Под кровавым солнцем. Хранящие солнце.

Поворотом руки, лампочка встала на свое место в люстре. Откуда-то налетел холодный ветер в спину и привел меня в чувство. Оперевшись на полку, быстро спрыгнул с табуретки и завалился на рядом стоящий разобранный диван. Обычный белый крашенный потолок, в углу уже плесень пошла, кажись опять соседи затопили и ничего не сказали.  Это продолжается на протяжении пятнадцати лет… или сколько я уже в этой краткие живу? После смерти бабушки совсем тоскливо стало, каждая вещь напоминает мне о ней, особенно эта люстра, которая висит ещё со времен СССР. С лампой накаливания… Каждый раз, каждый день приходится ждать, пока это лампочка разгориться, до этого нужно играть в «Слепую» на ТВ3 и угадывать, где лежит домашняя одежда. Одинокая комната, почти пустая. Если бы не Виктор, наверное, я бы уже сошёл с ума из-за одиночество. Сейчас возлюбленный мой в душе, я уже настолько к нему привык и знаю все его действия, что могу смело заявить: сейчас в данную минуту он моет волосы и примерно через семь минут выйдет. Под головой мягкая подушка в наволочке в маленький розовый цветочек и такого же цвета было и одеяло, которым я не поленился укрыть себе ноги. На улице заметно стало холодать, думаю пора доставать одеяло потеплее или одеваться более весомо, чем просто майка с шортами. Вздознув и закрыв глаза руками, я почувствовал странную, тревожную легкость в голове.  Такого у меня давно не было. Так хочется спать, взять прикрыть глаза и провалится в глубокий сон. Усталость даёт о себе знать. Слишком рано сегодня встал, поехал на автобусе в колледж, пары были до шести часов вечера, а после возвращаться домой и учить весь текст подрят в книгах.  — Помирать собрался? — тихо спросил Витя, закрыв за собой дверь в комнату, — Под люстрой стоит табуретка… Повеситься, банально. — Зато в рассказах это бывает романтично… — еле промямлил я, повернушись набок, чтобы рассмотреть своего любимого, — А как не банально? — Ну-у-у-у… — тянул Витя, смотря на меня круглыми глазами, — Устал? — Очень, — хотелось то ли спать, то ли пойти на улицу резвеется, — Слушай, может пойти погулять? Завтра никуда не поеду ни на учёбу, ни в магазины, вообще ни-ку-да. — Если хочешь иди. Мне завтра на работу, я только на выходных смогу на улицу выбраться, —  сказал Витя и нахмурился.  Но по его взгляду я понял, что он совершенно не злился, а больше расстроился, за всё время жизни вместе с ним, было уже понятно по одному лишь вздоху, какое у него настроение. — Позову друзей и пойду вместе с ними, вон, — указал рукой в сторону парка, — Прогуляемся культурно у прудика, может зайдём в магазин круглосуточный… Или дома остаться и спать до обеда… Какой же сложный выбор! — драматический произнёс я последнюю фразу. — Боюсь, но твоих друзей в столь поздний час из дома не выпустят, хотя бы, потому что один из них восьмиклассник, — с ноткой обиды протороторил Ставрогин, — Как ты однако культурно проводишь время по ночам, прогуливаясь вокруг прудика в парке. — Давай уж спать тогда, завтра рано вставать, — я перевернулся на свою сторону ближе к стенке и натянул одеяло повыше, — Выключай свет. — Хорошо.