малфой, — хитрая ухмылка озарила ее лицо, точь в точь как и его. — Грейнджер, — Драко протянул гласные в своей ленивой манере. Он оперся на локоть, приподнимаясь, нависая сверху, прижимаясь к обнаженному, из-за бурной ночи, телу девушки. — Да, лорд Малфой? — Ты же знаешь, что я не могу сдерживаться, когда ты называешь меня так. О да, она знала. Прекрасно знала все его слабости, чувствительные места, каждую частичку его тела, каждый дюйм. Она знала вкус его губ, кожи, мягкость волос и то, как тень длинных ресниц падает на розовые щеки, когда Драко находится слишком близко к ее лицу. Она прекрасно знала то блаженство, когда он в ней…А касания его рук? Господи, они сводили с ума. Хриплый выдох вырвался из горла девушки, а руки легли на мускулистые плечи, скользнув к шее, касаясь того самого местечка за ушком. Малфой вздрогнул. — Чертовка. Громкие вздохи наполнили комнату, прогоняя утреннюю усталость после сна. Большие, чуть грубые руки легли на талию, изучая каждый изгиб тела уже в сотый раз. Страсть имела свойство потухать, если не добавлять пороха. Но не в их случае. Тут даже простой искры не понадобится, чтобы они вспыхнули, как огромные фейерверки в ночном небе. Две противоположности. Такие разные, но одновременно похожие друг на друга. Каждая частица их кожи — это сгусток энергии, что проходится по венам при касании тел. И они взрываются, утопая в объятиях друг друга. Ссоры существовали лишь на мгновение, после решаясь страстным сексом, обещаниями в вечной любви. в Взрывы эмоций сопровождали их на протяжении всех этих лет, проходя испытание времени. Эти чувства засели внутри каждого из них, переплетая их сердца вместе, создав одно целое, единственное. Одно на двоих. Целуя, облизывая и оставляя все новые следы на изящной шее его возлюбленной, Малфой заметил старые отметины. Она принадлежит ему, и только он в праве делать это с ней. Заставлять изгибаться в сладостном стоне. Как много чувств пылало в этом маленьком теле. Удовольствие, любовь, похоть, радость, нежность. Абсолютно все переплелось вместе, наполняя внутренности собой до краев. Драко ухмыльнулся, хрипло простонав, когда острая коленка прижалась к его возбуждению. — Грейнджер, ты так и не научилась терпеть, — он улыбнулся, шершавый, мокрый язык прошелся от горла, прямо к уху. Но дело было не в этом. Гермиона не могла терпеть из-за него. Каждый раз, лежа под Малфоем или находясь на нем, она жаждала почувствовать его всего. Как внутри, так и снаружи. Стремясь заполнить ту пустоту, когда возбуждение плескалось внизу живота, затягиваясь крепким узлом. Сердце сделало очередной кульбит, когда он, словно кот, скользнул ниже, устраиваясь головой у груди, а язык очерчивал ореол соска, вбирая в рот и зажимая между зубами затвердевшую вишенку. Парень сходил с ума от ее чувствительности. Грейнджер выгибалась дугой, прося больше. Пальцы скользнули вверх, ближе к губам, и что-то внутри раскрыло свои крылья, ожидая того, что случится дальше. Светлая макушка спустилась ниже, оставляя лёгкие поцелуи на рёбрах, собирая под собой нежный смех и тихие стоны. Ладонь скользнула ниже, пальцы нашли её возбуждение, легонько надавливая на него. Неконтролируемый женский стон коснулся его слуха. — Скажи мне, — хриплый голос прошептал это, окутывая женский разум. — Сказать что? — Гермиона сглотнула, промочив высохшее горло. — Чего ты хочешь? — взгляд серых глаз испытывающее смотрел на нее, в тот самый момент, когда тяжелые веки приоткрылись, встречаясь с ним. Драко медленно ввёл сначала один палец, потом второй, прекрасно зная, что это сведёт девушку с ума. — Мерлин... — томно простонав, она постаралась отогнать пелену, смотря на Малфоя, который уже был прямо над ней. Лицом к лицу. Смотря прямо в глаза, — Я хочу тебя, Драко. — Убедительней, скажи конкретней, — он вошёл глубже, заставив Грейнджер трепетать, а тонкие пальцы сжиматься на плечах, оставляя красные следы. — Мерлина ради, хватит играться, — она поджала губы, откидывая голову назад, с трепетом ожидая лёгкие касания на своей шее, — Войди в меня, прошу. Гермиона поёрзала, насаживаясь на пальцы. Привычные глаза казались полностью чёрными. Лёгкий румянец появился на бледной коже, привычная ухоженная прическа сейчас находилась в полном беспорядке, и таким он был лишь рядом с ней. Сердце громыхало в груди, когда она так извивалась под ним в попытке чувствовать больше, улавливая каждую его частичку. Ещё пара толчков, большой палец мягко надавливал на концентрацию всего её возбуждения, пуская по телу легкую дрожь. Припухшие губы открылись в молящем, одновременно протяжном стоне. — Драко, Драко, пожалуйста, — кудрявые волосы разметались по подушке, — Войди в меня, ну же… Лишь лёгкая ухмылка проскочила на лице Малфоя, когда тело заполнило удовольствие. Они выдохнули в едином стоне, кажется, слыша сердцебиение друг друга, которое слилось в едином темпе, как и они сами. Секс становился лучше, открывая новые границы удовольствия. С каждым днём их доверие друг к другу открывало мир новых ощущений. Начальные толчки медленные, как она любит. Он постепенно ускорялся. Рой мурашек прошёлся по телам, охватывая нижнюю часть живота. Стоны и характерные этому шлепки оглушали комнату. Пальцы сплелись вместе. Ноги Гермионы обвили его бёдра, прижимаясь всё ближе, до предела. Но им мало. Мало чувств, мало друг друга. Нужно больше, ближе, быстрее. Лёгкие поцелуи прошлись по линии челюсти, её припухшие губы игрались с ним, целуя, оставляя красные, любимые им, отметины. Это напоминало о ней. Они пылали, как единое пламя, что соединилось где-то на вершине вулкана. Они взорвутся, как звезды в космосе, отдаваясь друг другу. Ещё пара движений, и взрывная кульминация пришла к ним одновременно. Она выгнулась дугой, чувствуя, как электричество проходит по её телу, передаваясь ему, циркулируя между ними от напряжения. Разум давно уступил место эйфории и страсти. Объединённый стон наполнил комнату, их сплетённые руки сжались. Малфой прильнул к налитым кровью губам, поглощая каждый вздох, чувствуя ее такую маленькую, такую любимую и прекрасную. Ложась рядом, серые глаза столкнулись со счастливым лицом, обрамлённым, еле видимыми, но такими родными, веснушками. — Я… — Гермиона резко встала, пулей вскочив из-под простыни, Драко даже не успел отреагировать, когда услышал характерные звуки тошноты. Встав с кровати, босые ноги коснулись белоснежного ковра, он направился к Гермионе. Руки скользнули к волосам, держа их в кулаке. — Опять? Грейнджер, это уже пятый раз за два дня. Нам однозначно нужно в Мунго, — большая ладонь коснулась обнаженной спины, поглаживая. — Нет, — она глубоко вдохнула, — Иди, милый. Я сейчас приду, ладно? — Ты уверена? Наверное, он ещё никогда в своей жизни так не волновался за кого-то. — Полностью. Чуть помедлив, хватка на волосах ослабла. Драко наклонился, губы коснулись щеки. Через секунду он послушно вышел из ванной комнаты. Малфой сидел на кровати, уже натянув на себя белье. Напряжённые плечи нервно подрагивали, когда взгляд останавливался у двери, ведущей в ванную. Послышался щелчок, а в следующую минуту перед ним стояла Гермиона, нервно подергивая между пальцев подол халата. — Нам надо поговорить, — сердце Драко предательски ёкнуло, крепко сжавшись. — Все хорошо? — парень встал, подходя к девушке. — На самом деле, я еще вчера взяла маггловский тест и... — яркий румянец окрасил щеки девушки, — Для точного ответа я решила выпить зелье на ночь, оно точно бы дало мне правильный ответ… — Грейнджер, не тяни. — Я беременна, — настолько быстро и тихо, что он еле расслышал. — Ты… что? — Беременна. Резкий рывок. Малфой чуть ли не сбил её с ног. Губы коснулись друг друга в нежном поцелуе. Он отпрянул, судорожно держа лицо девушки. — Мерлина ради, я так рад, — ничто не смогло бы стереть эту улыбку. —Спасибо, господи, Гермиона, спасибо, — он бормотал, целуя каждую частичку: скулы, нос, лоб, щеки, уголки губ. Эмоции волнующе бушевали внутри, повышая эндорфин в крови, да так, что сносило крышу. — Я рад, что встретил тебя. Рад, что тогда на повторном курсе отрекся от своих убеждений. Мерлин, Грейнджер, ты не представляешь каким счастливым делаешь меня. Ты была лучиком солнца в этом темном мире, а теперь у нас появится малыш, — Драко смотрел на свою возлюбленную, невесту и любовь всей жизни с благодарностью и восхищением в глазах, а Грейнджер заметила кристаллики слез на уголках. Подушечки пальцев коснулись гладко выбритой щеки. — Драко, не надо говорить благодарностей. Уверена, что будь даже другая вселенная, мы бы были вместе. Любовь вечна. Она связывает души еще с рождения. Когда-то Трелони говорила, что у меня душа черствая, как страницы книг, что ж, я рада быть твоей книгой.