Людоед

Я думаю, что для родителей всегда найдется оправдание своему ребенку, неважно, на какую глубину он опустится, мы верим, что нужно лишь направить его на истинный путь и благополучно вытащить его на безопасный берег, когда вдруг он начнет тонуть.

***

— Вы же понимаете, что я его растил, что я чувствовал за него ответственность, — Хосок устало трёт переносицу, кидая замученный взгляд на Тэхёна. — Да, Чонгук убивал, а я всего лишь не мог позволить закону забрать его у меня, поэтому я избавлялся от тел. В случае с Пак Миной Чонгук избавлялся от тела сам, поскольку я был в Осло. Но в силу своей неопытности он спрятал останки слишком ненадёжно, и те быстро были найдены. Чонгук... Чонгук был хорошим мальчиком... Во всём виноваты наши родители. Мать изменяла нашему отцу, бросила его ради какого-то американца. Отец спустя время не выдержал и покончил с собой. Отец буквально ненавидел Чонгука, потому что тот копия нашей матери. Так и в Чонгуке выросла эта ненависть к изменяющим женщинам. Сначала я пытался его вразумить, угрожал полицией, но со временем принял брата таким, какой он есть. В том, что он такой, есть ведь и моя вина. Я его растил, заменил ему семью. Я готов был понести любое наказание за него, лишь бы только он прекратил убивать, испугавшись, но он продолжил... — Тяжелое детство не даёт вашему брату права убивать, — комментирует Тэхён, чувствуя, как раскалывается его голова. Он слишком сильно устал от всего этого дерьма. Радует лишь то, что он скоро вернётся в Сеул, не дожидаясь суда. — Да... конечно... Просто поймите, что Чонгука таким сделали обстоятельства. Он просто хотел любви со стороны хотя бы одного родителя... Я помню, как он часто плакал в детстве, спрашивая, когда вернётся мама. Он говорил, что отец покончил с собой, потому что Чонгук его сын. Он во всем винил сначала себя, но ненависть его росла, и он начал ненавидеть мать... — Анализы вашего брата показали, что он полностью психически здоров. Для него не будет смягчающих обстоятельств, — Тэхён старается звучать равнодушно, словно они сейчас не обсуждают судьбу его бывшего возлюбленного. Иногда Тэхёну безумно жаль Чонгука, но это случается крайне редко и лишь на несколько секунд. Ведь никакие обстоятельства не оправдывают то, что он забирал чужие жизни. — Ему светит пожизненное, да? — Тэхён согласно кивает. — Наверно, так даже лучше... Больше не будет этих жестоких убийств, а я... я устал заботиться о монстре...

***

— Хосок всё равно идёт, как соучастник, — говорит Тэхён Чимину, когда заходит в следственный отдел. — Я знаю, но он всё-таки не лишал жизни всех этих несчастных девушек, — Чимин кидает на Тэхёна равнодушный взгляд. Теперь они больше не считают друг друга товарищами. — Ему грозит лет пятнадцать, — Тэхён снимает пальто и садится за свой рабочий стол. — Я найму лучших адвокатов. Поскольку он сам растил Чонгука и заменил тому родителей, это послужит смягчающими обстоятельствами. Пусть ему дадут лет пятнадцать, ничего страшного. Это не пожизненное. Поэтому я его дождусь и смог бы ждать даже больше. Пусть мы уже будем не столь молодыми, я всё равно готов потратить свою молодость на его ожидание. — Твоя любовь к Хосоку иногда поражает меня, — выдыхает Тэхён, замечая, что Чимин стал более активным и бодрыми за последние несколько дней. — Иногда мне самому страшно от своей любви, — одними губами улыбается Чимин и мечтательно прикрывает глаза.

***

Тэхён не решался встретиться с Чонгуком несколько дней, но его отъезд из Осана приближался, а у него было ещё несколько вопросов. Он знал, что вернётся в Осан только для того, чтобы дать свои показания на суде в качестве свидетеля. Он тяжело вздыхает, направляясь в комнату допроса, и по дороге ему преграждает путь Юнги. — Как ты? — говорит Юнги, будучи уже в курсе о делах того вечера. Юнги знал, почему Чонгук пытался убить Тэхёна, знал, что те были вместе, что они любили друг друга. — Нормально, если вообще можно быть нормальным в такой ситуации, — Тэхён обходит Юнги, и тот идёт следом за ним. — Ты молодец, Тэхён. Я сейчас про Намджуна. — Не ожидал услышать от тебя похвалу по этому поводу, — хмыкает Тэхён. Он все эти несколько дней упорно копал под Намджуна, лишь бы не думать о Людоеде и никак не касаться его дела. Его труд дал плоды, и в высших уголовных органах Сеула заинтересовались столь похожими делами и Намджуна обещают временно отстранить от работы, чтобы расследовать всё заново. — Я всегда знал, что Намджун плохой человек, — вздыхает Юнги. — Конечно, он не убийца, но он может безжалостно калечить жизни других людей. Я был слеп в своей любви, как и ты, Тэхён. Они оба смотрят друг другу в глаза и грустно улыбаются. Любовь заставляет закрыть глаза на все недостатки, даже если всё буквально лежит на поверхности. — Но теперь я пытаюсь двигаться дальше. И надеюсь, ты тоже найдёшь в себе силы. Было приятно с тобой работать, следователь Ким, — Юнги тормозит и низко кланяется. — Мне тоже, стажёр Мин, — Тэхён кланяется в ответ, и на этом они прощаются.

***

Чонгук растирает красные от наручников запястья и смотрит на Тэхёна из-под чёрной челки, спадающей на лоб. Тэхён замечает множество ссадин и синяков на лице Чонгука, не зная, что сейчас вообще чувствует. — Как видишь, даже в тюрьме люди ненавидят Людоеда, — Чонгук тычет пальцем на своё лицо. — Ну как ты? Тэхён игнорирует вопрос и задаёт свой: — Зачем ты так отчаянно пытался спасти своего брата из тюрьмы? Ведь знал же, что сам можешь сесть. Если не боялся сесть за решетку, то почему сам не признался? — Я, конечно, люблю своего брата, но не настолько, чтобы пойти и сознаться в содеянном ради него, — пожимает плечами Чонгук. — От него лишь одна польза была — трупы расчленять. Меня просто так долго не могли словить, что я решил сыграть со следователями. Меня охватил азарт, когда я осознал, что нахожусь у вас перед носом, а вы всё ещё меня не видите, как слепые котята. Это было весело и всё, — Чонгук издаёт смешок. — Самому сдаваться было бы слишком скучно. — Так это всё игра? — Тэхён не знает, почему его сердце начинает так болезненно ныть. — Всё всего лишь было игрой для тебя? И то... то, что было между нами? Чонгук молчит, лишь просто смотрит в глаза Тэхёна, слегка прищурив взгляд. Тэхёна начинает трясти, потому что этот человек всё ещё имеет над ним невероятную власть. Потому что чувства ещё пылают в нём огнём, он ещё не успел их затушить... Тэхёну становится стыдно за свою слабость перед этим жестоким убийцей, поэтому он вскакивает на ноги, боясь расплакаться прямо здесь. Он разворачивается, кинув на Чонгука последний взгляд, и идёт в сторону двери. — Ты всегда закатываешь глаза, когда тебе что-то не нравится, — Тэхён останавливается, когда Чонгук говорит это ему в спину. — Ты любишь принимать душ в очень горячей воде, что буквально обжигает. Ты предпочитаешь открывать бутылки с пивом зубами, а не открывашкой. Любимый цвет у тебя серый, а из музыки ты любишь слушать джаз. Во сне ты часто разговариваешь и хнычешь, но если тебя обнять ты сразу успокаиваешься. Ты любишь острую еду, но она заставляет твой желудок часто болеть... — Хватит! — перебивает Чонгука Тэхён, не обернувшись. Он выбегает из комнаты допроса, громко хлопнув дверью, и медленно оседает на пол по бетонной стене. Он в открытую плачет, не стесняясь любопытных взглядов охранников. Это был способ Чонгука сказать о своей любви. И Тэхён не знает, что было бы хуже: то, что его всё-таки любили, или то, что с ним играли. Наверно, первое, потому сейчас ему невыносимо больно. Людям всегда сложно забыть тех, кто своим жаром прикоснулся к их сердцу. Ожог от этих прикосновений навсегда будет фантомами бить по телу. Пройдут годы, и боль уже не будет такой острой, она станет тупой и ноющей, но всё ещё приносящей некую тоску и послевкусие за собой. Есть те, кто придя в вашу жизнь, заполняют собой пустоту, а уходя, разбивают ими же наполненный сосуд, чтобы больше никто не смог встать на их место. Да, Тэхён знает, что настанут ещё лучшие времена, что он встретит кого-то особенного, с кем сможет провести свою старость. Но любовь уже не будет гореть тем жарким огнём, это будут лишь тлеющие угольки, не способные вспыхнуть, но всё ещё дающие тепло. А жить Тэхён собирается непременно до глубокой старости во имя Сокджина, отдавшего за него жизнь, и даже во имя Чонгука, убившего за него...